Whatsapp
и
Telegram
!
Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Так будет испытан богач при помощи богатства его: ожесточится ли он на ближнего, который нуждается в нем, или пожалеет его? И так будет испытан бедняк: сумеет ли довольствоваться малым или нет?»Рамхаль, Дерех Ашем, глава 8
...Однажды к нему пришла заплаканная вдова: после смерти кормильца она осталась без средств к существованию. «Знаешь ли ты какое-нибудь ремесло?» — спросил Мальбим. Когда выяснилось, что женщина умеет печь очень вкусные пирожки, которые, по её словам, можно было бы подавать на царский стол, Мальбим предложил ей войти с ним в дело. «Я дам деньги на муку и другие необходимые продукты, — обещал он, — ты будешь печь и продавать пирожки, а Всевышний пошлёт нам своё благословение»...

Раби Меир-Лейбуш бар Йехиэль-Михл (Мальбим 5569—5640 /1809—1879/) — выдающийся законоучитель и комментатор Писания.

Родился на Украине, в Волынском местечке Волочиск. В шесть лет лишился отца. Воспитывался в доме раби Арье-Лейба, раввина Волочиска. Прославился под именем «илуй (вундеркинд) из Волыни».

В двадцатитрёхлетнем возрасте Мальбим (аббревиатура имени Меир-Лейбуш бар Йехиэль-Михл) начал писать комментарий к кодексу Шульхан Арух. В своём комментарии, названном Арцот а-Хаим («Страны Жизни»), он стремился обобщить обширный галахический материал, накопившийся со времени создания Шульхан Аруха.

Однако ему не удалось довести этот колоссальный замысел до конца, — работа прервалась на тридцать первой главе раздела Орах Хаим(«Образ жизни»), посвящённого законам повседневной жизни еврея. Эта законченная часть комментария была издана в двух томах в типографии Варшавы в 5620-21 /1860-61/ годах.

Эта книга стала авторитетным источником для установления законодательных норм — раби Исраэль-Меир а-Коэн (Хафец Хаим) часто ссылается на неё в своём кодексе Мишна брура.

В течение двадцати двух лет Мальбим был раввином в ряде небольших местечек.

Хотя Мальбим был воспитан в среде противников хасидизма, в этот период он приблизился к хасидскому движению и стал учеником выдающегося каббалиста раби Цви-Гирша из Жидачева, старшего брата знаменитого хасидского наставника раби Сендера из Комарно.

В 5620 /1860/ году Мальбим возглавил общину Бухареста (после того, как в 5621 /1861/ году объединились княжества Валахия и Молдавия, этот город стал столицей нового румынского государства).

В Бухаресте он вступил в острейший конфликт с местными «просветителями», которые стремились захватить власть в общине. В 5624 /1864/ году по их доносу Мальбим был арестован румынскими властями: его заковали в кандалы и поместили в каземат до суда, — по обвинению в государственной измене ему грозила смертная казнь. В этой опасной ситуации решающую роль сыграл глава хасидов Буковины раби Авраам-Яаков из Садигуры, — он обратился за помощью к лондонскому шерифу сэру Мозесу (Моше) Монтефиоре, который от имени английского правительства потребовал освобождения Мальбима (Гдолей а-дорот).

В конце концов, румынским властям пришлось ограничиться высылкой его из страны. В канун шабата конвоиры усадили его на телегу, и в этот момент к нему приблизились два торжествующих «просветителя» — из тех, которые организовали травлю и донос на него. С победной улыбкой они преподнесли ему прощальный «дар» на дорогу: большой поднос с зажаренным поросёнком. «Я никогда не проклинал ни одного человека и уж, тем более, еврея, — сказал им Мальбим, — но сейчас вы не просто обидели меня лично, — вы лишили меня возможности спокойно работать над моим сочинением, предназначенным для всего народа Израиля. И поэтому я вам обещаю, что из этой истории вы не выйдете невредимыми, и возмездие произойдёт ещё при моей жизни».

Возмездие не заставило себя долго ждать. Через несколько дней после высылки Мальбима один из двух «просветителей» устроил в лесу пикник по поводу победы, одержанной над раввином. Внезапно собравшиеся услышали душераздирающий крик, — кабан, вышедший из лесной чащи, насмерть затоптал сына «просветителя». Почувствовав, что проклятие праведника начинает сбываться, отступник решил немедленно покинуть Бухарест, чтобы вдали от города переждать гнев Небес. Но в пути разгорячённые кони сбили ограждение на мосту через реку, — повозка с отступником и его семьёй ушла под воду, и все погибли. Узнав в тот же день о происшедшей трагедии, и второй «просветитель» решил бежать, — но пока он собирался, ему сообщили, что его старший сын упал в глубокую яму и разбился насмерть. В ту же минуту «просветитель» схватил своё охотничье ружьё и пустил себе пулю в лоб.

Уже после смерти «просветителя» одного из двух его оставшихся сыновей разбил паралич, а второй лишился рассудка и до конца жизни содержался в психиатрической лечебнице (Иквета ди-Мешиха 185).

В 5625 /1865/ году, после высылки из Румынии, Мальбим возглавил общину г. Лунчица, а затем в течение года был раввином Херсона, портового города, расположенного у Днепровского лимана, на самом юге России.

В этот год Мальбим получил значительное наследство и решил, оставив раввинскую практику, посвятить всё время изучению Торы и составлению задуманного им комментария на все книги Писания. Вновь поселившись в тихом и благочестивом Лунчице, он приступил к работе.

Его комментарий на Пятикнижие включал также аналитические заметки по поводу галахических мидрашей — Мехильты, Сифры и Сифрей. Метод и стиль его толкований восходил к классическим комментариям главы мудрецов Испании дона Ицхака Абарбанеля: каждый раздел начинался с перечня вопросов, возникающих при его изучении, а затем давалось последовательное разъяснение этих вопросов.

Во многих случаях его толкования опирались на каббалистическое понимание исследуемой проблемы. Так, комментируя пророческие прозрения из книги Даниэля, Мальбим с помощью сложнейших каббалистических вычислений пришёл к выводу, что конечное избавление еврейского народа должно произойти в конце седьмого столетия шестого тысячелетия (по еврейскому летосчислению). На вопрос, почему он занялся подобными расчётами вопреки суровому предостережению Талмуда (Санхедрин 97 б), Мальбим ответил следующей остроумной притчей: «Однажды, ещё ребёнком, я отправился с отцом из Волочиска, где мы жили, в Харьков. Быстро утомившись в тряской телеге, я спросил отца на самом выезде из Волочиска: “Долго ли ещё осталось ехать до Харькова?”. Отец упрекнул меня за нетерпение и сказал: “Малыш, больше не задавай мне этот глупый вопрос!”. Мы ехали несколько недель, из города в город, от одного постоялого двора до другого, но, уязвлённый упрёком отца, я боялся спрашивать, далеко ли ещё до Харькова. И вот однажды, рано утром, отец обратился к одному из извозчиков: “Скажи мне, долго ли ещё осталось ехать до Харькова?”. Я остолбенел: ведь это был тот самый “глупый вопрос”, который отец запретил задавать. “Глупыш, — сказал мне отец, — когда мы только выехали из нашего города, впереди оставалось много недель пути. Но теперь, когда мы уже преодолели весь этот путь и приблизились к пригородам Харькова, этот же вопрос стал очень своевременным и уместным”».

«Так и здесь, — пояснил Мальбим, — в первых поколениях после разрушения Храма, когда ещё предстояли долгие тысячелетия страданий и скитаний по всему миру, мудрецы Талмуда запретили вычислять сроки конечного избавления. Они поступили так, чтобы евреи не отчаялись, сказав: “Возможно ли выдержать такое длительное изгнание?”. Но теперь, когда, благословение Всевышнему, большая часть пути уже позади и мы стоим на пороге конечного избавления, вполне уместно вычислять его точный срок» (Сарей а-меа 1, 13).

В 5632 /1872/ году, ещё не завершив работу над комментарием, Мальбим был вынужден покинуть Лунчиц и вновь принять пост раввина.

Причиной его отъезда стало то, что один лунчицкий коммерсант, в предприятие которого Мальбим вложил всё полученное наследство, присвоил эти деньги себе. В синагоге, перед чтением Торы, Мальбим поднялся на биму и при всей общине сказал мошеннику: «Ты присвоил все мои деньги, и из-за тебя я вынужден снова стать раввином, прервав работу над книгой. Я не прощаю тебя, и твоё падение обеспечено». Несколько дней спустя этот человек лишился рассудка, — его тело с явными признаками самоубийства обнаружили вне городской черты (Гдолей а-дорот).

В последующий период Мальбим стал главным раввином крупного белорусского города Могилёва. В этой общине он создал образцовую систему благотворительной помощи, стремясь обеспечить каждую бедную семью постоянным источником пропитания.

Следующая история является характерной для его подхода к благотворительности.

Однажды к нему пришла заплаканная вдова: после смерти кормильца она осталась без средств к существованию. «Знаешь ли ты какое-нибудь ремесло?» — спросил Мальбим. Когда выяснилось, что женщина умеет печь очень вкусные пирожки, которые, по её словам, можно было бы подавать на царский стол, Мальбим предложил ей войти с ним в дело. «Я дам деньги на муку и другие необходимые продукты, — обещал он, — ты будешь печь и продавать пирожки, а Всевышний пошлёт нам своё благословение».

Получив от Мальбима сто рублей, вдова взяла в аренду просторное помещение и приступила к работе. Её пирожки с удовольствием покупали все жители города, евреи и неевреи, — и спустя шесть месяцев она явилась к Мальбиму с половиной своей выручки. Просмотрев бухгалтерскую тетрадь, которую старательно вёл младший сын вдовы, и пересчитав деньги, Мальбим сказал: «Все расчёты верны. Однако разумные компаньоны никогда не извлекают свою долю из дела, которое преуспевает. Оставь эти деньги у себя, — и в дальнейшем ты не обязана являться ко мне с отчётом: я бы предпочёл вкладывать всю свою долю прибыли в расширение нашего дела» (Гдолей а-дорот; Маасэй авот, Реэ).

В последние годы жизни Мальбим возглавлял общину Кенигсберга, крупнейшего города Восточной Пруссии. «Проработав раввином в Кенигсберге, Бухаресте и Лунчице, — говорил Мальбим, — я окончательно убедился, что праведность — весьма относительное понятие. Например, в Лунчице праведником называют еврея, который целый день занимается изучением Торы, не покидая дома учения. Средний человек в Лунчице после утренней молитвы отправляется по своим делам, а под вечер вновь возвращается в дом учения и погружается в книги. Нечестивец же только молится в миньяне, но вовсе не учится.

В Кенигсберге всё по-другому: здесь праведник молится в миньяне, а перед молитвой Минха немножко учится; средний человек молится в миньяне, но вовсе не учится, а нечестивец молится дома, вообще не заходя в дом учения. Что же касается Бухареста, то там праведник молится в миньяне, но в книги уже не заглядывает, средний человек молится у себя дома, а нечестивец не молится и не учится. Получается, что даже нечестивца в Лунчице нельзя осуждать, потому что в Бухаресте он бы считался праведником» (Гдолей а-дорот).

Раби Меир-Лейбуш, Мальбим, умер в первый день нового, 5640 /1879/ года, в Киеве, по дороге из Кенигсберга в Кременчуг, где он должен был возглавить общину. Когда служащие похоронного братства вошли в комнату, где лежало тело усопшего, и сняли прикрывавшую его простыню, — комната наполнилась ярким светом. В течение длительного времени служащие стояли в трепете, не решаясь приступить к омовению излучающего свет тела (там же).

После смерти Мальбима были опубликованы его аналитические заметки к Талмуду, озаглавленные Йесод хохмат а-эгайон («Основы науки мышления»).

Из его обширного духовного наследия упомянем здесь книгу Але ле-труфа («Целебный лист») — развёрнутый комментарий на четвёртую главу кодекса Рамбама Мишнэ Тора, посвящённую вопросам медицины и гигиены.

В книге Яир ор («И воссияет свет») Мальбим убедительно доказывает на основе обширного лексического материала, что в святом языке вообще нет синонимов, — каждое слово в Писании обладает особым смысловым значением, отличающим его от других.

Из книги «Еврейские мудрецы», изд. Швут Ами


Слово «мидраш» образовано от еврейского корня «дараш», что означает «искать», «исследовать». Это показывает общий подход иудаизма к тексту Торы: текст содержит не только простой смысл, но и дополнительное, не всегда явно выраженное содержание, которое следует найти, открыть Читать дальше