Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Несмотря на то, что все евреи из оккупированных немцами стран были обрече­ны на уничтожение, лишь немногие государства от­крывали двери еврейским семьям, да и то квота была чрезвычайно низка; зачастую дело ограничивалось только приемом детей

предыдущая глава

Побег из России в невероятных условиях, напере­кор непредвиденным обстоятельствам был полон чу­дес. Теперь самое время рассказать историю о том, как возникло убежище, спасшее евреев.

Выездные визы из Советского Союза выдавались только в конкретные страны. В мрачные годы нацист­ских гонений никто не хотел принимать у себя без­домных еврейских беженцев. Несмотря на то, что все евреи из оккупированных немцами стран были обрече­ны на уничтожение, лишь немногие государства от­крывали двери еврейским семьям, да и то квота была чрезвычайно низка; зачастую дело ограничивалось только приемом детей.

В России просьба о выездной визе была связана с риском попасть в Сибирь. Но просьба о безадресной визе была равносильна самоубийству. Еврейские лиде­ры перебирали в уме десятки стран. Уж о ком-о ком, а о Японии, союзнице Германии, думали они меньше

Подробней об этом см. Ишайя (29:14) с комментарием Мецудат Давид, который показывает, что данная эпоха отличается от любой другой со времени возникновения еврейского народа всего. Между тем за двадцать лет, прошедших между двумя мировыми войнами, у Японии и Литвы возник­ли взаимные интересы. Обе они граничили с гигант­ским коммунистическим монстром, обеим грозило со­ветское вторжение. Кроме того, Литва и Япония были экономически заинтересованы друг в друге: первая ну­ждалась в японских промышленных товарах, а вторая — в литовской сельскохозяйственной продукции. Одна­ко, несмотря на все это, за двадцать один год Япония ни разу не выразила желания наладить консульскую связь с Литвой.

Такая позиция, по всей вероятности, была серьез­ным упущением японской внешней политики. Но то, что произошло вслед за тем, просто невозможно было предположить.

В 1940 году, после оккупации Литвы Красной Ар­мией, японское имперское правительство выступило с предложением, поразившим весь мир. В то время, ког­да Литва почти прекратила свое независимое сущест­вование, Великобритания, Франция и другие державы закрывали свои консульства и представительства в Ковно, Япония, напротив, решила послать дипломатов в эту покоренную страну!

Японский консул в Литве, Сенпо Сугихара, вписал новую страницу в этот рассказ, в какой-то степени да­же расширив рамки правительственных предписаний. По собственной инициативе он стал проводить новую политику, отличную от устоявшегося курса японского руководства.

Как уже говорилось, в начале Второй мировой вой­ны евреи находились в отчаянном положении. Они пы­тались спастись, но почти все страны от них отверну­лись. Япония была в числе первых, кто захлопнул две­ри перед еврейскими беженцами. При этом она не только отказала в приеме евреям-эмигрантам, но также за­претила им транзит через свою территорию. В даль­нейшем Япония пошла еще дальше, препятствуя про­езду евреев и по тем странам, которые находились под ее военным влиянием.

Правда, в Китае оставался свободным Шанхай. Это был международный порт, куда безо всяких ограниче­ний приезжали путешественники со всего света. Од­нако едва поток еврейских беженцев увеличился, Япо­ния отказала в выдаче транзитных виз в подвластную ей Манчжурию, через которую проходила Транссибир­ская магистраль, единственный путь из Европы в Шан­хай. После того, как сухопутная дорога оказалась бло­кированной, евреям пришлось добираться до места на­значения морем: вокруг Европы, через Суэцкий канал и Индийский океан.

И тем не менее несколько евреев обратились к но­вому японскому консулу в Ковно с просьбой, столь наивной в сложившихся обстоятельствах, — выдать им транзитные визы. Они надеялись, что смогут отметить в своих отъездных документах Японию, как “место на­значения”, а данная графа, надо подчеркнуть это еще раз, была очень важна для русских чиновников.

Вначале консул наотрез отказал в просьбе. Но уви­дев, что просителей становится все больше, решился выдать визы под свою личную ответственность. Одна­ко и для получения транзитной визы необходимо было указать в паспорте конечное место назначения. Таким образом, все возвращалось на круги своя.

Голландский поданный Натан Гутвирт, один из учеников ешивы Тельш, надумал обратиться в консульст­во своей собственной страны, надеясь, что там ему за­полнят эту пресловутую графу “место назначения”. Как предполагал Гутвирт, остров Кюрасао, голландекая территория в Вест-Индии, должен был принять беженцев. Каково же было удивление студента, когда выяснилось, что для приезда на Кюрасао вообще не требуется никакой визы. Достаточно лишь по прибы­тии на остров получить разрешение местного губер­натора.

Однако эта информация не удовлетворила предста­вителей НКВД. Они потребовали, чтобы в паспорте стояла подтверждающая такую свободу отметка. После долгой волокиты голландский консул согласился де­лать в паспортах беженцев следующую запись: “Въезд на Кюрасао не требует визы”.

Таким образом совпали три удивительные вещи: действия голландского консула, поведение России, ра­зрешившей эмигрировать “этим клерикалам”, и, нако­нец, Японии, давшей возможность двум тысячам евре­ев не только проехать по ее территориям, но и оста­новиться в самой стране.

Необъяснимо также еще одно звено этой цепи — невероятное обстоятельство, обнаруженное спустя го­ды доктором Давидом Кранцлером. Из беседы с Дж. Цвартендейком, сыном того самого голландского кон­сула, доктор Кранцлер выяснил, что консул в ту пору только что вступил на эту должность. Его предшест­венник получил отставку, т. к. дал повод подозревать себя в симпатиях к нацизму. Значение таких мелких деталей едва ли можно переоценить. Снова произошло непредвиденное: основы политических курсов двух ве­ликих держав отошли на задний план, чтобы спасти группу евреев, посвятивших себя служению Торе.

Для провинциалов из Восточной Европы, которые вели тихую жизнь, далекую от большого бизнеса и политики, такие названия, как Китай, Япония, Кюра­сао, были всего лишь строками из учебника геогра­фии. И решение этих людей отправиться в столь даль­нее путешествие в незнакомые страны лишний раз свидетельствует об их отчаянном положении.

Прослышав о возможности попасть на Кюрасао, люди кинулись к голландскому и японскому консуль­ствам. Очередь занимали задолго до открытия обоих учреждений, обычно еще с ночи.

Поразительным было отношение к евреям японско­го консула. Сенно Сугихару предупредили, что его дей­ствия означают неповиновение, так как полностью противоречат политике японского правительства. Но Су-гихара не испугался и продолжал свою гуманную мис­сию, оправдываясь тем, что не может отказать безза­щитным беженцам, пытающимся избежать гибели. Он внушал своим сотрудникам, что необходимо продолжать выдачу виз, иначе “ни один из этих людей уже ни­когда не сможет выехать из России, как никто не мог сделать этого прежде”.

— Так поддержим же их в безвыходной ситуации, — прибавлял японский дипломат.

Когда большая часть беженцев уже обладала спаси тельными транзитными визами и разрешением от русских властей, из японского министерства иностранных дел пришел приказ немедленно прекратить дальнейшую выдачу документов. Консул получил предупреж дение за самовольные действия, и вскоре после этого японское консульство в Ковно закрылось. Сугихару понизили в должности и перевели на работу в японское консульство в Берлине, а затем в Бухаресте.

В истории с японскими визами можно только пора­жаться совпадению многих, на первый взгляд, мелких деталей, которыми Святое Провидение вымостило путь спасения ешиботников. Это избавление произошло на­перекор всем обстоятельствам и устоявшимся полити­ческим доктринам. Остается только удивляться, каким образом отдельным эпизодам удавалось складываться в четкую мозаику, указывавшую направление дальней­ших действий.

Чем, как не Святым Провидением, можно объяснить гакой факт: все контакты с японским консулом прово­дились через его секретаря, немца по национальности, Вольфганга Гутше, который свободно владел литов­ским, русским, английским и немецким языками и был ярым сторонником фюрера. Некоторые даже предпола­гали, будто Гутше подослан немецкой секретной слу­жбой. (После закрытия японского консульства герр Гут­ше был “репатриирован” в Германию и призван в ря­ды недоброй памяти штурмовых отрядов — СА).

Гутше, в обязанности которого входило подробно информировать Сугихару о деталях политической обстановки, несомненно мог легко прекратить выдачу евреям спасительных транзитных виз. Однако этот фа­шист доверительно сообщил “дипломатическому представителю” ешивы Моше Зупнику, что удовлетворит все просьбы о выдаче виз, ибо “когда-то у него была возлюбленная еврейка, и вообще они расходятся с фюрером во взглядах на евреев и еврейский вопрос!” Как бы там ни было, а Гутше не только помог раву Зуп­нику встретиться с Сугихарой, но даже освободил в здании консульства стол, чтобы рабби имел возмож­ность лично помогать в оформлении гигантского ко­личества бумаг. Беженцы прозвали человеколюбивого японского консупа ангелом-спасителем, посланником Небес. И дабы еще раз подтвердить его высокую репутацию, надо до­бавить, что в отличие от своих коллег и других влия­тельных мира сего, Сугихара так и не получил за свои достойные подражания гуманные действия никакого вознаграждения. Лишь в 1985 году этот храбрый и добрый человек дождался официального признания: на торжественной церемонии в Яд Вашем ему была вручена памятная медаль. Однако сам Сугихара был уже слишком немощен для дальних путешествий, и награду от его имени приняла жена Юкоко Сугихара.

...Стремясь спастись, и другие беженцы последова­ли за ешивой. Так число евреев, покинувших Россию в те дни, достигло двух тысяч человек.

 


Холокост — Катастрофа европейского еврейства — невиданная в истории человечества трагедия, геноцид, унесший жизнь шести миллионов евреев стран Европы, из которых полтора миллиона уничтоженных были еврейские дети… Читать дальше

Тора говорит о Холокосте…

Мирьям Климовская

Многие люди спрашивают: «Где был Б-г во время Катастрофы? Как Он смог допустить гибель стольких невинных и праведных людей?» Но все события, происходившие в то страшное время, были предсказаны Им тысячи лет назад. Достаточно открыть Тору, чтобы понять: Он только выполнял Свое обещание, как бы это ни было больно осознавать. Но вместе с Катастрофой были также предсказаны пути спасения от нее и возмездие палачам…

Спасение Торы из огня Катастрофы 1: Благочестие польского еврейства

Ехезкель Ляйтнер,
из цикла «Спасение Торы из огня Катастрофы»

Вопреки всем объективным обстоятельствам в гит­леровском и сталинском аду Провидение уберегло и освободило самых выдающихся знатоков Торы Старого Света. Их последующее влияние фактически преобра­зило лицо мирового еврейства.

Как смогу я видеть бедствие, которое постигнет народ мой?

Сара Шапиро,
из цикла «Как смогу я видеть бедствие...»

Рассказ о р. Ицхаке и Рэхе Штернбух из Швейцарии, которые спасли от уничтожения десятки тысяч евреев. Основано на книге Heroine of Rescue, новая редакция — Сара Шапиро

Черный обелиск, или История об антисоветском памятнике

Михаил Володин

Пророки предупреждают о Катастрофе

Мирьям Климовская

Пророки видели будущее еврейского народа на многие поколения вперед. События Холокоста также не сокрыты от них.

Адмор из Калива: во время поминальной сирены надо учить Тору

Редакция Толдот.ру

Раввин Менахем-Мендл Тауб, юность которого прошла в гитлеровских концлагерях, считает, что память о павших должна нести практический смысл. В эти дни он работает над проектом первого в мире религиозного музея Катастрофы. Год тому назад адмор по приглашению рава Бенциона Зильбера выступал на ежегодном ханукальном вечере «Толдот Йешурун».

Все для Босса 79. Не забудь!

Рухама Шайн,
из цикла «Все для Босса»

Рухома покидает гостеприимное местечко Мир. Его обитателей ждет трагическая участь.

«Я принадлежу моему другу, а мой друг мне» (часть первая)

Рав Ицхак Зильбер,
из цикла «Я принадлежу моему другу, а мой друг — мне»

Рав Ицхак Зильбер рассказывает о самопожертвовании и освящении Имени Творца. Величие еврейского народа строится из кирпичиков самопожертвования миллионов конкретных людей. Душераздирающие истории освящения Имени как ничто иное демонстрируют истинность любви евреев к Творцу.