Whatsapp
и
Telegram
!
Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Киндерлах, таере киндерлах, мои дорогие дети, помните, самая великая вещь на свете — делать людям добро»…

Я хочу рассказать одну особенную историю, обращаясь к душам наших детей, которые только слышали о Холокосте и о том, что случилось с шестью миллионами евреев… Дело не в цифре — шесть миллионов — мы потеряли так много святых людей. Гевалт, гевалт, гевалт!

Одним из величайших людей, погибших в Катастрофе, был раби Келонимус-Калмиш Шапиро — адмор из Пясечны, рав Варшавского гетто. Какая же душа была дана этому человеку, если ему было назначено стать хасидским Ребе в 18 лет перед Второй мировой войной!.. Это должна была быть совершенно особенная душа…

Он говорил: «Детям, когда им пять лет, так нужен ребе, так нужен кто-то, кто поможет им присоединить свою душу к самым высотам на Небесах». Вокруг Ребе было целое царство детей. Мои прекрасные братья, сестры и дети, представьте себе, как множество евреев приходят и приезжают в Пясечны, и взрослым людям раби Келонимус-Калмиш говорит: «Ты и без меня справишься, а этот ребенок нуждается во мне». Он мог просидеть с пятилетним, семилетним или двенадцатилетним мальчиком и проговорить всю ночь напролет.

В ешиве ребе Келонимуса-Калмиша учились тысячи детей, для которых он был и отцом, и матерью, и лучшим другом.

В Варшавском гетто Ребе написал книгу «Эш кодеш» (Святой огонь), где были собраны его субботние беседы о Торе. Ребе знал, что не выживет, и спрятал рукопись в гетто под большим камнем. После окончания войны один мальчик подошел к американскому солдату и предложил купить у него какие-то бумаги за доллар.

Солдат купил бумаги, вгляделся в написанные слова и понял, что написано на иврите. Он показал рукопись своему капеллану, которым в то время был рабби Холландер, и тот издал книгу. Я видел ее, и там написано на иврите, на английском и на немецком: «Когда вы найдете эту книгу, наверное, уже не останется евреев в Германии, не останется евреев в Европе, не останется евреев в мире. Но в Иерусалиме всегда будут евреи. Пожалуйста, найдите там еврея и умоляйте его от моего имени, чтобы он издал эту книгу. Я обещаю, что буду молиться перед троном Творца за того, кто напечатает ее».

Книга увидела свет — невозможно поверить в это! Я всех спрашивал — где же эти дети, которых учил раби Келонимус? Как бы я хотел поговорить с ними! Мне отвечали, что никого не осталось.

Сейчас раскройте ваши сердца, мои друзья. Однажды, несколько лет назад я шел вдоль Яркона — прибрежной улицы Тель-Авива — и увидел горбуна, который подметал улицу. Лицо его было прекрасно, но все тело было обезображено. У меня возникло ощущение, что в этом человеке было что-то особенное, и я обратился к нему:

— Шалом!

Он ответил мне с тяжелым польско-идишистским акцентом:

— Алахем шулем.

— Алахем шулем? Ты из Польши?

— Да, я из Пясечны.

Я не верил своим ушам! Из Пясечны?

— Встречал ли ты когда-то святого раби Келонимуса-Калмиша?

— Что значит — встречал? Я был его учеником с пяти до одиннадцати лет. Когда мне было одиннадцать, меня отвезли в Освенцим. Я был таким высоким, крепким и сильным, что они думали, что мне семнадцать. В Освенциме мне переломали все кости, и вот — сам видишь, что со мной стало. У меня нет никого во всем мире, совсем никого, — сказал он и продолжил подметать улицу.

Я стал просить горбуна:

— Послушай, всю свою жизнь я ждал, когда я встречу тебя — одного из учеников ребе Келонимуса-Кальмиша. Пожалуйста, прошу тебя, скажи мне что-то из его учения, из Торы Ребе!

Он посмотрел на меня и сказал:

— Ты думаешь, что после пяти лет в Освенциме я помню что-то из учения?

Я ответил:

— Да! Я уверен в этом. Не может быть, чтобы ты мог забыть то, чему учил тебя ребе Келонимус-Калмиш.

Это был настоящий еврей, настоящий хасид. Он сказал:

— Хорошо, подожди.

Он прислонил свою метлу к стене и пошел омыть руки. Потом поправил пиджак, подтянул ремень и спросил:

— Ты действительно хочешь услышать то, что я тебе скажу?

Я поклялся ему, что очень хочу и что буду нести его слово Торы по всему миру… Никогда в жизни не видел я таких крупных слёз.

— Я хочу, чтобы ты знал: пока Машиах не придет, никогда не будет такого шаббата, как тот, когда мой Святой Ребе танцевал с песней «Приди с миром». Ты не можешь себе представить, как Ребе пел «Шулем алайхем» — мы слышали голоса ангелов… Ты не можешь представить себе, как Ребе делал кидуш для сотен детей — сколько было в этом кидуше святости…

Он учил нас недельной главе между рыбой и супом, между супом и курицей, между курицей и десертом и после святого слова всегда говорил: «Киндерлах, таере киндерлах, мои дорогие дети, помните, самая великая вещь на свете — делать людям добро. Помните об этом, дети…»

— Когда меня привезли в Освенцим, я знал, что вся моя семья уничтожена, и хотел покончить жизнь самоубийством. Но в последний момент я услышал голос моего Ребе: «Мои дорогие дети, помните, самая великая вещь на свете — делать людям добро…»

Знаете ли вы, сколько добра можно сделать ночью в Освенциме? Люди лежат на полу и плачут; ни у кого нет больше сил слушать их истории. Я шел от одного человека к другому и спрашивал: «Почему ты плачешь?» Они рассказывали мне про своих детей, про своих жен, которых они никогда в этой жизни не увидят, пока Машиах не придет. Я держал их за руки и плакал вместе с ними. Несколько недель спустя я уже был на грани и снова был готов убить себя, но в последний момент вновь услышал голос моего Ребе…

Теперь я здесь, в Тель-Авиве, и поверь мне, я совсем один. Бывает, что тоска подступает ко мне, я снимаю ботинки и захожу в море, пока вода не доходит мне до носа… И вдруг я слышу, как Ребе говорит мне: «Самая великая вещь на свете — делать людям добро…» Ты знаешь, как много добра можно сделать на улицах мира?..

Это было после Рош аШана. Мне пришлось улететь в Нью-Йорк, а в первую ночь Хануки я вернулся в Израиль и на следующее утро пошел на Яркон — искать горбуна, но не мог его найти. Я спросил у людей, не видели ли они Святого Горбуна, уборщика улиц. Мне ответили:

— Разве ты не знаешь? На второй день Суккот он покинул этот мир.

Послушайте меня, дети, когда Мошиах придет — да придет он вскоре! — все святые люди вернутся в этот мир из могил, и Святой Горбун, Святой Уборщик улиц, тоже вернется. Он будет чистить улицы мира. Знаете ли вы, как он будет чистить улицы? Он будет идти от одного края мира к другому и учить людей, что самая великая вещь на свете — делать людям добро…

Из устных рассказов р. Шломо Карлибаха. Перевод Батшевы Эскин.


Тора содержит учение Б-га о морали и Его воззрение на этот мир. Тора была дана еврейскому народу на горе Синай; это событие означало рождение народа Израиля как нации, обладающей определенной целью. Поэтому Тору можно назвать конституцией еврейского народа. Читать дальше

Перевод Торы на греческий язык — в чем проблема?

Рав Мордехай Райхинштейн

Тору невозможно точно перевести, полностью передав смысл оригинала. Но разве можно со стопроцентной точностью перевести на другой язык хоть что-нибудь?

Где Тора?

Журнал «Мир Торы»

Постичь Творца в этом мире непросто. Но пользуясь правилами, которые были установлены нашими мудрецами, можно найти Его присутствие в будничной жизни.

Книга основ 7. Важность соответствующего настроя души при исполнении заповедей

Рав Йосеф Альбо,
из цикла «Книга Основ»

Заповеди Торы лишь тогда приносят исполняющему их человеческое совершенство или поднимают его на какую-нибудь ступеньку в нем, когда исполняются с должным намерением

Притчи Магида из Дубно 7. Награда за Тору

Магид из Дубно,
из цикла «Притчи Магида из Дубно»

Человек, которому перестали продавать товары в кредит, отправляется в большой город. Притча о нехватке места в чемодане.