Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Существует несколько мнений относительно того, сколько лет евреи пробыли в Египте. Рабство начиналось постепенно.

Согласно традиции, запечатленной в Талмуде и мидрашах, сыны Израиля пробыли в Египте двести десять лет (Седер олам раба 3).

Раши поясняет, как высчитать этот срок. Всевышний предсказал праотцу Аврааму: «Пришельцами будут твои потомки в земле не своей — их поработят и будут угнетать четыреста лет» (Берешит 15:13). На первый взгляд можно было бы предположить, что здесь предсказан срок египетского рабства. Но такое истолкование неверно — ведь известно, что среди «семидесяти душ», пришедших с праотцем Яаковом в Египет был его внук Кеат (там же 46:11), а в год исхода из Египта внуку Кеата, Моше, было всего восемьдесят лет (Шмот 7:7). И даже если предположить, что Кеат попал в Египет младенцем, и все 133 года его жизни прибавить к 137 годам жизни его сына Амрама (там же 6:18—20), а к сумме добавить восемьдесят лет Моше, то и тогда получится лишь 350 лет — но никак не четыреста! А ведь из этой суммы необходимо вычесть годы, прожитые Кеатом после рождения Амрама, а также годы, прожитые Амрамом после рождения Моше.

И наши мудрецы объясняют, что в словах «пришельцами будут твои потомки в земле не своей» подразумеваются все «потомки» праотца Авраама, начиная с Ицхака, — все они будут «пришельцами», живущими среди кнаанцев, филистимлян или египтян. Именно поэтому в предсказании говорится: «в земле не своей» — но не только «в Египте». А значит, срок в «четыреста лет» исчисляется от рождения Ицхака и завершается исходом из рабства. Но шестьдесят лет из этого срока составили годы жизни Ицхака до рождения Яакова (Берешит 25:26), а еще сто тридцать лет — годы жизни Яакова до его прихода в Египет (там же 47:9). И, следовательно, на пребывание в Египте приходится всего двести десять лет (Раши, Берешит 15:13).

Но порабощение началось только после смерти всех двенадцати сыновей Яакова (Шмот 1:6), а последним из них умер отец Кеата, Леви, — в возрасте 137 лет (там же 6:16). И если учесть, что Леви родился более, чем на четыре года раньше Йосефа, а семья Яакова пришла в Египет, когда Йосефу было тридцать девять лет (в тридцать лет он предстал перед фараоном, а затем прошло семь лет изобилия и два года голода), то получается, что Леви прожил в Египте 94 года, а от его смерти до исхода миновало не более 116 лет, — это и был период египетского рабства (Сифтей хахамим, Шмот 6:16).

И вот, наконец, сыны Израиля вышли из Египта — «свободные и бесстрашные» (Шмот 14:8, Раши). По прямому пути оставалось всего несколько дней до Святой Земли, где когда-то жили их предки. Там сыны Израиля могли бы получить Тору и возвести Храм, который никогда бы уже не был разрушен. А глава народа Моше стал бы царем-Машиахом. Но Всевышний не повел их прямым путем...

Особенную роль в Исходе из Египта, наряду с пророком Моше, сыграл его брат Аарон.

Аарон бен Амрам (אהרן; 2365—2487 гг. /1395—1273 гг. до н.э./) — великий пророк и праведник, первосвященник Шатра Откровения.

Родился в Египте, в семье Амрама (см.), правнука праотца Яакова (см.). Его мать Йохевед была внучкой Яакова и дочерью Леви (см.), родоначальника одного из колен Израиля.

По свидетельству кабалистов, Аарон был новым воплощением души Арана, брата праотца Авраама (см.) (Седер адорот).

Седьмого адара 2368 году /1392 г. до н.э./ у Аарона родился младший брат, который впоследствии получил имя Моше (см.) (Шмот 6:20; Мегила 13б; Седер адорот). В течение трех месяцев младенца прятали дома, ведь в тот год по приказу фараона египтяне начали истреблять новорожденных еврейских младенцев, бросая их в Нил. А когда о брате Аарона узнали, мать положила малыша в корзинку и опустила ее в Нил (Шмот 2:2—3). Маленький Аарон увязался вслед за матерью, а затем остался на берегу, невдалеке от застрявшей в камышах корзинки. Он увидел, как незнакомая египтянка забрала его маленького брата себе — и горько зарыдал (Шмот 2:6; Ялкут Шимони, Шмот 166; Оцар ишей аТанах, Аарон). Но затем он заметил, как на берегу появилась его старшая сестра Мирьям — по просьбе египтянки она позвала мать, чтобы та выкормила младенца (Шмот 2:7—9).

В дальнейшем, в течение двух лет, младший брат рос дома, рядом с Аароном, — а затем его отнесли во дворец, так как египтянка, вытащившая его из Нила, оказалась дочерью фараона (там же 2:10). В этот период, начиная с трехлетнего возраста, Аарон обрел дар пророчества и получил возможность прямого общения с Б-гом (Ор ахаим, Бемидбар 12:2).

Изучал основы Б-жественной мудрости под руководством отца, который был главой мудрецов своего поколения (Шмот раба 1:1, 1:13; Рамбам, Авода зара 1:3). Аарон воспринял сокровенную традицию, идущую от Первого Человека, сотворенного руками Всевышнего, — ведь Адам (см.) передал свои познания Метушелаху (см.), Метушелах — Шему (см.), пережившему всемирный потоп, Шем — праотцам Аврааму (см.), Ицхаку (см.) и Яакову, Яаков — Кеату (см.) и Амраму, а Амрам — Аарону (Седер олам раба 1; Бава батра 121б, Рашбам).

Аарон взял в жены Элишеву, дочь праведного Аминадава из колена Йеуды. У них родилось четыре сына: Надав, Авиу, Элазар (см.) и Итамар (Шмот 6:23; Бава батра 109б).

Около 2392 года /1368 г. до н.э/ умер его отец Амрам (Шмот 6:20; Седер адорот) — и еще сравнительно молодой Аарон стал одним из духовных лидеров поколения. В течение долгих десятилетий он пророчествовал, призывая сынов Израиля отбросить египетских истуканов и вернуться сердцем к Творцу Вселенной, — но его не желали слушать (Сефер аяшар, Шмот; Танхума, Шмот 27).

Тем временем гнет усиливался. Около 2435 года /1325 г. до н.э/ престарелый фараон заболел проказой, покрывшей его от макушки и до ступней. Жрецы сказали ему, что он излечится, только если будет ставить компрессы, приготовленные из крови маленького ребенка. По приказу фараона к нему стали доставлять еврейских детей из земли Гошен: жрецы зарезали в день по одному ребенку и изготовляли компрессы. Было убито триста семьдесят пять младенцев, но болезнь только прогрессировала, и от этого «метода лечения» пришлось отказаться (Сефер аяшар, Шмот; Седер адорот).

В 2444 году /1316 г. до н.э/, после смерти старого фараона, воцарился его сын — двадцатилетний Адикам-Авуз, который был карликом. Он возобновил давний указ своего отца: если евреи не успевали изготовить необходимое количество кирпичей, то в стену замуровывали их детей (Сефер аяшар, Шмот; Моэд катан 18а; Седер адорот). Но Аарон укреплял дух евреев, пророчествуя о том, что в будущем Всевышний избавит их из рабства (Шмот раба 5:10).

В месяце нисан 2447 года /1313 г. до н.э/ Аарон получил повеление Б-га отправиться в синайскую пустыню, где ему предстояло встретить своего брата Моше, с которым он расстался в раннем детстве (Шмот 4:27; Шмот раба 5:9; Танхума, Шмот 27). Сойдясь в пустыне, у горы Синай, они обнялись и расцеловались после долгой разлуки. Вдвоем они возвратились в Гошен и объявили евреям, что вскоре Всевышний избавит их из рабства, — и народ охватила великая радость (Сефер аяшар, Шмот; Ялкут Шимони, Шмот 174).

Затем Аарон и Моше пришли в столицу Египта, к дворцу фараона. Вход во дворец охраняли два могучих льва, которые разрывали всякого, кто пытался приблизиться, — и лишь те, кого вызывал к себе фараон, могли пройти вовнутрь в сопровождении жрецов-укротителей. Но Моше и Аарон беспрепятственно вошли во дворец, а львы побежали вслед за ними, ласкаясь, как собаки к своим хозяевам. Так, в сопровождении резвящихся львов, они и вошли в приемный зал фараона. На вопрос перепуганного фараона Аарон, лицо которого светилось, как лик ангела, ответил: «Б-г евреев послал нас к тебе сказать: Отпусти Мой народ, и они будут служить Мне» (Сефер аяшар, Шмот).

А когда фараон потребовал доказательства того, что они посланники Б-га, Аарон бросил свой посох перед царем Египта и его жрецами — и посох превратился в крокодила. По приказу фараона жрецы тоже бросили свои посохи, и их посохи тоже превратились в крокодилов. Однако крокодил, созданный из посоха Аарона, вновь превратился в посох и проглотил все их «посохи» (Шмот 7:9—12, Раши; Зоар 2, 28а). Фараон, пораженный увиденным чудом, повелел принести к нему египетскую «Книгу богов» и стал искать в ней Имя Б-га евреев, чтобы узнать что-нибудь про Него — и не нашел. И тогда он ответил Аарону и Моше: «Я не знаю Б-га, о котором вы говорили, и Его народ не отпущу!» Аарон, говоривший от имени обоих братьев, пояснил: «Наш Б-г — Владыка владык, и Он повелел, чтобы ты отпустил Его народ! Мы уйдем на три дня в пустыню, чтобы служить ему. А если ты нас не отпустишь, Он разгневается на тебя и поразит Египет мором или мечом!» Фараон спросил: «Расскажите мне, в чем Его сила и могущество?» Аарон ответил: «Он сотворил небо и землю, человека и животных, птиц и рыб, Он дает жизнь и умерщвляет. Он создал тебя в утробе твоей матери, дал тебе жизнь, взрастил тебя и посадил тебя на престол Египта. И он заберет у тебя душу и возвратит твое тело в прах, ведь оно и состоит из праха». Фараон разгневался и закричал: «Никто из богов этой земли не может сделать со мной подобного! Ведь я сам бог света и я сам себя сотворил!» — и он прогнал Аарона и Моше от себя (Сефер аяшар, Шмот).

Некоторое время спустя, следуя повелению Б-га, Аарон и Моше подошли к Нилу во время утреннего омовения фараона. Аарон предупредил фараона, что, если он не отпустит евреев служить Всевышнему, то вся вода в Ниле превратиться в кровь. Фараон высокомерно отказался выполнить волю Б-га. Тогда Аарон поднял свой посох, ударил им по воде Нила, и на глазах у фараона и его слуг вода превратилась в кровь — и одновременно вся вода в Египте стала кровью. Но и жрецы сумели превратить в кровь небольшую порцию воды, добытую ими из-под земли, — и поэтому фараон не уступил Аарону и Моше, решив, что они просто искусные маги и колдуны (Шмот 7:14—23).

Это наказание кровью, начавшееся в первый день месяца ав, продолжалось семь дней (там же 7:25, Раши; Седер адорот). А на первый день следующего месяца элуль Аарон, следуя повелению Б-га, переданному ему через Моше, вознес руку с посохом над Нилом — и страну наполнили вышедшие из реки лягушки (Шмот 8:2; Седер адорот). Эта кара тоже продолжалась семь дней (Шмот раба 9:12). Фараон, не выдержав натиска лягушек, позвал к себе Аарона и Моше и попросил их: «Помолитесь Б-гу! Пусть удалит Он лягушек от меня и от народа моего, и я отпущу ваш народ». Но как только, благодаря молитве Моше, лягушки исчезли, фараон укрепил свое сердце и не отпустил сыновей Израиля из Египта (Шмот 8:4—11).

И тогда, в первый день следующего месяца тишрей 2448 года /1312 г. до н.э/, в День Суда — Рош ашана, Аарон ударил своим посохом по земле прямо на глазах фараона — и весь Египет наполнился вшами. А жрецы фараона, которые прежде повторяли все действия Аарона, связанные с превращением посоха в крокодила, воды в кровь и с нашествием лягушек, не сумели воспроизвести превращение земного праха во вшей и признали: «Это перст Б-га» (Шмот 8:12—15; Седер адорот). Однако фараон сделал вывод, что Аарон и Моше просто более великие маги, чем его жрецы, — и поэтому он вновь ожесточил свое сердце (Дваш лефи 20; Мидраш Лейл Шимурим с. 107).

Итак, три первые казни были совершены по слову Всевышнего через Аарона (Шмот раба 12:4). В последующие месяцы египтян постигло еще несколько казней: нашествие диких зверей, падеж скота, гнойные язвы, огненный град, нашествие саранчи. Затем, в первый день месяца нисан, через год после того, как Аарон и Моше впервые пришли к фараону, весь Египет окутала непроницаемая мгла, которая держалась в течение семи дней, — но фараон по-прежнему не отпускал сынов Израиля из своей страны (Шмот 8:16—10:29; Седер олам раба 5; Седер адорот).

  • 14 нисана, в пятый день недели, Аарон, Моше и Йеошуа бин Нун (см.) совершили обрезание всем сынам Израиля, чтобы каждый смог принести пасхальную жертву, ведь Всевышний повелел (Шмот 12:48): «Но необрезанный не должен есть от нее» (Бемидбар раба 11:3; Седер олам раба 5). А в полночь 15 нисана в Египте начался мор, и погибли первенцы в каждом доме. Перепуганный фараон, который тоже был первенцем, побежал по улицам столицы, в панике крича: «Где Моше?! Где Аарон?!» А когда он их разыскал, то повелел: «Встаньте и уходите от моего народа — и вы, и сыны Израиля» (Шмот 12:29—31, Раши).
  • В ту же ночь Аарон и Моше направили посланцев в Гошен, чтобы известить евреев о том, что разрешено покинуть страну. Утром все сыны Израиля — около полумиллиона взрослых мужчин, не считая детей и женщин, — собрались в городе Рамсесе, а ближе к полудню, в канун Шабата, вышли в сторону синайской пустыни (Шмот 12:37; Бемидбар 33:3; Седер олам раба 5; Рамбан, Шмот 12:3; Седер олам раба 5).

  • 22 ияра, через пять недель пути по пустыне, сыны Израиля разбили стан в Рефидиме. А еще неделю спустя, 28 ияра, на стан напало войско амалекитян. В час битвы, которой руководил Йеошуа бин Нун, Моше, Аарон и их племянник Хур, сын Мирьям, поднялись на холм, возвышающийся над полем боя. Моше воздел руки к небесам в молитве, и, когда его руки были воздеты, побеждал Израиль, но как только он в изнеможении опускал руки, одолевали амалекитяне. И поэтому Аарон и Хур с двух сторон поддерживали его руки до окончания битвы (Шмот 17:1—13; Ягель либейну).
  • Через три дня, в первый день месяца сиван, сыны Израиля перешли из Рефидима в пустыню Синай и расположились станом у горы Хорев, называемой также горой Синай (Шмот 19:1—2). Четвертого сивана Всевышний, опустившись в огне на вершину горы, повелел Моше: «Поднимись к Б-гу, ты и Аарон, Надав и Авиу, и семьдесят старейшин Израиля и поклонитесь издали. И пусть приблизится лишь один Моше к Б-гу, а они пусть не приближаются» (там же 24:1—2, Раши).

    И вот, в Шабат, шестого сивана 2448 года, Моше, Аарон и его сыновья взошли на гору Синай: сыновья остались у назначенного рубежа, а Моше и Аарон поднялись еще выше — и все они удостоились высочайшего пророческого откровения. Затем и Аарон остановился, а Моше поднялся к вершине, к огненному облаку, скрывавшему Шехину (Шмот 24:9—11; Раши, Шмот 19:24; Сифтей хахамим, Шмот 24:4:5). В этот день с горы Синай прозвучали Десять Речений, обращенных ко всему народу Израиля (Шмот 20:1—18). А седьмого сивана, в середине дня, Моше вновь поднялся на гору, чтобы, пробыв там сорок дней и ночей, получить от Всевышнего всю Тору, — а Аарон и Хур остались во главе стана (Шмот 24:12—14, Раши).

  • 16 тамуза, на сороковой день отсутствия Моше, народ окружил Хура и потребовал: «Сделай нам божество, которое пойдет перед нами, потому что мы не знаем, что случилось с Моше, который вывел нас из Египта». Хур отказался выполнить их желание и попытался их образумить, — тогда его убили на глазах Аарона. А затем они обратились с тем же требованием к самому Аарону, утверждая, что Моше уже не вернется (Шмот 32:1, Раши; Санхедрин 7а; Танхума, Ки тиса 19; Раши, Шмот 32:5—6). Аарон ужаснулся — ведь, если сыны Израиля убьют и его, духовного главу поколения и пророка, им уже не будет прощения, так как убийство пророка невозможно искупить даже полным раскаянием (Санхедрин 7а, Маарша; Ваикра раба 10:3, Эц Йосеф). Он велел им принести золотые украшения, изготовил слиток, и, обработав его, создал золотого тельца (Шмот 32:2—4). По свидетельству знатоков кабалы, именно Аарон придал изваянию такую форму: он стремился воспроизвести изображением быка, увиденного им на колеснице Творца в час Синайского Откровения, чтобы созданный им телец получил духовную силу этого небесного лика и смог бы направлять народ до возвращения Моше (Рамбан, Шмот 32:1; р. Бехайе, Шмот 32:4). Завершив изготовление тельца, Аарон увидел, что он двигается, подобно живому: телец поднялся на ноги и стал поедать траву (Теилим 106:20; Раши, Шмот 32:5). Аарон построил рядом с ним жертвенник и объявил народу: «Завтра праздник во имя Б-га!» (Шмот 32:5) — т.е. он призвал совершить жертвоприношения Всевышнему, но не тельцу (Ваикра раба 10:3; Рамбан, Шмот 32:5). И он отложил праздник на другой день, рассчитывая, что за это время вернется Моше (Танхума, Ки тиса 19; Раши, Шмот 32:5).
  • Но на следующий день, 17 тамуза, многие стали, вопреки словам Аарона, приносить жертвы самому тельцу (Шмот 32:6, Рамбан). И в то время, когда люди пировали и веселились вокруг тельца, в стан, наконец, вернулся Моше — и телец был им уничтожен. Моше спросил Аарона: «Чем провинился перед тобой этот народ, что ты ввел его в такой величайший грех?!» (Шмот 32:19—21). Но Всевышний сказал Моше: «Я знаю, что у него были благие намерения — задержать народ до твоего возвращения» (Шмот раба 37:2).

    И, тем не менее, Творец разгневался на Аарона за то, что он не сумел удержать часть народа от идолопоклонства: Он решил уничтожить весь род Аарона — и Моше вновь взошел на гору умолять Творца о прощении для всего народа и для своего брата (Дварим 9:18—20, Раши; Ваикра раба 7:1; Раши, Ваикра 10:12). Наконец, через восемьдесят дней, 10 тишрей 2449 года /1311 г. до н.э/, когда Всевышний простил народ за грех с золотым тельцом, Моше окончательно спустился с горы Синай — и Аарон первым вышел ему навстречу (Шмот 34:29—31; Седер олам раба 6; Раши, Дварим 9:18, Сифтей хахамим).

    В тот же день Моше начал обучать Аарона и весь народ Торе, полученной им на горе от Б-га (Шмот 34:32, Раши). Это обучение проходило следующим образом: сначала Моше объяснял каждый закон одному Аарону, сидящему перед ним. Затем входили сыновья Аарона, и Моше повторял этот закон для них, а потом еще раз — для всех старейшин, и, наконец, четвертый раз — для всего народа. После этого Моше отходил, а Аарон еще раз обучал этому закону своих сыновей, старейшин и весь народ, — и так проходило изучение Торы изо дня в день (Эрувин 54б; Раши, Шмот 34:32).

    А 11 тишрей, на следующий день после того, как Моше спустился с горы, Всевышний повелел ему возвести Шатер Откровения, чтобы приносить в нем жертвы, искупающие совершенные прегрешения (Раши, Шмот 35:1). И Он приказал Моше: «Приблизь к себе своего брата Аарона, а с ним выбери из сынов Израиля для служения Мне его сыновей: Надава и Авиу, Элазара и Итамара» (Шмот 28:1). Таким образом, Аарон должен был стать первосвященником, а его сыновья — служителями Шатра.

    И вот, через пять с половиной месяцев, 23 адара 2449 года, началась подготовка к освящению Шатра (Седер олам раба 7; Седер адорот). В этот день Моше облачил Аарона и его сыновей в особые одеяния для служения (Сефер аяшар, Цав). Четыре вида одежд были одинаковыми для всей семьи Аарона: хитон (кутонет), льняные брюки (михнасаим), пояс (авнет) и головной убор (мицнефет), а четыре — предназначались только для самого Аарона: мантия (меиль), нагрудник (хошен), передник (эйфод) и венец (циц) (Шмот 28:4, 28:36, 28:40-43). На плечах Аарона закреплялись два камня-оникса, на которых были вырезаны имена двенадцати сыновей праотца Яакова: по шесть на каждом камне (там же 28:9—12). А в нагрудник были вставлены двенадцать драгоценных камней, на каждом из которых было высечено имя одного из сыновей Яакова (там же 28:15—21). На лбу Аарона помещался золотой венец с выгравированной на нем надписью «Святыня Б-гу» (Шмот 28:36—38). Облачив Аарона в эти одеяния, Моше вложил в складку нагрудника урим и тумим — пергамент, на котором было начертано сокровенное Имя Б-га (Ваикра 8:7—9; Зоар 2, 234б; Раши и Рамбан, Шмот 28:30).

    В течение семи дней Аарон и его сыновья не покидали двора Шатра, изучая под руководством Моше порядок служения (Седер олам раба 7; Сефер аяшар, Цав). И хотя в эти семь дней Моше совершал в Шатре все положенное служение, Шехина не сошла на него с Небес. А когда разочарованные сыны Израиля упрекнули Моше: «Наставник! Все наши труды и усилия были ради того, чтобы мы узнали, что прощен наш грех с золотым тельцом!», — Моше ответил им: «Мой брат Аарон достойнее меня, и Шехина будет пребывать среди вас благодаря его жертвоприношениям и его служению» (Раши, Ваикра 9:23).

    По истечении недели обучения, в первый день месяца нисан, Моше окончательно установил Шатер, и Аарон приступил к служению первосвященника (Шмот 40:2; Ваикра 9:1, Раши; Седер олам раба 7). И в первую очередь он принес грехоочистительную жертву (хатат): молодого бычка в искупление греха золотого тельца (Ваикра 9:2—11, Раши). Но, увидев, что, хотя все установленные жертвы уже принесены, Шехина все же не сходит на Шатер, Аарон с горечью подумал: «Я знаю, что Всевышний гневается на меня и из-за меня не осеняет Своим Присутствием народ Израиля». И он сказал: «Моше, брат! Для чего ты сделал так, что я стал первосвященником — и опозорился?!» Моше взмолился к Всевышнему, и Шехина сошла на Шатер Откровения (Раши, Ваикра 9:23). И в этот момент из Святая Святых Шатра вырвались две огненные молнии и поразили старших сыновей Аарона — Надава и Авиу, которые, не дожидаясь повеления Моше, вошли в Шатер, чтобы воскурить благовония на золотом жертвеннике (Ваикра 10:1—2, Раши и Рашбам; Санхедрин 52а; Седер адорот). Пораженный горем Аарон зарыдал (Рамбан, Ваикра 10:3). И тогда Моше сказал ему: «Аарон, брат, твои сыновья умерли, освятив Имя Б-га» (Зевахим 115б), — и Аарон смолк, признав справедливость суда Творца (Ваикра 10:3, Меам лоэз). Дело в том, что еще после греха золотого тельца все четыре сына Аарона были приговорены Небесами к истреблению, и молитва Моше смогла спасти лишь двоих из них (Ваикра раба 7:1, 10:4—5; Раши, Ваикра 10:12; Раши, Дварим 9:20).

    Поскольку левитам запрещено было входить в Святилище, двоюродные братья Аарона, Мишаэль и Эльцафан, вооружились железными крючьями и вытащили тела умерших из Шатра. А затем, исполняя приказ Моше, они вынесли умерших за стан (Ваикра 10:4—5, Таргум Йонатан). Весь народ Израиля погрузился в траур по праведникам — но Аарон и его оставшиеся сыновья должны были продолжать служение в Шатре (Ваикра 10:6—7).

    7 нисана Аарон посвятил всех мужчин своего колена для служения при Шатре Откровения: левиты были избраны Б-гом за то, что никто из них не принимал участия в поклонении золотому тельцу. Они должны были нести охранную службу, петь во время принесения общественных жертв, а также переносить принадлежности Шатра при переходах по пустыне (Бемидбар 8:11—22; Раши, Бемидбар 7:1, 8:17; Ягель либейну).

    И вот 20 ияра 2449 года, после одиннадцати месяцев и двадцати дней проведенных у горы Синай, стан сынов Израиля отправился в путь (Бемидбар 10:11, Раши). При переносе утвари Шатра Аарон сам руководил работой левитов из рода Кеата, указывая им: «Такой-то и такой-то понесут ковчег; такой-то и такой-то понесут золотой жертвенник» — и так в отношении каждого предмета из утвари Святилища (Бемидбар раба 6:11).

  • 22 сивана, когда сыны Израиля разбили стан в Хацероте, Аарон невольно стал соучастником греха своей сестры Мирьям, которая рассказала ему об отдалении Моше от своей жены Ципоры (Бемидбар 12:1, Раши; Сифри, Беаалотха 99; Ялкут Шимони, Беаалотха 738, 12; Ягель либейну). Мирьям и Аарон предположили, что Моше отдалился от жены из гордыни, считая себя чересчур святым, чтобы оскверняться близостью с женщиной. И поэтому Мирьям возмущенно воскликнула: «Разве только с Моше говорил Б-г?! Ведь и со мной говорил Б-г, а я не отдалилась от своего мужа!» «И со мной тоже говорил Б-г, — поддержал ее Аарон, — И я тоже не отдаляюсь от жены. Да и с нашими праотцами Он говорил, и они не отдалялись от своих жен!» (Бемидбар 12:2, Ибн Эзра и Рашбам; Авот дераби Натан 9:2; Ялкут Шимони, Беаалотха 738, 12). В этот момент Б-г внезапно обратился к Аарону и Мирьям, но они не смогли воспринять пророчество, поскольку оба были нечисты после супружеской близости, — и им пришлось искать воду для очищения. Так Всевышний дал им понять, что Моше поступил верно: ведь Творец говорил с ним постоянно, а не в какое-то определенное время — и Моше всегда должен был пребывать в состоянии чистоты (Бемидбар 12:4, Раши). А как только Аарон и Мирьям очистились для восприятия пророчества, Творец сказал им: «Если и есть между вами пророк Б-га, то Я в видении открываюсь ему, в сновидении говорю с ним. Не так с Моим рабом Моше: …из уст в уста Я говорю с ним, и явно, а не загадками. …Как же вы не побоялись говорить против Моего раба, Моше?!» А когда пророчество завершилось, Аарон увидел, что его сестра покрыта язвами цараат, ставшими наказанием за злоречие (Бемидбар 12:6—10; Авот дераби Натан 9:2). Аарон понял, что и он был достоин этого наказания, так как не остановил сестру, а, наоборот, поддерживал разговор (Авот дераби Натан 9:2). И он обратился к Моше: «Прошу, мой господин, не сочти нам за грех, что мы глупо поступили и согрешили», — и он попросил Моше молиться за исцеление сестры. Семь дней, до 28 сивана включительно, Мирьям находилась в изоляции вне стана, а затем, отвечая на молитву Моше, Творец ее исцелил (Бемидбар 12:11—15, Ибн Эзра; Ягель либейну).
  • А вскоре после того, как 9 ава 2449 года разведчики, вернувшиеся после обхода страны Кнаан, отговорили сынов Израиля вступать в эту землю, напугав их силой населяющих ее племен, один из вождей левитов Корах поднял мятеж против Моше и Аарона (Седер олам раба 8; Рамбан, Бемидбар 16:1—3; Седер адорот). Корах говорил: «У моего деда Кеата было четыре сына: Амрам, Ицхар, Хеврон и Узиэль. Два сына его первенца Амрама обрели величие: первый, Аарон, удостоился стать первосвященником, а другой, Моше, — царем. Но было бы справедливо, если бы вторую роль получил я, сын Ицхара, второго по старшинству после Амрама» (Танхума, Корах 1; Бемидбар раба 18:2; Раши, Бемидбар 16:1). Корах и его ближайшие сподвижники особенно завидовали Аарону, стремясь служить Б-гу в качестве коэнов — наряду с Аароном или вместо него (Рамбан, Бемидбар 16:1—3; Маараль из Праги, Хидушей агадот, Санхедрин 110а).

    И вот, Корах и его двести пятьдесят сторонников, среди которых были многие главы народа, окружили Моше и Аарона, упрекая их: «Полно вам! Слишком много власти и величия вы взяли себе! Но ведь все сыны Израиля святы, и среди них Б-г! Так почему же вы возноситесь над народом Б-га» (Бемидбар 16:3, Раши). И тогда Моше предложил Кораху и его сообщникам испытание: на следующее утро они должны были вместе с Аароном совершить воскурение благовоний — служение, которое обычно выполнял только первосвященник. «Завтра утром, — сказал мятежникам Моше, — Б-г известит, кто Его и кто свят, и кого Он изберет, того приблизит к себе. …А Аарон разве в чем-нибудь виноват, что вы ропщете на него?!» (Бемидбар 16:5—11, 16—17).

    Наутро Аарон встал у входа в Шатер Откровения рядом с Корахом и его сообщниками — и у каждого в руках был совок с благовониями (там же 16:18—19). Но как только мятежники стали совершать воскурения, огонь, вышедший с Небес, уничтожил их (там же 16:35). Следуя повелению Б-га, переданному через Моше, старший из оставшихся сыновей Аарона, Элазар, сделал из обгоревших медных совков плоские листы для облицовки жертвенника — «в память сынам Израиля, чтобы не приближался посторонний человек, который не из потомков Аарона, воскурять смесь благовоний перед Б-гом и не случилось бы с ним того же, что с Корахом и его сообщниками» (там же 17:1—5).

    А на следующий день сыны Израиля вновь возроптали на Моше и Аарона, утверждая: «Вы умертвили народ Б-га!» — их обвиняли в том, что они сознательно содействовали гибели двухсот пятидесяти вождей общины, предложив им воскурять благовония (там же 17:6, Рашбам и Рамбан). Люди говорили Моше и Аарону: «Разве гибель вождей доказывает, что Всевышним избрано колено Леви, а Аарон избран первосвященником? Может быть, вы сожгли приносящих воскурения силой своей молитвы или с помощью тайной мудрости, которая вам известна?!» (Ибн Эзра, Бемидбар 17:6).

    И тогда Всевышний повелел Моше и Аарону: «Отстранитесь от этого народа, и Я уничтожу его в одно мгновение». Аарон и Моше пали ниц, а среди народа начался губительный мор. И Моше сказал Аарону: «Возьми совок и положи на него горящие угли с жертвенника, и положи благовония, и неси скорее к народу, чтобы искупить их, ибо изливается ярость Б-га» (Бемидбар 17:9—11). «Мой господин, Моше, — возразил Аарон, — неужели ты хочешь и меня убить?! Ведь мои сыновья погибли из-за того, что внесли в Шатер угли, взятые не от жертвенника! А ты хочешь, чтобы я воскурял угли, взятые от жертвенника, вне Шатра?! Наверняка я буду убит или сожжен Небесным огнем!» «Быстро иди к народу и искупи их, — приказал Моше, — ведь из-за того, что ты медлишь, умирают люди». «Если я умру за евреев, то дело этого стоит», — ответил Аарон (Ялкут Шимони, Цав 514). Положив в совок воскурения, он побежал в гущу народа, встав между уже умершими и живыми — и мор прекратился (Бемидбар 17:12—13). Все сыны Израиля убедились, что воскурение благовоний может быть причиной смерти для тех, кто не избран для службы в Шатре — как Кораха и его сообщники, а может быть орудием спасения в руках Аарона, избранного Всевышним (Рашбам и Хизкуни, Бемидбар 17:11).

    После мора, в котором погибло четырнадцать тысяч семьсот человек, Всевышний повелел совершить еще одно испытание. Каждый из вождей колен вручил Моше свой посох, а Аарон дал свой — от колена Леви. Моше положил все двенадцать посохов в Шатре Откровения, а на следующий день посох, на котором было начертано имя Аарона, покрылся почками, на нем расцвели цветы и созрели плоды миндаля (Бемидбар 17:16—24). Благодаря этому испытанию сыны Израиля убедились, что не только Аарон избран Б-гом для служения первосвященника, но и всё колено Леви избрано для службы при Шатре Откровения (Рамбан, Бемидбар 17:6, 17:17). Согласно повелению Всевышнего, этот посох Аарона был положен на хранение в Шатер, перед Ковчегом Завета, — «в знамение строптивым сынам» (Бемидбар 17:25—26).

    В течение сорока лет скитаний по синайской пустыне Аарон и его сыновья изо дня в день совершали служение в Шатре: приносили благодарственные и искупительные жертвы от всей общины, а также воскуряли благовония на золотом жертвеннике и возжигали огни Меноры (Шмот 30:7—8). По определению мудрецов, Аарон своим служением «восстанавливал мир между народом Израиля и его Небесным Отцом» (Тана девей Элияу раба 13).

    Вместе с тем, Аарон, наряду с Моше, оставался духовным главою сынов Израиля: он любил людей, любил мир и добивался мира (Авот 1:12; Санхедрин 6б, Раши). Каждый день Аарон проходил по стану, восстанавливая мир между поссорившимися супругами и не поладившими между собой товарищами, а также разрешая споры между разошедшимися во мнении мудрецами (Пиркей дераби Элиэзер 17; Тана девей Элияу раба 13). Если два еврея серьезно ссорились, Аарон шел к одному из них и говорил: «Я видел твоего товарища. Он так переживает, что поссорился с тобой, и считает, что именно он виноват в ссоре. И он мучается, боясь даже поднять на тебя глаза, и не зная, как с тобой помириться». И так он беседовал с человеком до тех пор, пока из его сердца не уходила всякая вражда. Затем Аарон шел ко второму и вел с ним подобные же разговоры. И когда эти двое встречались между собой, они обнимались и целовались (Авот дераби Натан 12:3; Кала рабати 3; Ялкут Шимони, Хукат 764, 20).

    Аарон никого не стыдил и ни разу в жизни он не упрекнул человека, сказав: «Ты согрешил» (Сифра, Шмини 1). Но само его присутствие в стане внушало людям желание исправить свои поступки. И даже встречая нечестивца, Аарон приветливо с ним здоровался. А назавтра, когда этот человек собирался согрешить, он говорил себе: «Горе мне, как я смогу посмотреть в глаза Аарону, который так приветливо вчера со мной поздоровался?! Позор мне!» — и он удерживал себя от греха (Авот дераби Натан 12:3; Ялкут Шимони, Хукат 764, 20). И даже тому, кто по воле дурного влечения поносил и проклинал Аарона, он, молча выслушав, со спокойным достоинством отвечал: «Мир тебе!» (Кала рабати 3).

    На устах Аарона «всегда была Тора истины» (Малахи 2:6; Авот дераби Натан 12:3; Санхедрин 6б, Раши). Он переходил от шатра к шатру и приближал людей к Торе: не умевших молиться, обучал молитве, не умевших читать «Шма Исраэль», обучал читать «Шма Исраэль», а не понимавших какой-либо закон Торы, обучал этому закону (Авот 1:12; Тана девей Элияу раба 13).

    Аарон и его младший брат Моше были не только равноценны по своей праведности (Берешит раба 1:15, Эц Йосеф), но и чрезвычайно похожи внешне: очень часто видевшие в стане Аарона полагали, что перед ними Моше, а видевшие Моше, думали, что это Аарон (Оцар ишей аТанах, Аарон).

    На сороковой год скитаний по пустыне, в первый день месяца нисан 2487 года /1273 г. до н.э./, сыны Израиля разбили стан в Кадеше, в пустыне Цин, недалеко от границ Эдома. А на десятый день этого месяца умерла сестра Аарона, Мирьям, и ее погребли недалеко от стана (Бемидбар 20:1, Таргум Йонатан; Седер олам раба 9—10; Шулхан арух, Орах хаим 580; Ягель либейну). Аарон и Моше горько оплакали сестру, и их долго не могли утешить (Оцар ишей аТанах, Моше 12).

    В один из дней траура по Мирьям люди, изнывающие в пустыне от жажды, окружили Моше и Аарона, упрекая их: «Зачем вы привели общину Б-га в эту пустыню?! Чтобы умереть тут нам и скоту нашему? И зачем вы нас вывели из Египта? Чтобы привести в это гиблое место, лишенное злаков и смоковниц, винограда и гранатов? Да и воды нет для питья!» Увидев ярость в глазах людей, Аарон и Моше вбежали во двор Шатра Откровения, чтобы там спасти свои жизни. Они пали ниц, прося Всевышнего о помощи и защите (Бемидбар 20:2—6, Ибн Эзра; Ялкут Шимони, Хукат 763, 20; Кли якар, Бемидбар 20:6). Но Всевышний горько упрекнул их: «Эх, вы, слуги народа! Ну-ка, быстро выходите отсюда! Мои сыновья умирают от жажды, а вы скорбите о смерти старой женщины, завершившей свое земное предназначение!?» (Ялкут Шимони, Хукат 763). В пророческом откровении Б-г повелел Моше взять из Шатра посох Аарона, лежавший перед Ковчегом Завета, и обратиться к скале, чтобы словом извлечь из нее воду для сынов Израиля. Аарон и Моше вновь вышли к народу, и Моше произнес: «Слушайте-ка вы, бунтари! Не из этой ли скалы мы извлечем для вас воду?!» — и он дважды ударил посохом по скале, из которой хлынули обильные потоки воды (Бемидбар 20:7—11, Рашбам и Хизкуни).

    И тогда Всевышний сказал Аарону и Моше в пророческом откровении: «За то, что вы не поверили Мне и не освятили Меня на глазах сынов Израиля, вы не введете эту общину в землю, которую Я даю им» (Бемидбар 20:12). Они были сурово наказаны за то, что Моше не ограничился только словом, а ударил по скале. Ведь, если бы они обратились к скале, и полилась вода, то Имя Всевышнего было освящено на глазах у всего народа, и люди стали бы говорить: «Если уж скала, лишенная слуха и речи, выполняет повеление Б-га, таки и нам, тем более, следует выполнять!» (Мидраш-Агада 67; Раши, Бемидбар 20:11—12). А посох Аарона следовало взять не для того, чтобы бить им по скале, но чтобы напомнить сынам Израиля о прошлых мятежах, а также о чудесах, которые были для них совершены (Рашбам, Бемидбар 20:8). Согласно другому объяснению, Моше и Аарон были наказаны за слова «Не из этой ли скалы мы извлечем для вас воду?!» — но следовало сказать: «…Б-г извлечет для вас воду». Ведь из-за их слов народ мог ошибочно заключить, будто чудо было совершено силой магического искусства, а не Всевышним (р. Хананель, см. Рамбан, Бемидбар 20:8—13; Шломей Нахум, с. 450).

    «Владыка Вселенной, — взмолился Моше, услышав о том, что они не вступят в Святую Землю, — если я поступил неверно, то за что же наказывать Аарона?!» И Всевышний повторил: «За то, что вы не поверили Мне», — т.е. и Аарон проявил некий недостаток веры, который на его высочайшем духовном уровне расценивался как грех (Танхума, Хукат 10). И хотя Аарон мог возразить Всевышнему: «Я не согрешил», но он промолчал, потому что знал, что разделяет с Моше всю меру ответственности, ведь «помощник согрешившего подобен самому согрешившему» (Ялкут Шимони, Хукат 764, 20).

    Спустя три месяца сыны Израиля перешли из Кадеша к горе Ор, также расположенной у рубежей Эдома (Бемидбар 20:22; Седер адорот). На рассвете первого дня месяца ав Аарон был разбужен зовом Моше, стоящего возле его шатра: «Аарон, брат!» По просьбе Моше они сели вместе изучать свиток Торы, обсуждая, каким образом Первый Человек, сотворенный в Ган Эдене, мог дойти до греха и привести в мир смерть. «Вот и я, который властвовал над ангелами, — сказал Моше, — и ты, который во время мора смог остановить смерть, тоже смертны. Сколько еще лет нам осталось жить?» «Может быть, двадцать», — сказал Аарон. «Меньше», — поправил его Моше. И он продолжил уменьшать оставшийся срок, пока речь не дошла до уже начавшегося дня. «Может быть, ты имеешь в виду меня?» — спросил Аарон. «Да», — ответил Моше (Ялкут Шимони, Хукат 764, 20). И Моше признался, что прошедшей ночью Б-г сообщил ему о близкой смерти Аарона и поручил предупредить брата. «Возьми Аарона и его сына Элазара, — повелел Б-г Моше, — и взойди с ними на гору Ор. Сними с Аарона его одежды и облачи в них его сына Элазара. И Аарон умрет там» (Бемидбар 20:23—26; Ялкут Шимони, Хукат 764, 20). «Ты готов принять смерть?» — спросил Моше. «Да». «Так пойдем на гору» (Ялкут Шимони, Хукат 764, 20).

    Перед тем как подняться на гору, Аарон вошел в Шатер Откровения, где совершил обычные жертвоприношения, воскурил благовония и зажег свечи в Святилище. А затем прямо в одеянии первосвященника он поднялся на глазах всей общины на вершину горы вместе с братом и сыном (Бемидбар 20:27; Рамбан, Бемидбар 20:26). На вершине горы они остановились рядом с пещерой, внутри которой был скальный выступ, подобный ложу (Ялкут Шимони, Хукат 764, 20). Моше снял с Аарона священные одеяния и облачил в них Элазара (Бемидбар 20:28), а на Аарона надели заранее приготовленный тахрихим (саван) (Раши и Рамбан, Бемидбар 20:26). «Войди в пещеру», — сказал ему Моше. Аарон вошел, лег на каменное ложе, протянул руки вдоль тела и закрыл глаза. В этот момент опустилась Шехина и «поцеловала» его (Бемидбар 20:28; Ялкут Шимони, Хукат 764, 20; Раши, Бемидбар 20:26).

    Первосвященник Аарон был призван в Небесную Ешиву 1 ава 2487 года — ему было сто двадцать три года (Бемидбар 33:38—39; Ягель либейну). Как и праотцы, Авраам, Ицхак и Яаков, он умер особой смертью, которую знатоки сокровенного учения называют «поцелуем Шехины», — тела людей, умерших подобной смертью, неподвластны посмертному разложению (Бава батра 17а, Раши; Дерех эрец зута 1).

    В момент его смерти исчезли облака Шехины, окружавшие стан и защищавшие народ Израиля в течение сорокалетних странствий по пустыне (Таргум Йонатан, Бемидбар 20:29; Седер олам раба 9). Моше и Элазар вдвоем спустились с горы, и весь народ Израиля в течение тридцати дней оплакивал Аарона, потому что его любили (Бемидбар 20:28—29, Раши; Ялкут Шимони, Масэй 787, 33; Зоар 3, 183а). Среди оплакивающих его было несколько тысяч названных в честь него именем «Аарон». Ведь эти люди не смогли бы появиться на свет, если бы он не восстановил семейный мир между их родителями (Авот дераби Натан 12:4).

    Пещера, в которой погребен Аарон, осталась неизвестной (Ялкут Шимони, Масэй 787, 33).

    После завоевания Святой Земли останки матери Аарона Йохевед, его сестры Мирьям и его жены Элишевы были перезахоронены недалеко от города Тверия (Седер адорот).

    с разрешения издательства Швут Ами


    Недельная глава Насо

    Рав Ицхак Зильбер,
    из цикла «Беседы о Торе»

    Комментарий рава Ицхака Зильбера к недельной главе «Насо»

    Объяснение текста благословения коэнов

    Дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель,
    из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

    Б-г благословенный повелел Моше передать Аарону и его сыновьям формулировку благословения коэнов, то есть, точные слова, которыми они будут благословлять общину сыновей Израиля.

    Избранные комментарии к недельной главе Насо

    Рав Шимшон Рефаэль Гирш,
    из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

    Всякое прегрешение против нравственности порождено помрачением рассудка. Нравственная истина и истина логическая — синонимы, и человек может согрешить, только если лишится сперва истинной перспективы.

    Кто учит Торе сына ближнего, как бы дает ему рождение. Насо

    Рав Зелиг Плискин,
    из цикла «Если хочешь жить достойно»

    Мы должны брать пример с Аарона, брата Моше. Он мирил людей, поэтому в Торе в качестве родословной упомянуты его потомки.