Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
...Однажды к нему пришла заплаканная вдова: после смерти кормильца она осталась без средств к существованию. «Знаешь ли ты какое-нибудь ремесло?» — спросил Мальбим. Когда выяснилось, что женщина умеет печь очень вкусные пирожки, которые, по её словам, можно было бы подавать на царский стол, Мальбим предложил ей войти с ним в дело. «Я дам деньги на муку и другие необходимые продукты, — обещал он, — ты будешь печь и продавать пирожки, а Всевышний пошлёт нам своё благословение»...

Раби Меир-Лейбуш бар Йехиэль-Михл (Мальбим 5569—5640 /1809—1879/) — выдающийся законоучитель и комментатор Писания.

Родился на Украине, в Волынском местечке Волочиск. В шесть лет лишился отца. Воспитывался в доме раби Арье-Лейба, раввина Волочиска. Прославился под именем «илуй (вундеркинд) из Волыни».

В двадцатитрёхлетнем возрасте Мальбим (аббревиатура имени Меир-Лейбуш бар Йехиэль-Михл) начал писать комментарий к кодексу Шульхан Арух. В своём комментарии, названном Арцот а-Хаим («Страны Жизни»), он стремился обобщить обширный галахический материал, накопившийся со времени создания Шульхан Аруха.

Однако ему не удалось довести этот колоссальный замысел до конца, — работа прервалась на тридцать первой главе раздела Орах Хаим(«Образ жизни»), посвящённого законам повседневной жизни еврея. Эта законченная часть комментария была издана в двух томах в типографии Варшавы в 5620-21 /1860-61/ годах.

Эта книга стала авторитетным источником для установления законодательных норм — раби Исраэль-Меир а-Коэн (Хафец Хаим) часто ссылается на неё в своём кодексе Мишна брура.

В течение двадцати двух лет Мальбим был раввином в ряде небольших местечек.

Хотя Мальбим был воспитан в среде противников хасидизма, в этот период он приблизился к хасидскому движению и стал учеником выдающегося каббалиста раби Цви-Гирша из Жидачева, старшего брата знаменитого хасидского наставника раби Сендера из Комарно.

В 5620 /1860/ году Мальбим возглавил общину Бухареста (после того, как в 5621 /1861/ году объединились княжества Валахия и Молдавия, этот город стал столицей нового румынского государства).

В Бухаресте он вступил в острейший конфликт с местными «просветителями», которые стремились захватить власть в общине. В 5624 /1864/ году по их доносу Мальбим был арестован румынскими властями: его заковали в кандалы и поместили в каземат до суда, — по обвинению в государственной измене ему грозила смертная казнь. В этой опасной ситуации решающую роль сыграл глава хасидов Буковины раби Авраам-Яаков из Садигуры, — он обратился за помощью к лондонскому шерифу сэру Мозесу (Моше) Монтефиоре, который от имени английского правительства потребовал освобождения Мальбима (Гдолей а-дорот).

В конце концов, румынским властям пришлось ограничиться высылкой его из страны. В канун шабата конвоиры усадили его на телегу, и в этот момент к нему приблизились два торжествующих «просветителя» — из тех, которые организовали травлю и донос на него. С победной улыбкой они преподнесли ему прощальный «дар» на дорогу: большой поднос с зажаренным поросёнком. «Я никогда не проклинал ни одного человека и уж, тем более, еврея, — сказал им Мальбим, — но сейчас вы не просто обидели меня лично, — вы лишили меня возможности спокойно работать над моим сочинением, предназначенным для всего народа Израиля. И поэтому я вам обещаю, что из этой истории вы не выйдете невредимыми, и возмездие произойдёт ещё при моей жизни».

Возмездие не заставило себя долго ждать. Через несколько дней после высылки Мальбима один из двух «просветителей» устроил в лесу пикник по поводу победы, одержанной над раввином. Внезапно собравшиеся услышали душераздирающий крик, — кабан, вышедший из лесной чащи, насмерть затоптал сына «просветителя». Почувствовав, что проклятие праведника начинает сбываться, отступник решил немедленно покинуть Бухарест, чтобы вдали от города переждать гнев Небес. Но в пути разгорячённые кони сбили ограждение на мосту через реку, — повозка с отступником и его семьёй ушла под воду, и все погибли. Узнав в тот же день о происшедшей трагедии, и второй «просветитель» решил бежать, — но пока он собирался, ему сообщили, что его старший сын упал в глубокую яму и разбился насмерть. В ту же минуту «просветитель» схватил своё охотничье ружьё и пустил себе пулю в лоб.

Уже после смерти «просветителя» одного из двух его оставшихся сыновей разбил паралич, а второй лишился рассудка и до конца жизни содержался в психиатрической лечебнице (Иквета ди-Мешиха 185).

В 5625 /1865/ году, после высылки из Румынии, Мальбим возглавил общину г. Лунчица, а затем в течение года был раввином Херсона, портового города, расположенного у Днепровского лимана, на самом юге России.

В этот год Мальбим получил значительное наследство и решил, оставив раввинскую практику, посвятить всё время изучению Торы и составлению задуманного им комментария на все книги Писания. Вновь поселившись в тихом и благочестивом Лунчице, он приступил к работе.

Его комментарий на Пятикнижие включал также аналитические заметки по поводу галахических мидрашей — Мехильты, Сифры и Сифрей. Метод и стиль его толкований восходил к классическим комментариям главы мудрецов Испании дона Ицхака Абарбанеля: каждый раздел начинался с перечня вопросов, возникающих при его изучении, а затем давалось последовательное разъяснение этих вопросов.

Во многих случаях его толкования опирались на каббалистическое понимание исследуемой проблемы. Так, комментируя пророческие прозрения из книги Даниэля, Мальбим с помощью сложнейших каббалистических вычислений пришёл к выводу, что конечное избавление еврейского народа должно произойти в конце седьмого столетия шестого тысячелетия (по еврейскому летосчислению). На вопрос, почему он занялся подобными расчётами вопреки суровому предостережению Талмуда (Санхедрин 97 б), Мальбим ответил следующей остроумной притчей: «Однажды, ещё ребёнком, я отправился с отцом из Волочиска, где мы жили, в Харьков. Быстро утомившись в тряской телеге, я спросил отца на самом выезде из Волочиска: “Долго ли ещё осталось ехать до Харькова?”. Отец упрекнул меня за нетерпение и сказал: “Малыш, больше не задавай мне этот глупый вопрос!”. Мы ехали несколько недель, из города в город, от одного постоялого двора до другого, но, уязвлённый упрёком отца, я боялся спрашивать, далеко ли ещё до Харькова. И вот однажды, рано утром, отец обратился к одному из извозчиков: “Скажи мне, долго ли ещё осталось ехать до Харькова?”. Я остолбенел: ведь это был тот самый “глупый вопрос”, который отец запретил задавать. “Глупыш, — сказал мне отец, — когда мы только выехали из нашего города, впереди оставалось много недель пути. Но теперь, когда мы уже преодолели весь этот путь и приблизились к пригородам Харькова, этот же вопрос стал очень своевременным и уместным”».

«Так и здесь, — пояснил Мальбим, — в первых поколениях после разрушения Храма, когда ещё предстояли долгие тысячелетия страданий и скитаний по всему миру, мудрецы Талмуда запретили вычислять сроки конечного избавления. Они поступили так, чтобы евреи не отчаялись, сказав: “Возможно ли выдержать такое длительное изгнание?”. Но теперь, когда, благословение Всевышнему, большая часть пути уже позади и мы стоим на пороге конечного избавления, вполне уместно вычислять его точный срок» (Сарей а-меа 1, 13).

В 5632 /1872/ году, ещё не завершив работу над комментарием, Мальбим был вынужден покинуть Лунчиц и вновь принять пост раввина.

Причиной его отъезда стало то, что один лунчицкий коммерсант, в предприятие которого Мальбим вложил всё полученное наследство, присвоил эти деньги себе. В синагоге, перед чтением Торы, Мальбим поднялся на биму и при всей общине сказал мошеннику: «Ты присвоил все мои деньги, и из-за тебя я вынужден снова стать раввином, прервав работу над книгой. Я не прощаю тебя, и твоё падение обеспечено». Несколько дней спустя этот человек лишился рассудка, — его тело с явными признаками самоубийства обнаружили вне городской черты (Гдолей а-дорот).

В последующий период Мальбим стал главным раввином крупного белорусского города Могилёва. В этой общине он создал образцовую систему благотворительной помощи, стремясь обеспечить каждую бедную семью постоянным источником пропитания.

Следующая история является характерной для его подхода к благотворительности.

Однажды к нему пришла заплаканная вдова: после смерти кормильца она осталась без средств к существованию. «Знаешь ли ты какое-нибудь ремесло?» — спросил Мальбим. Когда выяснилось, что женщина умеет печь очень вкусные пирожки, которые, по её словам, можно было бы подавать на царский стол, Мальбим предложил ей войти с ним в дело. «Я дам деньги на муку и другие необходимые продукты, — обещал он, — ты будешь печь и продавать пирожки, а Всевышний пошлёт нам своё благословение».

Получив от Мальбима сто рублей, вдова взяла в аренду просторное помещение и приступила к работе. Её пирожки с удовольствием покупали все жители города, евреи и неевреи, — и спустя шесть месяцев она явилась к Мальбиму с половиной своей выручки. Просмотрев бухгалтерскую тетрадь, которую старательно вёл младший сын вдовы, и пересчитав деньги, Мальбим сказал: «Все расчёты верны. Однако разумные компаньоны никогда не извлекают свою долю из дела, которое преуспевает. Оставь эти деньги у себя, — и в дальнейшем ты не обязана являться ко мне с отчётом: я бы предпочёл вкладывать всю свою долю прибыли в расширение нашего дела» (Гдолей а-дорот; Маасэй авот, Реэ).

В последние годы жизни Мальбим возглавлял общину Кенигсберга, крупнейшего города Восточной Пруссии. «Проработав раввином в Кенигсберге, Бухаресте и Лунчице, — говорил Мальбим, — я окончательно убедился, что праведность — весьма относительное понятие. Например, в Лунчице праведником называют еврея, который целый день занимается изучением Торы, не покидая дома учения. Средний человек в Лунчице после утренней молитвы отправляется по своим делам, а под вечер вновь возвращается в дом учения и погружается в книги. Нечестивец же только молится в миньяне, но вовсе не учится.

В Кенигсберге всё по-другому: здесь праведник молится в миньяне, а перед молитвой Минха немножко учится; средний человек молится в миньяне, но вовсе не учится, а нечестивец молится дома, вообще не заходя в дом учения. Что же касается Бухареста, то там праведник молится в миньяне, но в книги уже не заглядывает, средний человек молится у себя дома, а нечестивец не молится и не учится. Получается, что даже нечестивца в Лунчице нельзя осуждать, потому что в Бухаресте он бы считался праведником» (Гдолей а-дорот).

Раби Меир-Лейбуш, Мальбим, умер в первый день нового, 5640 /1879/ года, в Киеве, по дороге из Кенигсберга в Кременчуг, где он должен был возглавить общину. Когда служащие похоронного братства вошли в комнату, где лежало тело усопшего, и сняли прикрывавшую его простыню, — комната наполнилась ярким светом. В течение длительного времени служащие стояли в трепете, не решаясь приступить к омовению излучающего свет тела (там же).

После смерти Мальбима были опубликованы его аналитические заметки к Талмуду, озаглавленные Йесод хохмат а-эгайон («Основы науки мышления»).

Из его обширного духовного наследия упомянем здесь книгу Але ле-труфа («Целебный лист») — развёрнутый комментарий на четвёртую главу кодекса Рамбама Мишнэ Тора, посвящённую вопросам медицины и гигиены.

В книге Яир ор («И воссияет свет») Мальбим убедительно доказывает на основе обширного лексического материала, что в святом языке вообще нет синонимов, — каждое слово в Писании обладает особым смысловым значением, отличающим его от других.

Из книги «Еврейские мудрецы», изд. Швут Ами


Оглавление

Выбор еврейского имени [↑]

Тора часто сравнивает евреев со звездами (Берешит 15:5). Как звезды светят в ночной тьме, так и евреи должны нести в темный мир свет Торы; как звезды указывают путь странникам, так и евреи призваны показывать путь морали и нравственности. И так же, как звезды хранят секреты будущего, так от действий еврейского народа зависит будущее человечества, приближение окончательного освобождения.

Выбор еврейского имени очень ответственен — имя влияет на судьбу человека. Какие советы по выбору имени дает традиция?

Значение имени [↑]

Выбор имени для еврейского ребенка имеет огромное значение. Наши мудрецы говорят, что имя отражает сущность человека, его характер и судьбу. В Талмуде сказано, что в момент, когда родители нарекают новорожденного, их души посещает пророчество, небесная искра. Но даже при том, что Сам Всевышний дает нам подсказку, многим парам трудно определиться с выбором имени для младенца.

Как же правильно выбрать имя? Почему евреи не называют сына в честь отца? Можно ли назвать мальчика в честь бабушки или объявить его имя до Брит-милы (обрезания)?

Еврейские обычаи [↑]

В имени заложено не только будущее, но и прошлое. Ашкеназы традиционно дают имя в честь умершего родственника. Считается, что между его душой и душой новорожденного образуется некая метафизическая связь. Добрые дела тезки возвышают душу умершего, а хорошие качества предка оберегают и вдохновляют нового обладателя имени [другое объяснение: есть надежда на то, что ребёнок проявит все хорошие качества родственника, в честь которого он назван].

Как быть, если вы хотите назвать ребенка в честь ушедшего родственника, но кто-то из ныне здравствующей родни уже носит это имя? Ответ зависит от степени родства ребенка с потенциальным живым тезкой. Если это близкий родственник (кто-то из родителей, братьев-сестер или дедушек-бабушек), то лучше подыскать другое имя. Если же родственник дальний, то все в порядке.

У сефардов принято давать имя в честь живых, часто в честь дедушки. Это выводится из Талмуда (Шабат 134а), где говорится о ребенке, названном в честь раби Натана при жизни раби Натана.

В еврейском народе принято давать имена праведных людей из ТаНаХа (Тора, Пророки и Писания), например, называть мальчиков в честь праотцев — Авраам, Ицхак или Яаков, в честь еврейских пророков и царей, например, Шауль, Шмуэль, Давид, Шломо, Моше или Аарон, девочек в честь праматерей — Сара, Ривка, Рахель или Лея, или в честь других праведных женщин, о которых говорится в ТаНаХе, например, Двора, Йохевед или Хана.

Ещё есть обычай называть детей в честь великих раввинов и мудрецов Торы, как, например, Исраэль-Меир — в честь Хофец Хаима

Иногда имя выбирают в соответствии с праздником, во время которого родился ребенок. Например, если мальчик появился на свет в Пурим, его называют Мордехаем, а девочку — Эстер. Девочку, рожденную в Шавуот, можно назвать Рут, а детей, родившихся Девятого Ава — Менахем или Нехама.

Есть также обычай давать имена, встречающиеся в разделе Торы той недели, на которую приходится день рождения ребенка.

Как правило, мальчикам дают имя при обрезании на восьмой день, а девочкам — в первый Шабат после рождения, когда достают свиток Торы в синагоге [читайте на сайте материал про Чтение Торы].

Скрытый смысл [↑]

В святом языке имя — не просто набор букв, оно раскрывает сущность его обладателя.

Мидраш (Берешит Рабба 17:4) рассказывает, что первый человек, Адам, дал имена всем живым существам в соответствии с их сутью и предназначением. Предназначение осла, например, нести тяжелый материальный груз. Осел на иврите — «хамор». Это слово имеет тот же корень, что и слово «хомер» — «материя», «вещество».

Это же принцип применим и к людским именам. Лея [жена праотца Яакова. Прим.ред.] назвала своего четвертого сына Иегудой. Это имя — от корня, обозначающего «благодарность», а если в нем переставить буквы, то получится Святое Имя Всевышнего. Так Лея хотела выразить Ему особую благодарность (Берешит 29:35).

Эстер, имя героини Пурима, образовано от корня, обозначающего «сокрытие». Эстер была известна своей красотой, но её скрытая внутренняя красота превосходила внешнюю.

Еще один пример — популярное имя Ари, на иврите «лев». В еврейской литературе со львом сравнивается уверенный в себе, целеустремленный человек, который набрасывается на каждую возможность выполнить заповедь.

Бывают, конечно, и плохие имена. Вряд ли вы захотите назвать сына Нимрод, ведь оно — от корня, означающего «мятеж». Царь Нимрод восстал против Всевышнего, бросив нашего праотца Авраама в горящую печь.

Если вы хотите назвать мальчика в честь женщины, постарайтесь сохранить неизменным максимальное число букв. Например, Браха можно заменить на Барух, а Дина на Дан.

Еще несколько полезных правил [↑]

У многих из нас, кто хочет изменить своё имя на еврейское, возникает дополнительный вопрос — как «увязать» своё нееврейское имя с еврейским?

Некоторые переводят своё имя на иврит дословно — например, «Мила» это «Наоми» на иврите.

Некоторые выбирают ивритское имя по созвучию: Анатолий — Натан, Юрий — Ури, Виктор — Авигдор и т. д.

В любом случае, выбор имени — очень ответственный шаг, имя человека оказывает влияние на его судьбу и качества характера, и мы советуем обращаться с этим вопросом к вашему местному раввину…

Если семья живет за пределами Израиля, постарайтесь дать ребенку такое традиционно еврейское имя, которое также привычно звучит на языке этой страны. Например, Яков или Дина в России, Дэвид или Сара в англоязычных странах. Не следует давать одно, «еврейское», имя «для синагоги», а другое — которым ребенка на самом деле будут называть. Настоящее еврейское имя — хорошее средство против ассимиляции.

Мидраш (Бемидбар Рабба 20:21) рассказывает, что евреи удостоились чудесного освобождения из египетского рабства отчасти и потому, что не переняли египетские обычаи, а продолжали давать детям еврейские имена.

Многие родители не хотят называть ребенка в честь родственника, который умер молодым или неестественной смертью, опасаясь, что несчастья могут «перейти» к новому обладателю имени. Раби Моше Файнштейн дает по этому поводу несколько рекомендаций.

Если человек умер молодым, но своей смертью, и оставил после себя детей, то это не считается плохим знаком, и ребенка можно назвать в его честь. Пророк Шмуэль и царь Шломо умерли в возрасте 52 лет, и их имена всегда были и остаются популярными в нашем народе, т.е. это уже не считается, что человек умер в молодости.

Если же человек умер от неестественных причин, то раби Файнштейн рекомендует немного изменить имя. Например, евреи называют сыновей именем Йешайа в честь пророка Йешаягу, который был убит.

Раби Яков Каменецкий считает, что переход от «молодости» к «старости» происходит в 60 лет. В Талмуде (Моэд Катан 28а) рассказывается, что когда раби Йосефу исполнилось 60 лет, он устроил празднование по случаю начала долголетия.

Вопреки распространенному мнению, не запрещается объявлять имя новорожденного до обрезания, хотя многие так не делают. В полной мере, однако, мальчик получает душу только во время Брит-милы, и поэтому в метафизическом смысле до этого момента не имеет имени. Это выводят из того, что Всевышний дал новое имя нашему праотцу Аврааму после Брит-милы, когда тот был в возрасте 99 лет (Зоар — Лех-Леха 93а, Таамей Минхагим 929).

Все звезды именами называет… [↑]

Царь Давид писал: «…Исчисляет количество звезд, всех их именами называет» (Теилим 147:4). С древних времен звезды завораживали людей. Они «намекают» на секреты мироздания и тайны будущего. Они указывают путь странникам, озадачивают астрономов и вдохновляют исследователей. В бескрайнем темном небе они кажутся совсем маленькими, а их количество не поддается исчислению; но все они значимы в глазах Всевышнего. «Всех их именами называет». У каждой звезды — свое особое предназначение, и все они разные, не похожи друг на друга.

Тора часто сравнивает евреев со звездами (Берешит 15:5). Как звезды светят в ночной тьме, так и евреи должны нести в темный мир свет Торы; как звезды указывают путь странникам, так и евреи призваны показывать путь морали и нравственности.

И так же, как звезды хранят секреты будущего, так от действий еврейского народа зависит будущее человечества, приближение окончательного освобождения.

Звезды выглядят крошечными точками в бескрайнем ночном небе, а наш народ кажется маленьким и незначительным среди миллиардов людей на земном шаре. Всевышний дает имя каждой звезде потому, что все они важны для Него и дороги Ему, и точно так же Он участвует в наречении имени каждому еврейскому ребенку. У каждого еврея свое предназначение, мицва (заповедь), к которой он имеет особый дар, и каждый из нас излучает свой неповторимый свет.

В конце времен любовь Всевышнего к Своим детям не будет вызывать сомнений. После Девятого Ава мы всегда читаем: «Поднимите глаза ваши в высоту небес и посмотрите: Кто сотворил их? Тот, кто выводит воинство их счетом, всех их именами называет Он; от Великого могуществом и Мощного силой никто не скроется» (Йешаягу 40:26).

В конце времен все евреи вернутся в Иерусалим («никто не скроется»). Всевышний сочтет всех и даст каждому имя.

Порядок наречения имени [↑]

Итак, имя мальчику дают во время его обрезания.

У ашкеназских евреев, как указано выше, принято давать новорожденному имя покойного члена семьи, например, дедушки, дяди и т.д. — как бы увековечивая память об умершем. У сефардов, наоборот, имя ребенку дают в честь живущих.

Если родилась девочка, то ее имя в первый раз произносится над свитком Торы, к чтению которой вызывают ее отца.

После того как отрывок Торы прочитан, среди прочих благословений читаются два особых отрывка «Ми Шеберах» — за здоровье роженицы (жены вызванного к Торе) и новорожденного ребенка.

Если родился мальчик и он еще не обрезан — при чтении молитвы о его здоровье имени не называют. Если родилась девочка, то в этот момент она и получает свое имя.

Роженица благодарит Всевышнего за успешные роды и произносит благословение «аГомель»:

«Благословен Ты, Всевышний… за то что воздал мне добром».

Делается это в присутствии группы взрослых мужчин-евреев числом не менее десяти (см. материал про Миньян евреев).

Во время обрезания «аГомель» читается перед приглашенными на церемонию. Если же родилась девочка, то собирают специальный миньян мужчин в доме, или мать посещает синагогу в тот день, когда муж над свитком дает имя девочке. Отвечают на ее благословение женщины, присутствующие в женской части зала.

Отвечают на «аГомель» так:

«Амен. Кто воздал тебе добром, Тот и впредь будет воздавать тебе добром!»

Текст на иврите приведен в сидуре — сборнике еврейских молитв (см. «Чтение Торы»).

Читать дальше