Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Сказал рабби Зейра: Нельзя пообещать ребенку что-либо и не выполнить обещания, так как этим ты учишь его лжи.»Трактат Сукка 36:2
Моавский царь, чье имя носит глава, посылает секретное посольство к сильнейшему из практиковавших тогда специалистов широчайшего профиля

Вся глава — два абзаца: первый — про неприятности у антисемитов, второй — про неприятности у евреев.

Первый — очень большой, и в нем красочно и подробно описываются враги, которые, когда антисемитский заговор потерпел неудачу, еще чуток потоптались, поругались промеж собой да и разошлись.

Второй — очень маленький, и в нем незатейливо и конспективно описываются евреи, которые, благодаря самоотверженному просветительству соблазнительных моавитянок, прямо-таки прикипели к разрекламированной девушками религии и массово погибли от очередной летальной эпидемии — в количестве 24 тысяч человек.

Не замирая долее на сравнении неприятностей у тех и у этих (нечего обсуждать — в этом не лучшем из миров там, где у них — моральный ущерб, у нас — десятки тысяч убитыми), обратимся непосредственно к содержимому первого абзаца, к знакомому до боли, реалистическому до мурашек портрету двух великих антисемитов.

История не первого и не последнего воплощения сладкой мечты «извести под корень» разворачивается на фоне побед еврейского оружия над местными воинственными эморийскими царями — Сихоном и Огом, побед значительных и громких, чьим описанием завершается предыдущая глава «Хукас». Место действия — еще одно прилежащие к тогдашней границе Святой Земли государство — Моав. Оценкой создавшейся политической ситуации начинается глава, и с этой совершенно неправильной оценкой новоиспеченный моавский царь, чье имя носит глава, посылает секретное посольство к сильнейшему из практиковавших тогда специалистов широчайшего профиля (снятие и наведение порчи, сглаза; сильный приворот и отворот от соперницы, заговор на желание, обряд на бизнес — гарантия 100%) — «очень сильного мага» звали Билам (в нееврейском произношении Валаам).

Описывая ужасное положение со всей убедительностью и красноречием юдофоба, взбудораженного еврейским наступлением, царь Балак (никудышный был аналитик) прогнозирует, что теперь эта община (коhол קהל) «оближет всю нашу округу так, как бык слизывает полевую зелень» — то есть еще чуть-чуть — и отпрыски израилевы нас всех, — как корова — языком (в целях расширения территории и успокаивающей профилактической зачистки — как объясняет рабейну Овадья Сфорно). На основе всех этих соображений Моав даже мирится с традиционно враждебным ему Мидьяном, ибо ненависть к евреям, как водится, гораздо сильнее ненависти друг к другу.

Балакова голова, естественно, не приемлет, не допускает того, что идущих (наконец, после сорокалетних шатаний) в землю Кнаан евреев не интересует ни Моав, ни Мидьян. Упорно не осознается также и то, что все лихие победы над эморийцами были одержаны евреями нехотя, в силу нежелательных обстоятельств: покойные дикари просто не давали пройти по своей территории к вожделенной границе Святой Земли, несмотря на все заверения и обещания сделать это без единого выстрела.

В результате досадной ошибки политологов царь Балак «заказал» целый народ.

Наученный предыдущими событиями, он не стал «искать большое поле» и устраивать очередное побоище. Инструментом геноцида решено было сделать проклятие, глобальную порчу, за высокооплачиваемым исполнителем которой немедленно было послано. Балак «выписан» грубыми, мощными мазками, и его не лишенный логики план наполнен и переполнен откровенной ненавистью; антисемит с открытым забралом — далеко не худшая разновидность.

Выездной волшебник Билам (действительно незаурядный мастер чуть ли не с претензиями на пророчество) — совершенно иной тип — несравненно более тонкий и отвратительный. При прочтении явственно ощущается, что глаза этого человека были постоянно благоговейно воздеты к небесам; в связной и сладкой речи — чуть ли не в каждом предложении — присутствует Имя Творца. «Идите в землю вашу», — заявляет Билам моавским посланникам: «Ибо отказывается Вс-вышний дать мне пойти с вами», воображение неминуемо пририсовывает к этим чудным словам соответствующие атрибуты святости и возвышенно-прекрасное облачение.

Справьтесь у любого, кому лично приносили глубокие искренние извинения наследники организаторов погромов и депортаций, и Вам непременно расскажут, какое громадное облегчение и просветление приносит душе такой благородный жест, даже если он и запаздывает лет эдак на пятьдесят (сто или двести). Слезы умиления и восторга заволакивают и душат, хочется… чуть ли не обняться; сам готов просить прощения — за то, что выжил (в очередной раз) и опять являешь собой ходячий упрек этим истинно святым людям.

Указание свыше не ходить к царю Моава и «не проклинать народ, который благословен», не то, чтобы игнорируется — просто делается все возможное для изменения этого указания: второе посольство тоже остается у Билама, который ждет нового вещего сна, новой весточки, выпрашивает разрешение на проклятие. «Человека ведут по той дороге, по которой он сам хочет пойти», — гласит талмудическая мудрость.

Колдун с повадками святоши получает приказ идти, но при этом — «остерегаться говорить только то, что Творец укажет». И Билам идет (не для того, конечно, чтобы благословлять — этого не заказывали). Смелое намерение — в конце концов обойти, обхитрить и навести-таки порчу — мгновенно навлекает неприятности. Довольно странная часть истории — с ангелом и ослицей — очевидно нуждается в расшифровке: ангел мешает — ослица сходит с дороги, ангел мешает — ослица прижимается к стене (вместе с ногой Билама), ангел — снова, ослица ложится под хозяином, получает палкой и говорит человечьим голосом…

Уже упомянутый Сфорно замечательно просто объясняет эти необычайные явления. Билама, этого бесспорно значительного, неординарного человека, всеми способами — вплоть до шоковой терапии (говорящая ослица) — подталкивали к раскаянию, к отмене всех запланированных мероприятий; он должен был отказаться от идеи проклятия — не по прямому Приказу свыше, а сам — в крайнем случае, благодаря намеку. Однако, окрыленный ненавистью (и корыстью) специалист широкого профиля ничего не заметил.

В объяснении Раши обнаруживаем (по поводу трех появлений ангела) несколько загадочных слов: «Признаки праотцов показал ему», — словно бы проговаривается Раши и не добавляет ни слова к этой не для всех ясной фразе. Книга «Даас Зкейним» (поколение внуков Раши) с одной стороны разъясняет эту идею, но с другой, как кажется, только затрудняет понимание ситуации.

Первый раз ангел загораживает дорогу, идущую через поле (хочешь проклясть потомков Авраама — можешь «объехать» с двух сторон, ибо кроме Ицхака, который — прямо, есть еще «побочные дети»: Ишмаэль и сыновья Ктуры — хочешь, проезжай слева, хочешь — справа…). Второй раз ангел встает в довольно узком проходе между каменными оградами (хочешь проклясть потомков Ицхака — «объезжай» с одной стороны, ибо кроме Яакова, который — прямо, есть единственный вариант — Эсав). В третий раз ангел уже безнадежно затыкает узенькую тропинку, где ни слева, ни справа не объедешь (хочешь проклясть потомков Яакова — то есть именно евреев — уж извини…).

Замечательное раскрытие дедушкиной фразы, только вот… нехорошо, что больно странное получается у Высочайшего посланника поведение: он что же, радушно предлагает проклять (вместо евреев) какой-нибудь из других народов — на выбор? Выглядит как поломка в механизме. Правда, можно предположить кое-что получше компьютерного вируса. Скорее всего, ангел (ну хотя бы он) не пришел никого «подставлять». Его функцией было что-то как можно нагляднее разъяснить.

Авраам и его главное качество (качество милости, любви — Хесед) еще достаточно уязвимы (у Авраама было, кроме Ицхака, семь не самых святых сыновей от наложницы). Ицхак и его главное качество (качество справедливости, силы — Гвуро) уязвимы только со стороны Эсава, ибо косматый брат-антипод Яакова был единственным не слишком праведным порождением своего отца. (Наверное, поэтому в первом случае действие происходило на широком пространстве, в поле, а во втором — в узком месте между каменными границами — в полном согласии с «новогодними» словами царя Давида (про шофар): «Из узкого воззвал я к Вс-вышнему, ответь мне в широком, Вс-вышний», — мне, боящемуся суда ответь милостью…). И только Яаков и его главное качество (качество совершенного, полного равновесия — Тиферес) — не уязвимы ни с какой стороны, тут «не объедешь» даже на самой «прямой ослице» — проклятие отменяется, вот они — «показанные признаки (качества) праотцов».

И Билам тоже — обязательно поймет это (правда, не раньше, чем станет поздно) и скажет свое великое, нашептанное свыше «Ма тойву ойhолехо Яакойв (מה טובו אהליך יעקב)» (как хороши шатры твои, Яаков), именно Яаков — бхир hоовойс (בחיר האבות) — избранный из праотцов, не побежденный в свое время еще одним арамейским колдуном — Лаваном, чья душа, не нашедшая покоя от ненависти, переселилась в Билама, что упомянуто в Таргум Йойносон и разъяснено в писаниях Аризаля.

О дальнейших событиях емко высказывается в книге «Дворим», в пятой книге Торы, сам Моше: «И перевернул ради тебя (то есть ради еврейского народа) Вс-вышний проклятие в благословение, не пожелал Вс-вышний уничтожить тебя». Очень важное заявление. Выясняется, что если бы виртуозное, капитальное наведение порчи состоялось, речь бы шла о катастрофических последствиях.

Если подробно изучить или хотя бы внимательно прочитать знаменитое «благословение Билама» с точки зрения того, что они — насильственно перевернутые (вывернутые наизнанку) проклятия, становится понятно, что по сравнению с этим способным на многое человеком (тоже «богобоязненным» и «богомольным»), все религиозные вдохновители банальных погромщиков — почти безвредные болтуны. Если взять со знаком «минус» все эти чудесные пожелания (вместо «как хороши» — как «как плохи», вместо «Вс-вышний не проклинает» — ну вы понимаете), объективно вряд ли найдется что-нибудь, чего не собирался наслать на нас с Вами этот восхитительный образец смирения перед Небесами.

Так вот иногда слушаешь, слушаешь чьи-то сладчайшие речи, утопаешь в добрых пожеланиях и похвалах и не догадываешься, что весь этот прелестный текст планировался как поток умопомрачительных поношений и только по великому Милосердию Создателя вывернут, как рукав.

И все же, после провала заговора с проклятием, враг исхитрился-таки придумать такой план, который, к огромному сожалению, почти никогда не дает осечек, ибо (как с непреходящей грустью отмечает Талмуд) «наш человек» никогда бы не поклонялся идолам, если бы не одно их «преимущество»: они не запрещают разврат. Однако, эту историю мы, пожалуй, отнесем к следующей главе…

Из «Книги для изучения Торы»


Согласно объяснению многих еврейских мудрецов, поскольку человек состоит из двух противоположных «компонентов» — тела и духа, ему даны были два пути использования материальных вещей — материальный и духовный. Но, как известно, иудаизм строго регламентирует, какие способы воздействия возможны, а какие строго запрещены. Читать дальше

Кицур Шульхан Арух 166. Запрет гадания, астрологии и колдовства

Рав Шломо Ганцфрид,
из цикла «Кицур Шульхан Арух»

Избранные главы из алахического кодекса Кицур Шульхан Арух

Мидраш рассказывает. Недельная глава Ваэра

Рав Моше Вейсман,
из цикла «Мидраш рассказывает»

Сборник мидрашей о недельной главе Торы.

Ваэра. Зачем создавать трудности, чтобы их преодолевать?

Рав Бенцион Зильбер

Всевышний снова посылает Моше и Аарона к фараону с требованием отпустить еврейский народ, чтобы он служил Б-гу. В доказательство, что Моше действительно послан Б-гом, Всевышний велит ему явить фараону чудо: превратить свой посох в змея. Фараон отказывается выполнить требование Всевышнего. За этим следуют десять ударов по Египту, которые должны заставить фараона подчиниться требованию Б-га. О каждом из них Моше заранее предупреждает фараона. Каждый из них представляет собой чудо, совершаемое Моше и Аароном. В нашей главе говорится о семи из этих десяти ударов. Сначала вода во всем Египте превращена в кровь — это первая «египетская казнь». Затем землю Египта и жилища египтян заполняют лягушки. Третьей казнью стало нашествие вшей на людей и скот. После этого удара египетские маги признали в действиях Моше перст Б-га, но фараон остался непреклонен. Четвертой казнью было нашествие на Египет хищных зверей, пятой — мор среди домашнего скота, шестой — воспаление кожи, переходящее в язвы, у людей и у скота, седьмой — град, уничтоживший растительность, скот, не угнанный с пастбищ, и египтян, которые после предупреждения не сочли нужным укрыться в доме. Сказано, что после шестой казни Всевышний «ожесточил» сердце фараона, т.е. придал ему упорство. При всех семи казнях евреи находились в особом положении: для них вода осталась водой, лягушки, вши, мор скота и язвы их не беспокоили. Особо оговорено, что две казни: нашествие хищных зверей и град — не коснулись земли Гошен, где жила основная часть евреев, как будто между Гошеном и остальным Египтом стояла невидимая стена.