Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Только семь дней в году, во время праздника Сукот, на жертвенник, помимо вина, возливали воду.

Всякий раз, когда в Храме в жертву Вс-вышнему приносилось животное, вместе с ним приносилась и «растительная» жертва, состоявшая из муки и масла. Кроме того, на жертвенник возливали вино. Всюду, где в Торе упоминается слово «возлияние», имеется в виду возлияние вина.

В жертву приносились различные животные: быки, бараны и овцы. Каждому виду животных соответствовало свое возлияние: быку — половина гина или шесть логов вина (около двух литров); барану — треть гина или четыре лога вина (примерно литр с третью); овце — четверть гина или три лога вина (приблизительно один литр).

Эти возлияния совершались в Храме изо дня в день.

Лишь семь дней в году, во время праздника Сукот, на жертвенник, помимо вина, возливали воду. Это возлияние сопровождало только постоянные жертвы, приносимые в Храме по утрам. К этим ежедневным жертвам добавлялись два возлияния: винное и водное.

На вершине жертвенника стояли две серебряные чаши. Горлышко чаши, предназначенной для вина, было несколько шире, чем горлышко чаши, предназначенной для воды. Коген наливал три лога вина в одну чашу и три лога воды — в другую, брал в правую руку чашу с вином, а в левую — чашу с водой и совершал оба возлияния в юго-западном углу жертвенника. Вино и вода равномерно вытекали из обеих чаш (хотя вино более вязко, чем вода, оно успевало вытечь за то же время из более широкого отверстия). Обе жидкости стекали к основанию жертвенника и далее — в полость, называвшуюся шитин и уходившую далеко в глубь земли. Через нее вода и вино выливались в бездну. Так поступали в течение всех семи дней праздника. Это возлияние и называлось «возлиянием вод».

Заповедь «возлияния вод» не упоминается в Торе прямо — мудрецы получили ее по традиции, ведущейся от Моше с горы Синай, где была дарована Тора. Однако и в Торе есть косвенное упоминание о ней.

Только рассказывая о празднике Сукот, Тора говорит (Бамидбар, 29): «И хлебное приношение с его возлияниями». О возлияниях здесь говорится во множественном числе, тогда как о приношениях — в единственном.

Таким образом, подразумевается, что на каждую жертву в эти дни должны приходиться по крайней мере два возлияния.

Далее говорится: «И их приношение с его возлияниями», хотя во всех других аналогичных местах говорится иначе: «с его возлиянием». Это — косвенное упоминание о водном возлиянии, скрытое в Торе.

Радость и воодушевление

Все действия, связанные с празднованием Сукот, совершаются с особой радостью и воодушевлением, ибо радоваться в эти дни — особая заповедь Торы.

Тора ни разу не использовала слово симха (радость) в рассказе о празднике Песах и только один раз — говоря о празднике Шавуот.

Зато, говоря о Сукот, Тора трижды употребляет это слово: «И будете радоваться перед Г-сподом Б-гом вашим» (Ваикра, 23); «И будешь радоваться празднику твоему» (Дварим, 16); «И будешь ты только радоваться» (там же). Поэтому исполнение заповедей праздника требуют особенного, радостного настроения и воодушевления.

Однако веселье, сопровождавшее церемонию «возлияния вод», превосходило все другие радостные события праздника и всего года.

Забота о трех логах первозданно чистой воды, которые должны были быть вылиты на жертвенник, необременительная сама по себе, занимала когенов и левитов, старейшин и ученых, уважаемых граждан и простых людей, в том числе женщин и детей, в течение пятнадцати часов каждый день — от момента завершения предвечернего жертвоприношения (за два с половиной часа до наступления темноты) и до окончания утреннего постоянного жертвоприношения — за исключением субботы и первого дня праздника!

Когены, левиты и весь Израиль собирались тут. Когены трубили в трубы, черпали воду и возливали ее, храмовый двор был ярко освещен и свет заливал весь Иерусалим.

Левиты играли на своих музыкальных инструментах; благочестивые ученые, седые мудрецы плясали, кружились и подпрыгивали изо всех сил, почтенные горожане распевали песни — словом, «каждая душа славила Г-спода». И так весь вечер и всю ночь, до конца первого часа утренней стражи.

Только после того, как когены заканчивали утреннее жертвоприношение и трубили в рог, люди расходились на утреннюю молитву, изучать Тору и по другим благочестивым делам. Однако они снова возвращались в Храм в два с половиной часа пополудни.

Водочерпание

Во время этого празднества — «празднества водочерпания» — когены черпали воду для возлияния из источника Шилоах.

Танах говорит (Йешайя, 12): «Черпайте воду с ликованием из источника спасения».

Другие книги рассказывают, что «источник спасения» — это Шилоах, потому что его водами помазывали на царство царей из дома Давида, приносящих Израилю спасение.

Всякий, кому довелось принимать участие в этом празднестве, черпал в нем веселье и уверенность в спасении.

В Иерусалимском Талмуде сказано (Сука, 5): «Эта заповедь названа “черпанием вод”, потому что во время его черпают дух святости». И далее: «Иона бен Амитай был в числе паломников, присоединился к празднованию водочерпания, и к нему снизошел Вс-вышний [он стал пророком в Израиле]. Чему это должно нас научить? Святость обитает там, где царит веселье».

Радость водочерпания

Наши мудрецы учат: «Кто не видел “празднества водочерпания” — тот не знал настоящей радости в жизни».

На исходе первого дня праздника во внешнем дворе Храма возводилась специальная платформа: в особые гнезда в стенах Храма вставлялись стальные консоли, на которые укладывались доски; получалась длинная галерея, окружавшая внешний двор с трех сторон: с юга, востока и севера. Женщины сидели на галерее сверху, а мужчины стояли внизу во дворе.

Длина двора равнялась ста восьмидесяти семи локтям, а ширина — ста тридцати пяти. На этом небольшом пространстве собирались десятки тысяч людей, и всем всегда хватало места! Это было одно из чудес Храма.

Во дворе были вкопаны в землю золотые светильники высотой в пятьдесят (по некоторым источникам — в сто) локтей. На вершине каждого светильника устанавливались четыре золотые чаши.

К каждому светильнику были приставлены четыре лестницы — по одной на чашу — и четверо мальчиков (детей храмовых священников) взбирались по ним наверх, держа в руках кувшины с маслом по тридцать логов (10 литров) в каждом.

Они заливали масло в светильники и вставляли толстые фитили. Когда эти светильники были зажжены, в Иерусалиме не оставалось ни одного неосвещенного двора. Храмовая гора возвышалась над всем городом, светильники находились еще выше и повсюду становилось так светло, что в самой отдаленной точке Иерусалима женщины могли перебирать пшено при свете праздничных огней.

В праздничной толпе музыканты играли на своих инструментах — флейте, киноре и цимбалах, — а те, кто не умел на них играть, подражали их звукам.

Старейшины — члены Сангедрина, ученые и именитые люди танцевали при свете факелов, подбрасывали факелы вверх и жонглировали ими. Их каблуки отбивали чечетку на камнях храмового двора, факелы взлетали высоко вверх, и все уста громко восхваляли Вс-вышнего!

К этому веселью допускались только величайшие мудрецы Израиля, главы ешив, члены Сангедрина и старейшины, великие ученые и благочестивые Б-гобоязненные люди — они радовались и веселили народ. Этой чести надо было удостоиться. Все остальные — мужчины, женщины и дети — приходили для того, чтобы посмотреть и послушать.

О раббане Шимоне бен Гамлиэле рассказывают, что во время праздничного веселья он брал в руки восемь факелов и так ловко жонглировал ими, что ни один из них в воздухе не касался другого.

Склоняясь в поклоне, он касался земли большими пальцами рук, нагибался, целовал камни двора и выпрямлялся. Никто другой не мог повторить этот поклон!

Пока мудрецы и праведники веселили народ в верхнем дворе, левиты спускались по пятнадцати ступеням в нижний двор (этим ступеням соответствуют пятнадцать Псалмов — «Песен восхождения», сложенных царем Давидом).

Останавливаясь на каждой ступени, они играли на кинорах, тимпанах, арфах, трубах, волынках и множестве других инструментов, восхваляя Имя Вс-вышнего вплоть до самых петушиных криков. Однако веселье не отменяло законов субботы и йом това.

Двое когенов с трубами в руках стояли у ворот, соединявших верхний двор с нижним.

С первым криком петуха веселье прерывалось, когены начинали трубить и спускаться вниз. На десятой ступени они трубили дважды. Спустившись на нижний двор, они вновь начинали трубить и трубили не переставая, пока не достигали ворот, ведущих с нижнего двора на Храмовую гору.

Ворота выходили на восток, и, минуя их, когены поворачивались спиной к солнцу, обращали лица на запад, к Храму, к Святая Святых, и каялись в грехах своих предшественников, священников, служивших в Первом Храме..

Когены говорили: «В этом месте наши отцы, повернувшись спиной к Храму, кланялись солнцу, восходящему на востоке. (Об этом написано в Книге Йехезкеля, гл. 8.) А мы — глаза наши устремлены к Г-споду!»

Это покаяние было необходимо, потому что Шилоах, куда когены должны были отправиться, находится к востоку от Храмовой горы, и люди могли подумать, что они идут поклониться восходящему солнцу.

Они спускались к источнику Шилоах, наполняли водой золотой кувшин, вмещавший три лога, и возвращались на Храмовую гору, а оттуда — во внешний двор. Затем они поднимались на пятнадцать ступеней и достигали Водных ворот, Шаар га-Майим. Эти ворота открывались только в праздник — для того, чтобы внести через них воду для возлияния.

В воротах они останавливались и, прежде чем вступить во внутренний двор, снова трубили в трубы. В это время другой коген заканчивал жертвоприношение. Коген с золотым сосудом в руках поднимался к юго-западному углу жертвенника, под которым находился шитин, где и совершалось возлияние.

Там стояли две серебряные чаши, предназначенные для возлияния. Одну из них коген наполнял водой из золотого кувшина, а другую — вином.

Затем он брал в правую руку чашу с вином и протягивал ее к востоку, а в левую руку, направленную на запад, к Храму, — чашу с водой, воздевал обе руки к небу, чтобы народ мог видеть, как совершается возлияние, и возливал одновременно из обеих чаш вино и воду на жертвенник, откуда они стекали в подземелье.

Для чего надо было поднимать чаши на вытянутых руках — так, чтобы народ мог их видеть?

Дело в том, что цадоким (саддукеи) оспаривали постановления мудрецов и, в частности, не считали возлияние вод заповедью. Однажды коген-саддукей, вместо того, чтобы перелить воду из золотого кувшина в серебряную чашу, выплеснул ее себе под ноги. Народ немедленно забросал его этрогами и камнями, повредившими угол жертвенника и сделавшими его на некоторое время негодным для священного служения.

После этого мудрецы постановили: коген, совершающий возлияние, должен воздеть руки к небу и совершить возлияние на глазах у всего народа.

Пока коген совершал возлияние, левиты стояли на своих возвышениях возле жертвенника и пели, аккомпанируя себе на девяноста трех музыкальных инструментах, песнь этого дня, Мизмор ле-Давид.

Пение Псалма дважды прерывалось трублением, а после его завершения трубили в третий раз.

Всякий раз, когда раздавался звук трубы, весь народ, находившийся во дворе Храма, преклонял колени и падал ниц.

Когда левиты заканчивали пение псалма, народ расходился по домам в добром расположении духа.

Расставаясь, люди желали друг другу: «Пусть Благословит тебя Г-сподь с Сиона, и удостоишься ты видеть Иерусалим благоденствующим во все дни жизни своей; увидишь ты сыновей у сынов своих и мир для всего Израиля».

Сказал рабби Иегошуа бен Ханания: «Все дни, пока мы веселились и радовались празднику водочерпания, мы не смыкали глаз.

Как это получалось? На рассвете — утреннее жертвоприношение в Храме. Затем — молитва. Затем — Корбан Мусаф — дополнительная праздничная жертва в Храме. Затем — праздничная молитва Мусаф. Потом мы шли в дом учения. После этого — трапеза. После трапезы — предвечерняя молитва. Затем — снова в Храм, на Минху — предвечернее жертвоприношение, — а после этого — в течение всей ночи — праздник водочерпания.» (Сука, 53)

Радость и почет

Одно из самых замечательных человеческих качеств — это способность радоваться заповеди, исполняя ее. В глазах Вс-вышнего эта радость важнее, чем сама заповедь.

Некоторые люди исполняют заповеди из боязни, по привычке или желая покрасоваться перед другими. Но тот, кто радуется заповеди, не таков — он служит Вс-вышнему из любви к Нему и его законам. Поэтому не прав тот, кто скажет, хотя бы и только себе самому: «Я человек образованный и высокопоставленный — не к лицу мне плясать и кружиться на глазах у простого народа».

Никто не пользовался таким почетом, как царь Давид. Но и он не стеснялся плясать вместе со всеми, чтобы оказать почет Вс-вышнему, ибо не было для него большей чести, чем эта. Поэтому и унаследовал Давид славу и почет для себя и своих потомков.

Поэтому во время праздника водочерпания в Храме самые уважаемые люди, не боясь уронить свою честь, плясали и веселились, чтобы оказать почет Вс-вышнему. Сами себя они считали людьми простыми и скромными и не боялись стать посмешищем, исполняя заповедь веселить и развлекать народ в этот день.

События этого дня как бы говорили: перед лицом Вс-вышнего нет у человека ни мудрости, ни величия, ни почета. Только Он один достоин величия и почета и любая Его заповедь, любой намек, найденный мудрецами в Торе, тысячекратно перевешивает славу величайших государей, повелевавших царями — даже таких, как Давид или Шломо.

Об этом пишет наш учитель Рамбам:

«Радость, испытываемая человеком при исполнении заповеди, и любовь к Вс-вышнему, заповедавшему ее, — важнейшая часть служения.

Тот, кто сдерживает свои чувства, исполняя заповедь, заслуживает наказания, как сказано: “За то, что не служил ты Г-споду Б-гу твоему в радости и добросердечии”. (Дварим, 28)

Человек, жаждущий почета, — грешник и глупец. От этого предостерегал нас царь Шломо, сказав (Мишлей, 25): “Не красуйся перед Царем”. Наоборот, скромный, считающий себя ничтожным человек истинно велик, ибо настоящего уважения заслуживает лишь тот, кто служит Вс-вышнему из любви.

Так сказал Давид, царь Израиля (Шмуэлъ II, 6): “И я еще больше унижу себя и стану ничтожнее в глазах своих”. Ибо нет большей чести, чем радоваться перед лицом Вс-вышнего.»

Радость возвращения к истокам

Почему возлияние вод совершалось именно в Сукот?

Почему это событие сопровождалось весельем?

Почему именно благочестивые и праведные люди больше всех радовались в этот день?

Вот как отвечают на эти вопросы наши мудрецы.

Самое счастливое мгновение в жизни человека — это мгновение, когда он прикасается к своим истокам. Когда он вновь припадает губами к Источнику, его охватывает ликование.

Смысл жизни народа Израиля в том, чтобы вновь приникнуть к Источнику вечной жизни. Сыны Израиля знают, что их жизнь и благополучие находятся в руках Вс-вышнего — все исходит от Него. Даже изучение Торы, исполнение заповедей и добрые дела — это милость Того, кто даровал Тору, заповеди и стремление к добру Своим сыновьям.

Пока сыны Израиля помнят об этом, они подобны человеку, прильнувшему к Источнику. Но что, если они возгордятся и забудут об этом?

Тогда многие из них скажут, если не вслух, то в сердце: наши способности, наша мощь доставили нам преуспеяние и успех.

Другие скажут: я удостоился этого благодаря своей праведности.

Те, кто изучают Тору, решат: все это — благодаря моей мудрости.

Когда большинство народа так считает — у него нет защиты от ненавистников Израиля, ибо он сам оторвал себя от своего Источника. Даже исполнение заповедей, изучение Торы и добрые дела не помогают, если они густо приправлены гордыней, которая ненавистна Вс-вышнему.

Но и это еще не все. Всюду, где воцаряется гордыня, появляется разобщенность, исчезают мир и согласие. Каждый превозносит себя и унижает других, совершая тем самым один из самых тяжких грехов.

Йецер гара — влечение ко злу, живущее в человеческом сердце, — стремится завладеть нами, бросить тень на наше служение Вс-вышнему, заразить его спесью и высокомерием, ввести в грех каждого человека в точном соответствии с духовной высотой, на которую он поднялся, с его слабостями и склонностями. Любая лазейка, оставленная влечением ко злу в сердце человека, приносит огромный ущерб, ибо она воздвигает преграду между Израилем и Вс-вышним.

Когда после Йом Кипура сыны Израиля оказываются очищенными от грехов, вносящих в их среду разобщенность, заканчивается власть злого начала, в их сердца возвращаются любовь и единство, и падает завеса, отделявшая народ Израиля от Творца.

И когда приходит праздник, и сыны Израиля поселяются в шалашах, все они — малые и великие — снова вместе, под сенью Шхины.

Назавтра они возносят «четыре вида растений», — этрог, лулав, гадас и араву — и старейшины народа, люди, усердно изучающие Тору, те, кто преумножили добрые дела, и те, у кого нет ни знаний, ни заслуг, все вместе образуют единую «связку», исполняя волю Вс-вышнего.

При этом этрог, славнейший из плодов, даже принижает себя в сравнении с другими. В этот час власть зла над Израилем совершенно прекращается, и сыны Израиля вновь приникают к Источнику вечной жизни — к Вс-вышнему, перед Которым склоняется всякая воля.

Вс-вышний избрал нас не потому, что мы многочисленнее прочих, не за нашу праведность, не за нашу мудрость, а только потому, что Он полюбил нас.

Ибо что можем мы дать Ему взамен? Ничего. И поскольку Он полюбил нас не за наши заслуги, все мы равны перед Ним, все мы одинаково любимы.

Это значит, что мы должны чувствовать себя равными и в своих собственных глазах и любить друг друга так, как нас любит Вс-вышний — любовью, не требующей объяснений, ни от чего не зависящей и непреходящей.

Повелев Израилю совершать заповедь возлияния вод, Вс-вышний как бы говорит:

«Из всех жертвоприношений, которые вы приносите Мне в течение года, приятнее всего для Меня — когда в праздник Сукот вы возливаете воду на жертвенник. Черпайте ее с ликованием! Поскольку эта жертва не требует от вас ни хлопот, ни усилий, ни затрат — у подножия дома Моего поместил Я источник спасения, Шилоах, и нет необходимости трудиться, доставляя ее — чисты приносящие ее от малейшей примеси гордыни и высокомерия.

Зачерпните из источника три лога воды и возлейте их на жертвенник вместе с вином, приготовление которого требует долгих хлопот.

Как Моя любовь к вам не зависит ни от чего — так равны в Моих глазах вино и вода, жертва, требующая труда и хлопот, и жертва, не требующая ничего. Лишь бы и то и другое совершалось с радостью, лишь бы вы радовались Мне, как Я радуюсь вам, и к радости вашей не примешивалась никакая посторонняя мысль.»

Благочестивые ученые, старейшины и главы народа, сама жизнь которых подобна жертвоприношению, в этот день приносят в жертву злое начало в себе. Они знают, что жертвы, приносимые ими в течение всего года, были так же угодны Ему, как возлияние вод — символ бескорыстной любви к Вс-вышнему. Поэтому возлияние вина и возлияние воды в этот день как бы «проистекают» из одного Источника, питаемого любовью!

Более того — в час этого жертвоприношения вся Вселенная поднимается к своему Творцу с ликованием. У всего сущего есть своя доля в радости праздника. Ибо хотя возлияние вина — доля одного лишь Израиля, и прикосновение чужеземца к этому вину делает его негодным для жертвоприношения. Но не так с водой — тут все люди равны, и ничье прикосновение не делает возлияние негодным. Ибо в Истоке своем водное возлияние всегда чисто — ведь сотворение воды Вс-вышним предшествовало сотворению им земли!

Поэтому сказано: «Возливайте передо Мною воду, чтобы благословиться ею».

В Сукот решается судьба осадков и водоемов, а ведь изобилие воды является благословением не только для Израиля, но и для всего мира.

Вс-вышний сделал Израиль «царством священников» для всех народов земли — он должен приносить водную жертву прямо из Источника Сотворения мира, и эта жертва принесет благословение всем живым существам!


В этой главе Тора продолжает повествовать о жизни праотца Яакова: Яаков возвращается в родные края, где ему предстоит встреча с Эсавом. У Яакова есть все основания предполагать, что Эсав хочет его убить. Читать дальше

Недельная глава Ваишлах

Рав Ицхак Зильбер,
из цикла «Беседы о Торе»

Итак, Яаков возвращается в родные края. Ему предстоит встреча с Эсавом. У Яакова есть все основания предполагать, что Эсав хочет его убить. Недельная глава «Ваишлах» («И послал») начинается с рассказа о том, как Яаков готовился к встрече с братом. Он сделал три вещи: собрал подарок, помолился Б-гу и снарядился к войне. И все эти три действия имели глубокий смысл. Начнем с третьего. Всех своих спутников, и скот, и верблюдов Яаков разбил на два отряда. Расчет у него был такой: если погибнет один отряд, то может спастись второй. Действие Яакова учит нас, что нельзя сосредоточивать все в одном месте...

Мидраш рассказывает. Недельная глава Ваишлах

Рав Моше Вейсман,
из цикла «Мидраш рассказывает»

Почему молчал Яаков?

Борух Шлепаков

Праотец переживает страшную трагедию. Его дочь Дина становится жертвой притязаний Шхема. Почему же Яаков молчал, узнав о произошедшем?

Родители не должны ставить никого из детей в привилегированное положение. Ваешев

Рав Зелиг Плискин,
из цикла «Если хочешь жить достойно»

Родители должны постоянно следить, чтобы их слова и действия не вызвали у братьев и сестер антагонизма. Последствия могут быть трагичными, как это следует из Торы.

«ВАИШЛАХ» («И ПОСЛАЛ»). Две опасности

Рав Бенцион Зильбер

Яаков уходит от Лавана и возвращается на родину. Ему предстоит встретиться с Эсавом, что небезопасно, поскольку, как сообщили Яакову вестники, Эсав вышел ему навстречу с большим отрядом. Яаков отправляет Эсаву дары, на всякий случай готовится к бою, разбив свой лагерь на два стана, и просит Б-га о благополучном исходе встречи. Далее в главе говорится о разрушении города Шхема, о рождении у Рахели второго сына — Биньямина (двенадцатого сына Яакова), а также о смерти Рахели и Ицхака. В конце главы приводится родословная Эсава.

Сделка с дьяволом или сила духа?

Рав Арье Кацин

Коментарии к недельной главе Льва Кацина

Врата востока. Недельная глава Ваишлах

Исраэль Спектор,
из цикла «Врата востока»

Восточные истории, комментирующие недельную главу Торы.

Недельная глава Ваишлах

Рав Реувен Пятигорский

По материалам газеты «Исток»