Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Статья, посвященная сути Торы, раскрывает ее через заповедь: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя».

«Возлюби ближнего твоего, как самого себя»
(Ваикра 19:18)
Раби Акива говорит: «Это великий принцип 1 Торы».

1. Недвусмысленное утверждение раби Акивы означает, что остальные 612 заповедей Торы и всё, что в ней содержится, суть не что иное, как совокупность составных частей, обобщаемых единой заповедью: «Возлюби…».

Поразительное утверждение! И, безусловно, оно оправдано, когда речь идет о заповедях, определяющих отношения между человеком и его ближним. Но как может эта единственная заповедь обобщать и как бы вмещать в себя те заповеди, которые касаются отношений между человеком и Вездесущим, ית׳, и которые составляют главную и большую часть Торы?

2. Пожалуй, можно было бы попытаться найти объяснение сказанному раби Акивой, однако, уместно вспомнить здесь другое, еще более необычное высказывание Ѓиллеля, обращенное к геру 2: «И сказал ему (гер): “Научи меня всей Торе, пока я стою на одной ноге”. — И сказал ему: “Всё, что ненавистно тебе, не делай ближнему своему (парафраза заповеди: “Возлюби ближнего своего, как самого себя”). Все остальное — комментарий, иди и учи”» 3.

Несомненно, перед нами ѓалаха — недвусмысленное постановление Ѓиллеля, заключающееся в том, что у других 612 заповедей Торы и у всего остального, что в Торе содержится, нет никакого превосходства над единственной заповедью: «Возлюби…». Ибо всё, кроме нее, предназначено лишь истолковать ее нам, чтобы сделать для нас возможным ее ревностное исполнение. Именно потому и сказано с полной определенностью: «Всё остальное — комментарий. Иди и учи».

Итак, вся остальная Тора — истолкование единственной этой заповеди любви, истолкование, без которого ее невозможно воплотить в жизнь.

3. Прежде чем вникнуть в проблему во всей ее глубине, нам следует сосредоточить внимание на самой этой заповеди: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Слова «как самого себя» призывают каждого из нас любить ближнего своего в той же мере, в какой мы любим себя — и ни в коем случае не меньше. Это означает, что я обязан постоянно быть начеку, с тем чтобы удовлетворить потребности всякого человека, принадлежащего к народу Исраэля, — точно так же, как я постоянно нахожусь на страже собственных интересов и потребностей.

Однако осуществление этой цели представляется совершенно невозможным. Ведь не каждый способен за свой трудовой день в достаточной мере обеспечить даже свои собственные потребности. Как возможно тогда возложить на человека еще и бремя забот о целом народе?

А с другой стороны, нельзя и помыслить, что Тора допускает здесь преувеличение, поскольку Тора же предостерегает нас: «Не прибавь и не убавь!» — тем самым указывая нам, что все ее законы, включая каждое слово, высказаны с предельной точностью.

4. И если сказанного недостаточно, то я скажу тебе, что пшат — самое простое толкование заповеди — требует от нас еще большего, а именно: предпочесть нужды наших ближних нашим собственным нуждам, как сказано в комментарии к стиху, посвященному рабу-еврею: «Ибо хорошо ему с тобой!..». Вот эти слова: «В том случае, когда есть у него только одно ложе и он сам возлежит на нем, не уступая его рабу, — он не исполняет предписание, подразумеваемое стихом: “Ибо хорошо ему с тобой”. Ведь он возлежит на ложе, а раб лежит на земле. А если не возлежит на нем и не отдает его рабу, он уподобляется жителям Содома. Отсюда вытекает, что — хочешь, не хочешь — надо уступить ложе рабу, самому же господину следует устроиться на земле» 4.

Мы видим, таким образом, что Писание преподносит нам тот же урок любви к ближнему (что и раби Акива и Ѓиллель), приравнивая нашу обязанность удовлетворять нужды ближнего к неизбежной необходимости удовлетворять наши собственные нужды. И в соответствии с приведенным примером, в том случае, если есть у тебя единственный стул, а у ближнего твоего нет ни единого, действует та же ѓалаха — та же норма поведения. Тот, кто сам сидит на своем единственном стуле, не уступая его ближнему, преступает заповедь «Возлюби…», поскольку предпочитает свои нужды нуждам ближнего. Тот же, кто сам не сидит на стуле и не предлагает его ближнему, совершает грех, равный содомскому. Наша обязанность — предложить стул ближнему, самим же нам следует сесть на землю или стоять.

И само собой разумеется, что тот же закон действует по отношению к любой собственности, которой мы обладаем и которая отсутствует у нашего ближнего. И уже исходя из этого тебе предстоит ответить на вопрос, выходит ли исполнение этой заповеди за пределы возможного.

5. Но прежде всего нам следует понять, почему Тора была дана именно народу Исраэля, а не в равной мере всем, пребывающим в этом мире. Есть ли в этом, упаси Бог, нечто от «национализма»? Разумеется, только лишенный рассудка способен помыслить подобное. Еще наши мудрецы, благословенна их память, рассмотрели этот вопрос. И именно он имеется в виду, когда они говорят:

«Снова и снова предлагал ее (Тору) Святой, благословен Он, всем народам и языкам, но не приняли ее, как известно» 5.

То, что, по их словам, действительно представляется трудным, — это вопрос, почему мы названы избранным народом в соответствии со сказанным: «Тебя избрал Господь…». Ведь по сути и не оказалось ни одного другого народа, который возжелал бы Тору! Возникают и другие затруднения.

Возможно ли, что Святой, благословен Он, Сам являлся диким народам с Торой в руке Своей и обращался к ним Сам, либо через посредство пророков? Ни о чем подобном никогда не доходило вести, да и сердце того не приемлет…

6. Однако, когда мы как следует (в соответствии с наставлениями наших мудрецов, ז״ל) постигнем сущность Торы и заповедей, данных нам, и уясним себе чаемые последствия их воплощения, то есть цель всего великого творения, простирающегося перед нами, — тогда мы поймем всё.

Наша исходная посылка состоит в том, что нет действия без цели и что исключение составляют лишь действия умственно отсталых людей или поведение ничего не смыслящих младенцев. И потому нельзя и помыслить, что безмерно возвышенный Творец, ית׳, свершит хоть что-то — малое или великое — без всякой цели, упаси Бог.

Мудрецы наши, благословенна их память, указали нам на то, что мир сотворен только и только для воплощения Торы и заповедей. А это означает, как разъяснили благословенной памяти ѓа-ришоним 6, что намерение Творца, ית׳, относительно творения изначально состояло в том, чтобы возвестить о Своей Божественности отличному от Себя другому.

Но возвещение Его Божественности воспринимается всем сотворенным в той мере, в какой его осеняет исходящая от Него сладостная благодать 7, которая, все разрастаясь, достигает желаемой полноты. Тем самым в подлинном прозрении возвышаются низменные, чтобы стать колесницей Благословенного, чтобы прилепиться к Нему и достичь предельного совершенства, чтобы «глаз не видел Бога, кроме Тебя» 8.

Это состояние предельного совершенства исполнено такого несравненного величия и великолепия, что и Тора и пророчества воздерживаются высказать о нем хоть единое слово. Намек на это содержится в Талмуде 9: «Все пророки пророчествовали только (о временах, простирающихся) до дней Машиаха, но мира грядущего глаз не видел 10, Боже, кроме Тебя». Посвященные знают об этом, но здесь нет места для продолжения темы.

В Торе и в речениях мудрецов, ז״ל, для выражения этого состояния совершенства служит простое слово «двекут» (привязанность, приобщение, нерасторжимость, от глагола «прилепиться»). В устах толпы это слово почти утратило всякое содержание, но если хоть на краткий миг сосредоточить свою мысль на этом слове, то будешь ошеломлен его непостижимой высотой: в нем запечатлено и Божественное начало, и несравненное достоинство, присущее ничтожному человеку.

Тогда ты сможешь отдать должное отношениям безграничной привязанности одного к другому и поймешь, почему мы утверждаем, что в этом слове — двекут — выражена цель всего великого творения.

Из сказанного нами вытекает, что цель всего творения в том, чтобы ничтожные сотворенные существа смогли — через исполнение Торы и заповедей — подниматься все выше и выше, все более прозревая, пока не удостоятся они прилепиться к их Творцу, да будет Он благословен и превознесен.

7. Но тут возникает вопрос, поставленный мудрецами Зоѓара 11: Почему Он сотворил нас, не наделив изначально той возвышенностью, которая необходима, чтобы прилепиться к Нему? И зачем Он, Благословенный, взвалил на нас весь этот груз — тяжкое бремя творения, Торы, заповедей?

И они же дали ответ на этот вопрос: «Тот, кто кормится в свое удовольствие от трудов другого, боится взглянуть ему в лицо. Превращаясь в униженное существо, он постепенно теряет человеческий облик. В силу же Своего абсолютного совершенства, исключающего всякое подобие какого-либо недостатка в том, что от Него исходит, Он, ית׳, предоставил нам возвыситься самим, собственным нашим трудом воплощения Торы и заповедей».

Слова эти отличаются поистине беспредельной глубиной. В определенной мере я уже разъяснил их в своих книгах, например, в «Талмуде десяти сфер (сэфирот)», здесь же ограничусь лишь кратким, доступным каждому объяснением.

8. Здесь уместно обратиться к притче. Богач окликнул на рынке бедняка и пригласил его в свой дом. И стал кормить его и поить, и одарять его серебром и золотом, и всем, чего душа пожелает. И изо дня в день одарял его все более щедро, и так продолжалось до тех пор, пока не спросил богач бедняка: «Скажи мне, исполнились ли все твои желания?». И тот ответил: «Нет, не исполнились. Но как хорошо и приятно было бы мне, если бы все это добро и все эти блага я, подобно тебе, обрел ценой собственных усилий, а не получил от тебя в дар, из милости». И сказал ему богач: «Еще не сотворен тот человек, который способен исполнить все твои желания».

И с этим нельзя не согласиться. Ибо, с одной стороны, бедняк испытывает наслаждение, все возрастающее по мере того, как его одаряют все более щедро, но, с другой стороны, ему трудно справиться с тем чувством стыда, которое в нем пробуждает нарастающий поток изливаемых на него благодеяний.

Ибо тут проявляется действующий в мире естественный закон, в соответствии с которым обретающий нечто испытывает подобие стыда, какую-то раздражающую неловкость, когда принимает дармовое даяние из рук дающего из милости и милосердия. А отсюда вытекает другой закон: в этом мире невозможно даже вообразить себе кого-то, кто мог бы полностью удовлетворить все запросы другого, — уже потому хотя бы, что никто не сможет придать своим щедротам такой характер и форму, как если бы одаряемый сам сделал их своим достоянием. А ведь только при этом условии может быть достигнута гармония во всей желаемой полноте.

Однако все сказанное относится только к людям и никак не совместимо с беспредельным совершенством Творца, ית׳. И Он, Благословенный, предуготовил нам возможность своим собственным трудом и усилиями, благодаря изучению Торы и исполнению заповедей, самим подняться до подлинного величия. При этом всякая отрада и всякое благо, приходящее к нам от Него, Благословенного, то есть все связанное с состоянием «двекут», становится нашим достоянием, деянием наших рук; и тогда мы по праву можем чувствовать себя владельцами того, чем обладаем. А без этого, как ясно из притчи, нам не дано обрести и ощутить полноту совершенства.

9. Нам следует вглядеться в основу и источник упомянутого естественного закона, из чрева которого, как мы видели, появился тот самый комплекс стыда и нестерпимой неловкости, тяготеющей над человеком, когда он получает милостыню от кого бы то ни было. Этот закон внутренне связан с другим, известным естествоиспытателям законом, который мы сформулируем так:

Всякая ветвь соприродна своему корню. Все то, что присуще корню и приемлемо для него, угодно также его ветвям, любимо ими, вожделенно и живительно для них. Все же, что для корня неприемлемо, — нестерпимо, отвратительно и губительно также и для ветвей.

Закон этот — непреходящий и всеобщий. И он для нас — врата к постижению источника всякого наслаждения и страдания, неотъемлемых от нашего мира. И поскольку Бог, благословенно Его Имя, — Корень всех Своих творений, все то, что заключено в Нем и продолжено в нас, исходя непосредственно от Него, — сладостно для нас и благоуханно, ибо мы соприродны нашему Корню. Все же то, что Ему не присуще и не простирается к нам от Него, но исходит от иного полюса, от самого творения, — все это противно нашей природе, и потому тягостно для нас.

Например, мы любим покой, а движение ненавидим до такой степени, что не совершаем никаких движений, кроме необходимых для достижения покоя. Объясняется это тем, что наш Корень пребывает в покое, а движение вообще Ему не присуще. Поэтому оно противно нашей природе и ненавистно нам. По той же причине мы так восхищаемся мудростью, могуществом и изобилием — они коренятся в Благословенном, и испытываем отвращение и мучительную тоску при встрече с глупостью, бессилием и нищетой — качествами, не имеющими никакого соответствия в Нем, ית׳.

10. И такова же причина дурного привкуса стыда и неловкости, который мы ощущаем, когда получаем что-то от других из милости. Ибо Творцу, ית׳, совершенно не свойственно, упаси Бог, получать блага. Да и от кого Ему получать их?

И напротив, мы испытываем наслаждение, почти блаженство всякий раз, когда щедро одаряем своих ближних, ибо нашему Корню, Благословенному, присуще одарять изобильно всех и вся.

11. И только теперь у нас возникает возможность рассмотреть в истинном свете процесс приобщения к Всевышнему, ית׳, венчаемый состоянием «двекут», которое и есть цель творения. И мы придем к выводу, что вся суть нашего приобщения к Нему, которое предусмотрено Им как деяние наших рук, осуществляемое посредством исполнения Торы и заповедей, — сводится к приведению ветвей в полное соответствие с их Корнем, ית׳.

И тогда сопутствующее этому приобщению наслаждение, блаженство, вознесённость становятся естественными, само собой разумеющимися следствиями подлинного соответствия формы ее Создателю, ית׳. Если наши деяния соответствуют тому, что присуще нашему Корню, мы ощущаем блаженство. В противоположном случае мы испытываем отвращение и муки. Таким образом, реальность всех наших упований полностью зависит от степени соответствия нашей формы нашему Корню, ית׳.

12. Наши мудрецы, ז״ל, говорят: «Какая разница Святому, благословенно Имя Его, забивают ли скотину со стороны шеи, или со стороны затылка? — Признано, что заповеди даны только для того, чтобы очистить ими людей» 12.

Под очищением подразумевается здесь просветление светонепроницаемого нечистого тела, и в этом — незначение и смысл исполнения Торы и заповедей. Когда человек появляется на свет из чрева творения, он дик, как осленок 13. Пребывающий в нечистоте и низости, он обуреваем себялюбием, не знающим границ. Все его телодвижения недвусмысленно направлены на самоутверждение, отсутствует даже проблеск готовности хоть что-то дать другому; и тогда человеческое существо предельно отдалено от своего Корня, Всевышнего, ית׳, Который только дает.

Он, Благословенный, изобильно источает всякое благо так, что в этом нет, упаси Бог, никакой корысти, нет даже проблеска желания что-то обрести.

Человек же, вступивший в этот мир, снедаем вначале желанием только брать, обретать, получать. Он лишен всякого проблеска самоотдачи, малейшего желания хоть что-то дать другим, то есть пребывает в наинизшей точке падения и скверны нашего мира людей.

Но по мере его роста дитя человеческое получает от своего окружения отдельные уроки «даяний ближнему», что, само собой, зависит от уровня развития, свойственного этому окружению.

Наступает время, когда его начинают приучать к исполнению велений Торы, опираясь пока что на его себялюбие, — к исполнению ради воздаяния в этом мире и в мире грядущем, а не ради самой Торы. Ибо иначе приучить его к исполнению заповедей невозможно. А со временем, когда он становится взрослым, ему открывают, как приблизиться к исполнению заповедей ради самой Торы, с единственным намерением доставить радость его Создателю, ית׳.

Рамбам 14 говорит, что молодым женщинам и детям такое исполнение заповедей не по плечу. Учить их этому следует лишь по достижении зрелости и разумения, — чтобы от исполнения Торы ради самих себя они пришли к исполнению Торы ради нее самой — без всякой примеси себялюбия, в стремлении во что бы то ни стало доставить радость Создателю, ית׳.

Помощь на этом пути оказывает несравненное по своей благотворности воздействие самой Торы, исходящее от Того, Кто дает ее нам. «Сказал Святой, благословен Он: Я сотворил дурное побуждение и Я сотворил живительное средство, исцеляющее от него, — Тору» 15.

И вот человек, все более прозревая, восходя по ступеням, ведущим ввысь, наконец достигает уровня, на котором избавляется даже от слабого проблеска себялюбия. Заповеди, проникнув в его плоть и кровь, наполняются возвышенным смыслом, и теперь все его побуждения и действия направлены на самоотдачу, и даже тогда, когда он вынужден что-то получать, он берет для того, чтобы быть в состоянии давать другим. Вот, что имели в виду наши мудрецы, ז״ל, говоря: «Заповеди даны только для того, чтобы очистить ими людей».

13. В Торе содержатся две разновидности заповедей: заповеди, определяющие отношения между человеком и Вездесущим, ית׳, и заповеди, определяющие отношения между человеком и его ближним. Однако обе разновидности заповедей направлены на одно и то же: привести человека к конечной цели — к двекут, чтобы он прилепился к Благословенному.

Но это не всё. Даже практическая сторона этих двух разновидностей заповедей — их исполнение — представляет собой для человека по сути одно и то же испытание. Ибо когда он совершает какой-то поступок бескорыстно, ради самой Торы, а не побуждаемый себялюбием, тогда он не ощущает никакой разницы от того, действовал ли он из любви к ближнему, или же из любви к Вездесущему, ית׳.

С другой стороны, «естество» каждого непросветленного живого создания таково, что всё, находящееся за пределами собственного его тела, представляет собой для него нечто как бы пустое, лишенное реальности. И каждое движение, которое «естественный» человек совершает во благо ближнему, имеет своей подоплекой те блага, то воздаяние, которое он рассчитывает получить взамен.

Разумеется, такие деяния человека нельзя считать проявлением любви к ближнему. Они совершаются с задней мыслью и напоминают работу по найму, которая после ее завершения оплачивается. Но ведь работа по найму уж никоим образом не может быть признана проявлением любви к ближнему… С другой стороны, совершенно исключено, что «естественный» человек произведет хоть малейшее движение или усилие из одной лишь любви к другому созданию, без всякой корысти, без всякой надежды на воздаяние.

В Книге Зоѓар сказано о народах мира: «Всякое благодеяние, что они совершают, совершают для себя самих», т. е. все проявления добра в их отношении к ближнему и в служении их богам имеют причиной не любовь к другим, а любовь к себе и упование на воздаяние в этом мире или в мире грядущем 16, — таков естественный миропорядок.

На бескорыстную любовь к ближнему способны только те, кто живет в соответствии с Торой и ее заповедями и приучил себя исполнять их ради того, чтобы доставить радость своему Создателю, ית׳. Постепенно высвобождаясь из объятий «естественного» творения — природы, они покидают ее лоно и обретают новое естество, сущность которого — любовь к ближнему.

Поэтому само собой разумеется, что народы мира не могут приподняться над своей природой и на толщину человеческого волоса.

14. И вот мы воочию видим, что тот, кто идет по пути Торы, исполняя ее заповеди ради нее самой, не ощущает никакой разницы между двумя разновидностями заповедей — даже со стороны их практического воплощения в жизнь. Ведь несомненно, что пока он не достиг определенного уровня совершенства, всякое деяние во имя другого — во имя Всевышнего, ית׳, Самого Бога, или во имя человека — представляется ему бессмысленным. Но, затрачивая великие усилия, он постепенно возвышается, пока не обретает новое естество. Тогда, удостоившись прилепиться к Благословенному, он достигает конечной цели.

Отметим, что часть Торы, касающаяся отношений между людьми, эффективнее воздействует на человека, продвигая его в нужном направлении, чем заповеди об обязанностях человека перед Вездесущим, ית׳, предписывающие непрерывное служение в точно зафиксированных формах. К этому служению человек легко привыкает, а то, что делается по привычке, не обладает действенностью. А кроме того здесь человек свободен от постоянно предъявляемого иска — обвинения в грехах и нерадивости.

Напротив, заповеди об обязанностях человека перед ближним лишены этого единообразия и определенности, истцы же окружают человека со всех сторон, куда бы он ни повернулся. Поэтому действенность их очевидней, а цель ближе.

15. Исходя из сказанного, легко понять мысль Ѓиллеля, что средоточие Торы — в заповеди «Возлюби ближнего твоего, как самого себя», и что остальные 612 заповедей — суть толкование ее и преддверие к ее воплощению (см. раздел 2).

Но и заповеди об обязанностях человека перед Вездесущим, ית׳, и они тоже, подготавливают человека к тому, чтобы он оказался способным исполнить заповедь любви к ближнему, которая есть конечная цель всей Торы и всех ее заповедей. Ведь сказано: «Заповеди даны только для того, чтобы очистить ими людей» (см. раздел 12). С их помощью достигается очищение плоти, пока человек не обретет другую природу, которая определяется любовью к другим созданиям, т. е. заповедью «Возлюби ближнего, как самого себя», исполнение которой является конечной целью Торы. И тогда человек удостаивается беспредельной близости к Благословенному.

Нетрудно понять, почему Ѓиллель не указал как на суть всей Торы на заповедь: «Возлюби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим и всей душою твоею, и во всю силу твою». Ведь как разъяснялось ранее, человеку, еще не преодолевшему в себе естество творения, естество природы, в равной мере неведома бескорыстная любовь как к Богу, благословенно Его Имя, так и к ближнему его, ибо всё, кроме него самого, как бы лишено для него реальности.

Новообратившийся просил Ѓиллеля открыть ему суть велений Торы, чтобы он мог скорее, без долгих блужданий, достичь желанной цели: «Научи меня всей Торе, пока я стою на одной ноге». И Ѓиллель определил цель Торы как подлинную любовь к ближнему. Потому, что суть этой заповеди любви, а через нее — цель всей Торы, раскрывается проще и скорее. Причина же этого в том, что заповедь эта «застрахована» от неверного понимания: нарушившему ее немедленно предъявляют иск его ближние.

16. Сказанное проливает свет на проблему, с которой мы столкнулись выше (см. разд. 3 и 4), а именно: возможно ли, что Тора (повелевая нам любить ближнего, как самого себя) требует от нас невыполнимого?

Пойми же, здесь скрыта причина того, что Тора не была вручена нашим святым праотцам — Аврааму, Ицхаку и Яакову! Прежде должен был совершиться исход из Египта, когда мы стали целым народом, насчитывающим 600 тысяч мужей от двадцати лет и старше. И тогда перед каждым из народа был поставлен вопрос, готов ли он к предлагаемому ему возвышенному служению.

И после того, как все как один согласились, и каждый — от всего своего сердца и всей своей души — произнес: «Наасэ вэ-нишма»! («Свершим и постигнем!»), тогда воплощение Торы в ее полноте стало возможным, перейдя из сферы невозможного в сферу осуществимого.

И это безусловно так, когда 600 тысяч мужчин полностью отрешаются от заботы о самих себе и всю свою жизнь стоят на страже интересов своих ближних, постоянно заботясь о том, чтобы у тех не было недостатка во всем необходимом, и делают это с огромной любовью, от всего сердца и от всей души, в полном соответствии с заповедью: «Возлюби ближнего, как самого себя». Очевидно, что тем самым у каждого из сынов этого народа отпадает нужда беспокоиться о собственном существовании. Свободный от этой заботы, он может беспрепятственно исполнять заповедь любви к ближнему. Таким образом, все сомнения, высказанные ранее (разд. 3 и 4), теряют силу. Ибо как может человек тревожиться о своем существовании, если шестьсот тысяч ближних, любящих и верных, бдительно следят за тем, чтобы не осталась не удовлетворенной ни одна из его потребностей.

И поэтому, как только на это дали согласие все сыны народа, им сразу же была вручена Тора — теперь они были способны воплотить ее в жизнь.

Однако прежде, чем они не возросли числом до размера целого народа (не говоря уж о временах праотцев, которые были одиночками), они по существу не способны были должным образом исполнить все веления Торы. Ведь малое число людей не может даже приступить к исполнению заповедей, определяющих отношения между людьми в соответствии с принципом: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (см. разд. 3 и 4). Потому и не была дана им Тора.

17. Сказанное поможет нам постичь одно из самых удивительных высказываний наших мудрецов, ז״ל, а именно, что все сыны Исраэля ответственны друг за друга.

На первый взгляд, оно представляется совершенно неоправданным. Предположим, кто-то, с кем я даже не знаком, прогневил своего Властелина, ית׳, совершив грех или преступление. Возможно ли, что Святой, благословен Он, взыщет за это с меня? Ведь сказано в Писании: «Каждый за свой грех умрет». А тут говорят, что я ответствен за грехи неведомого мне человека!

Если же и этого тебе мало, обратись к трактату Кидушин (л. 406), где сказано: «Раби Элазар, сын раби Шимона (бэн Йохая), говорит: поскольку весь мир и каждый человек в отдельности судимы в соответствии с тем, что в итоге преобладает (добрые или дурные дела. — Прим. пер.), — блажен исполнивший (хоть) одну заповедь: тем самым он, для себя самого и для всего мира, склонил чашу весов к оправданию. И горе совершившему (хоть) одно преступление — тем самым он, для себя самого и для всего мира, склонил чашу весов в сторону обвинения. Как сказано: единственный грешник сводит на нет добродетели многих».

И вот, возложил на меня раби Элазар бэраби Шимон ответственность за весь мир. Ибо, в соответствии с его мнением, обнаруживается, что все люди ответственны друг за друга и каждый, деяниями своими, либо способствует оправданию всего мира, либо навлекает на него вину. И это в высшей степени поразительно.

Только теперь для нас обрели взаимную связь и стали понятны предельно простые слова наших мудрецов, благословенна их память. Мы убедились воочию, что все 613 заповедей Торы, каждая из них, тяготеют к единому средоточию, которым является заповедь «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». И стало ясно, что эта заповедь может быть воплощена в жизнь только целым народом, каждый из сынов которого готов к этому.

Перевод Натана Файнгольда

1 Слово כלל (использованное в этом изречении и переведенное здесь как «принцип») подразумевает сумму частностей, соприсутствие которых обусловливает некую совокупность или обобщение. — Прим. пер.

2 Гер — иноплеменник, принявший еврейство. — Прим. пер.

3 Трактат Шаббат, лист 31а.

4 Тосафот со ссылкой на Иерусалимский Талмуд, трактат Кидушин, лист 20.

5 Трактат Авода зара, лист 2.

6 ѓа-ришоним — мудрецы XI-XVI вв. — от времен Раши до времен завершения «Шулхан-Аруха». — Прим. пер.

7 Ор эйн-соф — свет Бесконечного. — Прим. пер.

8 Йешайа 64:3.

9 Трактат Брахот, лист 34.

10 «Глаз не видел» — никто (в этом мире) не видел, «только Ты».

11 Сэфэр ѓа-Зоѓар — Книга Сияния.

12 Брэшит Раба, 44.

13 «Ибо диким осленком рождается человек», — сказано в Книге Ийова. — Прим. пер.

14 ѓилхот тшува (Стези возвращения), 10.

15 Трактат Кидушин, лист 30.

16 В Мишлей (Притчи Соломона) сказано (14:34): «Милосердие народов — грех». — Прим. пер.


Оглавление

Выбор еврейского имени [↑]

Тора часто сравнивает евреев со звездами (Берешит 15:5). Как звезды светят в ночной тьме, так и евреи должны нести в темный мир свет Торы; как звезды указывают путь странникам, так и евреи призваны показывать путь морали и нравственности. И так же, как звезды хранят секреты будущего, так от действий еврейского народа зависит будущее человечества, приближение окончательного освобождения.

Выбор еврейского имени очень ответственен — имя влияет на судьбу человека. Какие советы по выбору имени дает традиция?

Значение имени [↑]

Выбор имени для еврейского ребенка имеет огромное значение. Наши мудрецы говорят, что имя отражает сущность человека, его характер и судьбу. В Талмуде сказано, что в момент, когда родители нарекают новорожденного, их души посещает пророчество, небесная искра. Но даже при том, что Сам Всевышний дает нам подсказку, многим парам трудно определиться с выбором имени для младенца.

Как же правильно выбрать имя? Почему евреи не называют сына в честь отца? Можно ли назвать мальчика в честь бабушки или объявить его имя до Брит-милы (обрезания)?

Еврейские обычаи [↑]

В имени заложено не только будущее, но и прошлое. Ашкеназы традиционно дают имя в честь умершего родственника. Считается, что между его душой и душой новорожденного образуется некая метафизическая связь. Добрые дела тезки возвышают душу умершего, а хорошие качества предка оберегают и вдохновляют нового обладателя имени [другое объяснение: есть надежда на то, что ребёнок проявит все хорошие качества родственника, в честь которого он назван].

Как быть, если вы хотите назвать ребенка в честь ушедшего родственника, но кто-то из ныне здравствующей родни уже носит это имя? Ответ зависит от степени родства ребенка с потенциальным живым тезкой. Если это близкий родственник (кто-то из родителей, братьев-сестер или дедушек-бабушек), то лучше подыскать другое имя. Если же родственник дальний, то все в порядке.

У сефардов принято давать имя в честь живых, часто в честь дедушки. Это выводится из Талмуда (Шабат 134а), где говорится о ребенке, названном в честь раби Натана при жизни раби Натана.

В еврейском народе принято давать имена праведных людей из ТаНаХа (Тора, Пророки и Писания), например, называть мальчиков в честь праотцев — Авраам, Ицхак или Яаков, в честь еврейских пророков и царей, например, Шауль, Шмуэль, Давид, Шломо, Моше или Аарон, девочек в честь праматерей — Сара, Ривка, Рахель или Лея, или в честь других праведных женщин, о которых говорится в ТаНаХе, например, Двора, Йохевед или Хана.

Ещё есть обычай называть детей в честь великих раввинов и мудрецов Торы, как, например, Исраэль-Меир — в честь Хофец Хаима

Иногда имя выбирают в соответствии с праздником, во время которого родился ребенок. Например, если мальчик появился на свет в Пурим, его называют Мордехаем, а девочку — Эстер. Девочку, рожденную в Шавуот, можно назвать Рут, а детей, родившихся Девятого Ава — Менахем или Нехама.

Есть также обычай давать имена, встречающиеся в разделе Торы той недели, на которую приходится день рождения ребенка.

Как правило, мальчикам дают имя при обрезании на восьмой день, а девочкам — в первый Шабат после рождения, когда достают свиток Торы в синагоге [читайте на сайте материал про Чтение Торы].

Скрытый смысл [↑]

В святом языке имя — не просто набор букв, оно раскрывает сущность его обладателя.

Мидраш (Берешит Рабба 17:4) рассказывает, что первый человек, Адам, дал имена всем живым существам в соответствии с их сутью и предназначением. Предназначение осла, например, нести тяжелый материальный груз. Осел на иврите — «хамор». Это слово имеет тот же корень, что и слово «хомер» — «материя», «вещество».

Это же принцип применим и к людским именам. Лея [жена праотца Яакова. Прим.ред.] назвала своего четвертого сына Иегудой. Это имя — от корня, обозначающего «благодарность», а если в нем переставить буквы, то получится Святое Имя Всевышнего. Так Лея хотела выразить Ему особую благодарность (Берешит 29:35).

Эстер, имя героини Пурима, образовано от корня, обозначающего «сокрытие». Эстер была известна своей красотой, но её скрытая внутренняя красота превосходила внешнюю.

Еще один пример — популярное имя Ари, на иврите «лев». В еврейской литературе со львом сравнивается уверенный в себе, целеустремленный человек, который набрасывается на каждую возможность выполнить заповедь.

Бывают, конечно, и плохие имена. Вряд ли вы захотите назвать сына Нимрод, ведь оно — от корня, означающего «мятеж». Царь Нимрод восстал против Всевышнего, бросив нашего праотца Авраама в горящую печь.

Если вы хотите назвать мальчика в честь женщины, постарайтесь сохранить неизменным максимальное число букв. Например, Браха можно заменить на Барух, а Дина на Дан.

Еще несколько полезных правил [↑]

У многих из нас, кто хочет изменить своё имя на еврейское, возникает дополнительный вопрос — как «увязать» своё нееврейское имя с еврейским?

Некоторые переводят своё имя на иврит дословно — например, «Мила» это «Наоми» на иврите.

Некоторые выбирают ивритское имя по созвучию: Анатолий — Натан, Юрий — Ури, Виктор — Авигдор и т. д.

В любом случае, выбор имени — очень ответственный шаг, имя человека оказывает влияние на его судьбу и качества характера, и мы советуем обращаться с этим вопросом к вашему местному раввину…

Если семья живет за пределами Израиля, постарайтесь дать ребенку такое традиционно еврейское имя, которое также привычно звучит на языке этой страны. Например, Яков или Дина в России, Дэвид или Сара в англоязычных странах. Не следует давать одно, «еврейское», имя «для синагоги», а другое — которым ребенка на самом деле будут называть. Настоящее еврейское имя — хорошее средство против ассимиляции.

Мидраш (Бемидбар Рабба 20:21) рассказывает, что евреи удостоились чудесного освобождения из египетского рабства отчасти и потому, что не переняли египетские обычаи, а продолжали давать детям еврейские имена.

Многие родители не хотят называть ребенка в честь родственника, который умер молодым или неестественной смертью, опасаясь, что несчастья могут «перейти» к новому обладателю имени. Раби Моше Файнштейн дает по этому поводу несколько рекомендаций.

Если человек умер молодым, но своей смертью, и оставил после себя детей, то это не считается плохим знаком, и ребенка можно назвать в его честь. Пророк Шмуэль и царь Шломо умерли в возрасте 52 лет, и их имена всегда были и остаются популярными в нашем народе, т.е. это уже не считается, что человек умер в молодости.

Если же человек умер от неестественных причин, то раби Файнштейн рекомендует немного изменить имя. Например, евреи называют сыновей именем Йешайа в честь пророка Йешаягу, который был убит.

Раби Яков Каменецкий считает, что переход от «молодости» к «старости» происходит в 60 лет. В Талмуде (Моэд Катан 28а) рассказывается, что когда раби Йосефу исполнилось 60 лет, он устроил празднование по случаю начала долголетия.

Вопреки распространенному мнению, не запрещается объявлять имя новорожденного до обрезания, хотя многие так не делают. В полной мере, однако, мальчик получает душу только во время Брит-милы, и поэтому в метафизическом смысле до этого момента не имеет имени. Это выводят из того, что Всевышний дал новое имя нашему праотцу Аврааму после Брит-милы, когда тот был в возрасте 99 лет (Зоар — Лех-Леха 93а, Таамей Минхагим 929).

Все звезды именами называет… [↑]

Царь Давид писал: «…Исчисляет количество звезд, всех их именами называет» (Теилим 147:4). С древних времен звезды завораживали людей. Они «намекают» на секреты мироздания и тайны будущего. Они указывают путь странникам, озадачивают астрономов и вдохновляют исследователей. В бескрайнем темном небе они кажутся совсем маленькими, а их количество не поддается исчислению; но все они значимы в глазах Всевышнего. «Всех их именами называет». У каждой звезды — свое особое предназначение, и все они разные, не похожи друг на друга.

Тора часто сравнивает евреев со звездами (Берешит 15:5). Как звезды светят в ночной тьме, так и евреи должны нести в темный мир свет Торы; как звезды указывают путь странникам, так и евреи призваны показывать путь морали и нравственности.

И так же, как звезды хранят секреты будущего, так от действий еврейского народа зависит будущее человечества, приближение окончательного освобождения.

Звезды выглядят крошечными точками в бескрайнем ночном небе, а наш народ кажется маленьким и незначительным среди миллиардов людей на земном шаре. Всевышний дает имя каждой звезде потому, что все они важны для Него и дороги Ему, и точно так же Он участвует в наречении имени каждому еврейскому ребенку. У каждого еврея свое предназначение, мицва (заповедь), к которой он имеет особый дар, и каждый из нас излучает свой неповторимый свет.

В конце времен любовь Всевышнего к Своим детям не будет вызывать сомнений. После Девятого Ава мы всегда читаем: «Поднимите глаза ваши в высоту небес и посмотрите: Кто сотворил их? Тот, кто выводит воинство их счетом, всех их именами называет Он; от Великого могуществом и Мощного силой никто не скроется» (Йешаягу 40:26).

В конце времен все евреи вернутся в Иерусалим («никто не скроется»). Всевышний сочтет всех и даст каждому имя.

Порядок наречения имени [↑]

Итак, имя мальчику дают во время его обрезания.

У ашкеназских евреев, как указано выше, принято давать новорожденному имя покойного члена семьи, например, дедушки, дяди и т.д. — как бы увековечивая память об умершем. У сефардов, наоборот, имя ребенку дают в честь живущих.

Если родилась девочка, то ее имя в первый раз произносится над свитком Торы, к чтению которой вызывают ее отца.

После того как отрывок Торы прочитан, среди прочих благословений читаются два особых отрывка «Ми Шеберах» — за здоровье роженицы (жены вызванного к Торе) и новорожденного ребенка.

Если родился мальчик и он еще не обрезан — при чтении молитвы о его здоровье имени не называют. Если родилась девочка, то в этот момент она и получает свое имя.

Роженица благодарит Всевышнего за успешные роды и произносит благословение «аГомель»:

«Благословен Ты, Всевышний… за то что воздал мне добром».

Делается это в присутствии группы взрослых мужчин-евреев числом не менее десяти (см. материал про Миньян евреев).

Во время обрезания «аГомель» читается перед приглашенными на церемонию. Если же родилась девочка, то собирают специальный миньян мужчин в доме, или мать посещает синагогу в тот день, когда муж над свитком дает имя девочке. Отвечают на ее благословение женщины, присутствующие в женской части зала.

Отвечают на «аГомель» так:

«Амен. Кто воздал тебе добром, Тот и впредь будет воздавать тебе добром!»

Текст на иврите приведен в сидуре — сборнике еврейских молитв (см. «Чтение Торы»).

Читать дальше