Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Избранные главы из книги «Книга нашего наследия»

Поиск хамеца

Первая Мишна Трактата Псахим учит: «С наступлением 14-го Нисана ищут хамец при свете свечи». Мы уже говорили, что хотя в некоторых случаях поиски хамеца происходят раньше или позже вечера 14-го Нисана, именно это время — между заходом солнца 13-го и выходом звезд 14-го Нисана — более всего связано с законами и обычаями этих поисков — бдикат хамец.

Кроме уже известных нам законов и обычаев, исполнение которых — залог существования еврейского народа, наши мудрецы рассказали множество важных и удивительных вещей, связанных с пасхальными заповедями.

Вот некоторые из поднятых ими тем:

В чем корень запрета хамеца в Песах, в чем суть различия между хамецем и мацой?

Почему Тора предупредила: «Не изливай при квасном кровь жертвы Моей?»

Что скрывается за установлением времени поисков хамеца на исходе 13-го Нисана?

Почему нужно припрятывать десять кусков хамеца перед началом поисков?

В чем состоит связь между поисками хамеца в установленный час и чистотой языка?

Вот как отвечают на эти вопросы великие еврейские мудрецы.

Хамец и маца

Еврейский закон запрещает к употреблению любое, сколь угодно ничтожное количество хамеца и любую примесь хамеца, поскольку отличие между хамецем и мацой и само по себе ничтожно. Из одних и тех же муки и воды в одной и той же печи выпекаются и хамец, и маца. Их отличает только небольшое отличие во вкусе, вызванное ничтожной задержкой перед помещением в печь. Эта задержка, даже непреднамеренная, приводит к самопроизвольному сквашиванию, самопроизвольному качественному изменению материала. Тесто становится пышнее, занимает больший, чем ранее, объем. Что же привело к этому изменению? То, что человек на какое-то время оторвался от работы и предоставил тесто самому себе. Промедление и превратило его в хамец, придало ему особый, «заквашенный» вкус, увеличило его объем — все это ненамеренно, самопроизвольно. Иное дело маца — в ней нет ничего произвольного, но только то, что вложил в нее человек, ее изготовивший. И вкус, и вид, и объем мацы — все в точности соответствует намерению работника.

Ни из чего квасного и ни из какого меда не воскуряйте Г-споду

Хамец и все квасное тесно связаны с такими понятиями, как гордыня и заносчивость. Поэтому и запрещено любое их количество — ведь любая примесь заносчивости наносит человеку непоправимый ущерб. Мед (и другие сладкие продукты) связаны с вожделением, поэтому и запрещено замешивать мацу на фруктовых соках, как сказано в Торе: «Никакое хлебное приношение, которое приносите Г-споду, не должно быть сделано из квасного, ибо ни из какой заквасы и ни из какого меду не должны вы воскурять огнепалимую жертву Г-споду» (Ваикра, 2,11).

Всмотримся в написание слов

Точно так же, как лишь ничтожная, неосязаемая задержка, не требующая никакого действия, создает различие между хамецем и мацой, лишь невесомая черточка неустановленного размера отличает эти слова при написании — без учета перестановки букв. Вся разница между словами хамец — חמץ — и «маца» — מצה — это отличие между буквами ח и ה. Буква ה имеет слева небольшое окошечко. Закрой его — и она превратится в ח.

В том и заключается отличие Святого языка, на котором написана Тора, от всех прочих, что все слова этого языка, более того — все буквы любого из этих слов подобраны не случайно и не в результате соглашения между людьми, но установлены самим Всевышним в Его безмерной мудрости. Все названия, установленные Всевышним, набор, начертание и порядок букв, их составляющих, исполнены смысла и тесно связаны с внутренним смыслом называемых предметов и их Небесными корнями. Некоторые из этих связей известны нам, остальные станут известны только в конце времен.

Истребление хамеца — избавление от «казни первенцев»

Мы уже упоминали о том, что хамец символизирует «злое начало» в человеке, а поиски и уничтожение хамеца — борьбу со злым началом. Хамец привлекательнее мацы, он выглядит красивее и значительнее ее. Точно так же «злое начало» — оно влечет человека к радостям этого мира, делает их привлекательными для него, более значительными, чем они являются на самом деле. Заповедь Торы обязывает нас истребить хамец полностью. Когда Израиль впервые получил эту заповедь в Египте, она спасла его от страшных бед, от опасности, которая нависла над всей этой страной и над ним.

Грехи Египта, переполнившие чашу весов, состояли прежде всего в упоении богатством и властью. По существу, египтяне поклонялись богатству и силе. Они обожествляли свой мелкий скот, приплод которого приносил богатство своим хозяевам. Вот как они представляли самих себя: «Паро, царь Египта, большой крокодил, лежащий среди рек его, сказавший: “Мне принадлежит река моя, и я сам сотворил себя”» (Йехезкель, 29,3). Египтяне считали себя народом господ, и все остальные народы должны были склониться перед ними и служить им. Внутри египетского народа была установлена жесткая иерархия. Всякий, кто по какой-либо причине возвышался над другими, немедленно становился их господином. Иерархия распространялась и на египетские семьи — в каждой из них были низшие и высшие уже потому, что в них были первенцы и младшие дети. Даже сын рабыни, вращающий мельничные жернова, стремился поработить того, кто находился ниже его на общественной лестнице, чтобы господствовать над ним. Поэтому даже рабы, влачившие самое жалкое существование в Египте, просили у своих господ не свободы для себя, а права поработить еще более слабых. Египет был страной, наполненной злобным высокомерием, нечистым властолюбием, непомерной заносчивостью до такой степени, что его царь от имени своих подданных произнес следующие слова: «Кто такой Г-сподь, чтобы я послушал Его голоса?» (Шмот, 5,2)

Царю Египта легче было допустить гибель своего народа и всей страны от многочисленных обрушенных на них ударов, нежели отказаться от части своей власти и отпустить своих рабов на свободу. Тот, кто сказал: «Мне принадлежит река моя, и я сам сотворил себя», — разве может он признать над собой чью-либо власть?

Когда Всевышний приступил к наказанию гордых египтян и решил унизить их в глазах всех других народов, чтобы, как сказано в Торе, «узнал Египет, что Я — Г-сподь», чтобы каждый, кто останется в живых, сказал: «Г-сподь — справедлив, и нет другого», посланный Им ангел-мститель входил в один дом за другим, и повсюду, где находился хоть один человек, властвовавший над другими — а они были в каждом доме, где находился хотя бы один первенец — поднимался его меч и гибли люди. В этот день были наказаны ложная гордость, заносчивость, жажда власти. Они были истреблены и каждому стало ясно, что Всевышний является единственным господином Вселенной.

В этот день первенцы Израиля и все его руководители были в большой опасности, ибо ангел-мститель мог поразить и их — ведь и к ним могла пристать египетская скверна, не миновавшая, как мы знаем, всех остальных рабов, живших в Египте. Быть может, нашлись и среди них мужчины, женщины или семейства, утверждавшие, что они значительнее других. Ангел-мститель неизбежно должен был поразить их, чтобы восстановить в полной мере единственное настоящее царство — Царство Всевышнего.

Именно тогда Всевышний обратился к Моше и Агарону и повелел им передать Его слова всему Израилю с тем, чтобы каждый дом и каждое семейство взяли себе ягненка, принесли его в жертву, помазали его кровью дверные притолоки и затем, в ту самую ночь, ели его жареное мясо (по обычаю рабов того времени) вместе с мацой (обычная пища батраков) и горькими овощами — марором — так, как принято у людей, находящихся в беде.

Таким образом весь еврейский народ, хотя и находящийся еще в Египте среди скверны и нечистоты, ясно показал, что уже очистился от них. В доказательство он зарезал идола этой нечистой страны и помазал его кровью притолоки своих домов, уничтожил в них символ заносчивости, — хамец — и теперь вся его пища — начиная с мяса ягненка, зарезанного после того, как с него было снято проклятие идолопоклонства, включая испеченную в спешке мацу и заканчивая марором, который едят сокрушенные душой люди, — соответствует заповеди «Не изливай при квасном кровь жертвы Моей». Ведь пасхальная жертва и хамец сущностно несовместимы, в то время, как пасхальная жертва, маца и марор составляют неразделимое целое, как бы говорящее: мы свободные люди, избавившиеся от власти египетского царя, мы служим только Царю Вселенной.

В Торе говорится: «Я пройду в эту ночь по земле египетской и поражу всякого первенца в земле египетской… И будет та кровь для вас знаком на домах… И пройду мимо вас, и не будет среди вас язвы губительной, когда Я буду поражать землю Египетскую» (Шмот, 12,12).

Таким образом, уничтожение хамеца, принесение пасхальной жертвы и помазание ее кровью дверных притолок защитили евреев от казней в Египте. Во все времена уничтожение хамеца — великая заповедь, исполняя которую мы вновь свидетельствуем, что Всевышний — единственный Властелин, единственный носитель величия, единственный, кто поддерживает существование мира и питает нас со Своего стола, вознаграждая нас за наши старания в этом мире.

Время поисков хамеца — наступление совершеннолетия

В книге Каванот, написанной рабби Хаимом Виталем, содержится следующее сравнение: тринадцать первых дней месяца Нисана подобны тринадцати первым годам жизни человека, по завершению которых он становится бар-мицва — совершеннолетним. Первый вечер 14-го года жизни, когда еврей становится бар-мицва, — это в некотором смысле вечер поисков хамеца, так как именно тогда в юношу вселяется доброе начало, и он берет на свои плечи бремя заповедей. Теперь он в состоянии противостоять дурному началу, обнаружить его источник и подавить его.

Нет на земле праведника, который никогда не грешит

Как мы уже знаем, поиски хамеца сравниваются с борьбой человека против злого начала в нем самом, источник которого должен быть точно так же найден и истреблен. Только таким образом может человек порвать путы, надетые на него злым началом, и стать столь же свободным, как его предки, вышедшие из Египта. Именно поэтому принято подкладывать куски хамеца перед началом поисков — дабы подчеркнуть, что даже тот, кто уже очистился от греха, не должен кичиться этим, не должен повторять: я избавился от скверны и могу более не думать об очищении. Нет, как и в случае с хамецем (который мы специально подкладываем), нет никакого сомнения в том, что что-нибудь да найдется. Ведь сказано: «Нет на земле праведника, который творил бы благо и не погрешил бы» (Когелет, 7,20). Тот, кто уверен, что уже исправил в себе все, что подлежит исправлению, скорее всего, еще не начал по-настоящему служить Всевышнему.

Одни против других

Но почему принято подкладывать именно десять кусков ха — • меца! Знатоки Каббалы говорят, что Всевышний создал десять различных воплощений святости разного уровня, и против них — десять олицетворений нечистоты, одно превосходящее другое. Когда человек приступает к очищению от хамеца, Тора как бы говорит ему: «Знай, что хамец — не единое целое, существует множество его видов, поэтому ты должен набраться мужества и терпения и очиститься от всех его разновидностей, так, чтобы не осталось вокруг тебя ни крошки, ни самой ничтожной примеси любого из десяти его видов — ничего!»

Чистота языка и чтение Пасхальной Агады

В течение всего года действует правило: «Делай много, говори мало». По делам, а не по речам оценивает нас Всевышний.

Но в Песах мы получаем заповедь: «Рассказывай!», и закон, утверждающий, что «чем больше рассказываем мы об Исходе из Египта» — тем лучше. Более того, наши мудрецы говорят, что вся сущность праздника заключается в рассказе и беседе об Исходе. Намек на это содержится в самом слове Песах פסח: — оно как бы состоит из двух слов: — פה-סח «говорящие уста».

Слова Торы: «Не ешь при этом квасного, семь дней ешь с ним мацу, хлеб бедности» (Дварим, 16,3), наши мудрецы также комментируют сходным образом. «Хлеб бедности» — это хлеб, над которым отвечают на многие вопросы, хлеб, в честь которого читается полный Г аллель, о котором рассказывается Агада (Раши). Действительно, звучание и написание этих слов на Святом языке оправдывают такое толкование.

Как объяснить это противоречие? Почему именно в Песах мы получаем заповедь: «Рассказывай!»

Мы не имеем права праздновать Песах до тех пор, пока хамец находится в наших владениях. В том числе — в душе и в сердце.

Пока хамец пребывает внутри нас, мы стараемся казаться лучше, чем на самом деле, заносимся и чванимся, на языке у нас иное, нежели на сердце. Пока мы не избавимся от хамеца, закон запрещает нам совершать заповеди, связанные с Песахом. Мы должны говорить как можно меньше — ведь наши дети с полным правом могут не поверить нашим словам, почувствовав, что они не вполне соответствуют действительности. Мы не должны громко славить Всевышнего — ведь Он может разгневаться, услышав неразумные слова. Недаром в Торе сказано: «Ни из какой заквасы и ни из какого меда не должны вы воскурять огнепалимую жертву Г-споду» (Ваикра, 2,11). Ведь хамец делает с нашим сердцем то же, что и с тестом — раздувает его, делает его заносчивым и неискренним.

Тот, кто хочет достойно выполнить заповедь Пасхального Рассказа, восславить Всевышнего и обратиться в Нему, должен истребить весь хамец прежде всего в своем сердце, очистить сердце и уста от любого обмана, от любой непорядочности. Тогда сын воспримет его рассказ, а Всевышний услышит его молитву и восхваления. Тогда уста его произнесут то, что будет на сердце, тогда и можно будет исполнить заповедь: «Чем больше будем мы рассказывать — тем лучше».

Теперь мы ясно понимаем, что поиски хамеца вечером 14-го Нисана — это абсолютно необходимое условие Пасхального Рассказа, произносимого вечером следующего дня. Недаром мы едим мацу не только 15-го Нисана, в день праздника, но все семь дней, когда читается полный Галлелъ — славословие Всевышнему.

Еще несколько слов о поисках хамеца и чистоте языка

Связь между поисками хамеца и чистотой сердца и языка, без которых невозможны Пасхальный Рассказ и чтение Галлеля, обнаруживается непосредственно в начале Трактата Талмуда Псахим.

Гемара Псахим начинается с обсуждения слов автора первой Мишны этого Трактата: «При свете 14-го Нисана производят поиски хамеца при свете свечи» (в других местах мы переводим эти слова иначе, в соответствии с заключением Гемары: «Вечером 14-го Нисана и т.д.» — однако в данном случае необходим именно буквальный перевод). Мудрецы Талмуда начинают чрезвычайно длинное — необычно длинное для весьма сжатого стиля Талмуда — обсуждение первых слов Мишны: что означают слова «При свете 14-го Нисана»? Двое мудрецов комментируют эти слова и, на первый взгляд, кажется, что их комментарии противоречат друг другу. Талмуд поначалу принимает гипотезу о том, что эти мудрецы расходятся во мнениях, и приводит четырнадцать аргументов и возражений, проясняющих вопрос. Семь первых из них основываются на цитатах из Танаха, семь последних цитируют Мишну и Барайту. Между этими группами цитат есть принципиальное различие: все цитаты из Танаха, за исключением четвертой по счету, указывают, что слово «свет» должно относиться к дневному времени (вспомним, что именно в четвертый день Творения были созданы небесные светила), в то время как четвертая цитата указывает на обратное — что слово «свет» означает «ночь»; в то же время шесть из семи цитат из Мишны и Барайты указывают, что слово «свет» означает «ночь», а одна — опять же, четвертая по счету, — по-видимому, указывает на обратное — что «свет» означает «день».

Эти многочисленные аргументы и контраргументы на первый взгляд кажутся излишними уже потому, что многие из них лишь подтверждают то, что уже ясно установлено ранее. Для чего же Талмуд умножает избыточные доказательства — занятие, абсолютно ему не свойственное?

В конце концов Талмуд выясняет, что между мнениями мудрецов нет никакого противоречия — оба они считали, что слово «свет» относится к ночному времени. Противоречие возникло из-за того, что они, как выходцы из разных мест, пользовались разными терминами, и ученики поняли их неправильно и по-разному.

Спрашивается, зачем мудрецы-составители Талмуда поместили эту, на первый взгляд, излишнюю дискуссию, в священный и бесконечно экономный текст Гемары! В течение столетий столько чернил и бумаги было истрачено на переписку текста этой дискуссии, обсуждающей, как мы уже знаем, вообще не существующую проблему! Столько прилежных учеников во всех поколениях изучали эту дискуссию, посвященную выяснению смысла одного-единственного слова Мишны — при том, что она не оказывает никакого влияния на итоговый вывод Гемары! Ради чего?

Этот фрагмент Талмуда демонстрирует нам величайшее значение чистоты языка. В самом деле, только тот, чей язык так же чист, как язык составителя этой Мишны, посвященной подготовке к Песаху и поискам хамеца, только тот, кто уже готов к Пасхальному Рассказу и прославлению Всевышнего, — только он может выбрать слово «свет» для обозначения ночи. Потому-то чистейшие слова этого мудреца столь важны для его учеников, что они готовы устроить целую дискуссию, чтобы выяснить значение единственного его слова, — ведь этот мудрец уже уничтожил весь свой хамец. Только те уста, которые избавились от хамеца, которые произносят лишь то, что на душе и на сердце, чьи слова — «маца», удостаиваются столь полного отклика на свои слова. Эти слова слышны и Всевышнему, и простым смертным — даже если последние не полностью их понимают. Все они — часть святой Торы, драгоценнейшая часть мудрости, подаренной нам Всевышним.

Таким образом эта талмудическая дискуссия связывает поиски физического хамеца с поисками духовного хамеца, оскверняющего сердце и уста. Эти поиски открывают дорогу к выполнению заповеди о Пасхальном Рассказе. Потому-то и нашли мудрецы место в Талмуде для этой длинной дискуссии, и не случайно сразу за ней Гемара обсуждает вопрос о свойствах и качествах человеческой речи, о присущей ей глубине и иных качествах, равно как и определяет, какая речь является недостойной, а какая грубой, какая обычной, а какая достойной и чистой, что такое краткая речь, красивая речь и что такое язык мудрецов. Там же обсуждаются и другие качества речи: она выдает самые сокрытые человеческие тайны, предрекает, кем человек станет в будущем, вскрывает его корни и происхождение на десять поколений и т.д. Все это — введение к обсуждению законов поисков хамеца перед Песах. Поэтому наши мудрецы и начали Трактат Псахим с дискуссии о слове «свет» и лишь затем перешли непосредственно к Галахе.

Зная все это, разве может человек оставить запущенной свою речь и не проверить каждое свое слово так же тщательно, как свой дом перед Песах — каждый потаенный уголок речи. Необычайно велико значение поисков «при свете 14-го Нисана», совершаемых для того, чтобы наутро наши уста были чисты, и можно было приступить к выполнению заповедей, связанных с пасхальной жертвой и мацой. Мы уже переводили слово «Песах» как «говорящие уста», а слово «маца» — как «хлеб, над которым отвечают на многие вопросы», и чем больше будет при этом рассказано — тем лучше. Почему? Потому, что все, что рассказывается в этот час, будет услышано, а хвала, возданная Всевышнему, дойдет до Его трона.


Хотя Йом Кипур — это тяжелый пост, он считается одним из самых важных, торжественных и светлых праздников в Иудаизме. Ведь Йом Кипур — день раскаяния, молитв, очищения и отпущения грехов. Читать дальше

Йом Кипур

Рав Исроэль-Меир Лау

Законы и обычаи святого дня.

Здоровье по Торе. Правила поведения перед Йом Кипуром

Рав Йехезкель Асхаек,
из цикла «Здоровая жизнь по Торе»

Пост не должен оборачиваться телесными страданиями. Несколько простых советов помогут вам заранее подготовиться к Йом-Кипуру и провести его с максимальным комфортом и погружением в молитву.

Законы и традиции поста Йом Кипур

Рав Элияу Ки-Тов,
из цикла «Книга нашего наследия»

Каждый из нас должен раскаяться в своих грехах и выполнить в эти дня как можно больше заповедей, чтобы предстать очищенным перед Вс-вышним в этот святой день, как сказано: «Очистите себя перед Г-сподом».

От Йом Кипура к Суккот

Рав Элияу Ки-Тов,
из цикла «Книга нашего наследия»

После дней Суда, Раскаяния и Искупления приходит пора веселья, время прославления Вс-вышнего – праздник Сукот.