Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Живым человеком является тот, кто работает над собой и руководствуется словами Торы в повседневном поведении. Именно это делает жизнь духовной.

Глава пятая

Сказал пророк: «Вернитесь ко Мне, и Я вернусь к вам», и дальше говорится: «И скажете: в чем нам вернуться… и возвратитесь, и увидите разницу между праведником и злодеем, между тем, кто служит Творцу, и тем, кто не служит» (Малахи 3).

Как нашему телу необходима пища, так необходима пища и нашей душе и для соблюдения Торы в общем, и для работы над собой в частности. И что это за пища для души? Стремление решать все жизненные вопросы только в духе Торы и старание работать над собой, избавляясь от малейшей личной заинтересованности и пристрастности. Тот, кто всеми силами старается руководствоваться Торой во всем, что касается работы над собой и самосовершенствования, достоин называться «живым человеком». И эту жизнь невозможно передать никакими материальными средствами, поскольку любая попытка овеществления сужает и ограничивает это понятие «жизни». А речь идет о такой безграничности, когда ничто на свете не сможет сокрушить человека, ибо он — выше всех жизненных неприятностей. Это он — хозяин положения, а не положение властвует над ним.

И еще. Следуя первому, т.е. всеми силами стараясь жить по Торе и работать над собой, человек обретает любовь и богобоязненность, а также — незамутненность рассудка. Ему уже не приходится бороться с самим собой. Вершиной такой ясности рассудка можно считать ситуацию при даровании Торы, когда евреи видели то, что предназначалось для слуха, и слышали то, что предназначалось для зрения[1], и не было никаких завес, никаких преград их зрению и их сознанию. Ибо иногда, когда человек слышит о чем-нибудь, чего не мог видеть, восприятие им картины остается неполным. Или, например, находит человек клад, но при этом он никогда до этого не слышал о ценности найденных вещей — тут тоже возникает явная недооценка ситуации. А вот во время дарования Торы евреи дошли до такого уровня восприятия, когда не было у них недостатка ни слуха, ни зрения.

Но что происходит с человеком, который пока не дошел до такого уровня? Он постигает явления интеллектом, но его чувства находятся во власти природных склонностей и вожделений. Результат — постоянная, бескомпромиссная, жестокая борьба «за выживание». Потому что именно так рассматривает ее каждая сторона. И особую жалость вызывает в этой борьбе судьба разума. Потому что бороться ему приходиться не только с личными ощущениями и чувствами, но и — как ему кажется — со всем миром, ибо воображение пугает его, что весь мир — против него. И только подарок с небес — любовь и богобоязненность, в конечном итоге, решают эту борьбу в его пользу.

Тот, кто борется со своим дурным началом и властвует над ним, по определению Торы «выбирает жизнь». Именно это называется «выбором»: когда человека влечет в разные стороны — природа манит к себе, рассудок зовет идти за собою. Недаром говорится[2]: «Я призываю сегодня вам в свидетели небо и землю: жизнь и смерть Я кладу пред тобою благословение и проклятие. И выбери жизнь, чтобы жил ты и твое потомство». Но если одно — жизнь, а другое — смерть, то в чем же выбор? А выбор в том, что природа и привычки тянут человека в свою сторону, и выбор отнимает много сил. И даже не находясь на уровне дарования Торы — полного отречения от материальности, когда четкость осознания привела к элиминации свободы выбора, — человек не лишен абстрактного понимания. И пишет Рамбам, что каждый может удостоиться праведности Моше-рабейну, или стать злодеем, подобно Йароваму. Даже если человеку не хватает внутреннего настроя и наполнения Моше-рабейну, но хотя бы во внешнем исходе внутренней борьбы он вполне может достичь этого уровня.

Ведь в каждом поступке — и там, где необходимо отдалиться от зла, и там, где необходимо делать добро, — есть общая внешняя сторона: старание всеми силами действовать по Торе без всяких личных пристрастий. И даже если внутри человек все еще не свободен от личных интересов и пристрастий, он находится на таком уровне, когда он отдает себе отчет в малейшей примеси личной пристрастности и побеждает ее в себе, не давая ей выхода наружу. Это то, что касается внешней стороны действия.

Что касается внутренней стороны, идеальное состояние — когда человеку вообще не требуется отказываться от личных пристрастий, потому что их у него попросту нет. Он избавлен от них. Но это уже подарок с небес!

Однако у каждого остается свобода выбора по отношению к управлению своей природой и своими пристрастиями. Каждый имеет право бороться и побеждать, пресекая соблазны и дурные наклонности до того, как им удастся вырваться наружу. И с точки зрения его поведения, оно не будет отличаться от поведения Моше-рабейну. Только сам Моше-рабейну достиг уровня максимальной свободы от любых личных интересов, удостоившись исправить само зло в себе. И если человек будет всеми силами стараться делать то, что от него требуется, делая свою, «внешнюю» работу, тогда он может удостоиться и величайшего подарка с Небес: истинной цельности, цельности внутренней, цельности с Торой.

Но в одиночку, без помощи Творца, человек не способен этого добиться. Поэтому говорит пророк: «Вернитесь ко мне» — сделайте то, что зависит от вас, старайтесь всеми силами исправляться, работать над собой, научитесь побеждать во внутренней борьбе, «и Я вернусь к вам» — дам то, что зависит от Меня, исправление внутренней сути. Поскольку тому, кто пришел очиститься, помогают[3].

Но если у людей не возникнет вопроса: «в чем нам вернуться?», если они не будут видеть своих недостатков, а будут во всем оправдывать себя, — тогда нет никакого шанса на исправление, потому что тем самым они отдаляются от выбора. Они не знают и знать не хотят, как и от чего вообще нужно отречься, отказаться, что является недостатком, а что достоинством, будто все это их совершенно не касается. И только вопрос «в чем нам вернуться» свидетельствует об их искреннем желании познать Творца, искать Его помощи и о готовности со своей стороны сделать все от них зависящее. Тогда Всевышний даст им ключ к ответу: «И возвратитесь, и увидите разницу между праведником и злодеем, между тем, кто служит Творцу, и тем, кто не служит». Самое главное — увидеть, что же находится там, «между» праведником и злодеем.

Каждый может увидеть добро праведника и зло злодея. Но необходимо научиться разглядеть и то, что находится «между», изучить промежуточные ступени. Без этих знаний ничто не поможет. Иначе в стремлении к правде и во избежание лжи, присматриваясь к праведнику и присматриваясь к злодею, можно прийти к выводу, что праведник — потому и праведник, что нет у него особо дурных свойств характера. Что касается злодея, то можно прийти к другому выводу, что его поступки настолько вопиющи, что нормальный человек никогда не дойдет до такого и без работы над собой.

И главный секрет тут заключается в том, что было «между», посередине, в пути. Оказывается, праведник не был таким праведным с рождения. И не то, чтоб он не знал вкуса греха, но явно старался всеми доступными средствами расти и подниматься, чтобы вернуться к Всевышнему. Да и злодей, оказывается, не был рожден таким уж злодеем. И не то, чтоб он не вкусил вкуса заповедей и добрых дел, но постепенно опускался и опускался. Шаг за шагом. И только осознав это, человек может ощутить значимость «волосинки», понять, какую невероятную опасность она таит в себе. Потому что одна «волосинка» может сделать человека праведником или злодеем, ведь, как известно, не похож тот, кто повторял выученное сто раз, на того, кто повторял его 101 раз![4] Да, они оба прошли один и тот же материал сто раз, и всего лишь на один раз разошлись их пути. Казалось бы, какая разница: сто раз он же повторил и всего лишь один раз пренебрег повторением? И за это можно назвать человека «тем, кто не служит Творцу»?

Но такова природа: пренебрегая чем-то одним, человек свидетельствует, что в этой «одной» точке ему что-то мешает, а пока помеха устранена не будет, она не только будет препятствовать его росту, но и будет способствовать его падению.

И вся Тора зависит от волосинки! И каждая волосинка может разрушить все возвышенные намерения, а без надлежащих намерений во имя Небес — нет жизни духа! И об этом говорится: «Злодеи при жизни зовутся мертвецами»[5], так как человек без духа — мертвец. И вот, где проходит граница между злодеями и праведниками. Праведник к каждой «волосинке» относится с крайней щепетильностью, не подпуская дурное начало к своим поступкам ни на шаг, и все его действия — только во имя Небес.

Злодея такие тонкости, как чистота намерений, не волнуют. В его глазах все это — лишнее. И он отдает себя на произвол привычек, ни мало не заботясь о всяких там волосинках и о жизни духа. Поэтому, столкнувшись с испытанием, он готов будет пойти на компромисс с Торой, найти оправдания для послаблений, пока не дойдет до уровня «мерзавца, соблюдающего Тору лишь внешне». Казалось бы, оба соблюдают Тору и выбирают ее пути, но на самом деле, разница огромна, поскольку сама Тора открыла нам, что есть место ошибке. Поэтому в Торе написано не просто «и выбери жизнь», но «и выбери в жизни». Другими словами, выбери жизнь в жизни, а не в смерти. Поскольку большинство выбирают жизнь в смерти, ощущая в смерти вкус жизни.

Толкуя стих «Ибо прямы пути Всевышнего — праведники пойдут по ним, а злодеи на них споткнутся»[6], Раба бар Бар Хана от имени раби Йоханана приводит пример: двое приготовили свои пасхальные жертвы — один стал есть ее для выполнения заповеди, другой, чтобы набить свой желудок. Тот, кто ест ради заповеди, — пример того, как «праведники пойдут по ним». Тот, кто ест, чтоб набить свой желудок, — пример того, как «злодеи на них споткнутся»[7].

И это кажется непостижимым: из-за какой-то одной детали человек считается злодеем?! Этот же вопрос задает там раби Леви: ведь человек же все сделал, как полагается, учел все законы, связанные с пасхальной жертвой, и только в самом конце его намерения оказались несовершенными, и из-за этого приводить его в качестве иллюстрации того, как «злодеи на них споткнутся»?

Но не кажется ли нелепым, что человек дошел с совершенными намерениями до последнего этапа и лишь на нем перестал действовать ради Небес? Чего не хватило ему, чтобы довести дело до полного совершенства? Но в том-то и дело, что намерения человека на последнем этапе задним числом красноречиво свидетельствуют, что и на предыдущих этапах главным стимулом человека служило его намерение набить свой желудок. То есть, и принося жертву, и жаря ее, он руководствовался своим чревоугодием, а значит, и все его старания, вся подготовка до последнего этапа съедания также движимы чревоугодием. И минус тут перечеркивает все плюсы, и это — выбор жизни в смерти. Человек ощущает вкус жизни в смерти.

На этом распутье находится каждый из нас. Праведник готов отказаться от вкуса, и все его действия чисты, без всякой личной заинтересованности, и он живет и служит во имя Небес. Злодей же только ради вкуса и служит, и для него Тора становится смертным ядом. И так во всей Торе: праведник следит за каждой волосинкой, чтобы она не затянула в свои сети все его служение. А злодей не считает нужным обращать внимание на «подобные мелочи», и все его служение становится служением той самой волосинке, в конечном итоге, умножающей его несовершенство и сжигающей его своим огнем.


[1] Мехильта Итро 9.

[2] Дварим 30:19.

[3] Авода зара 55.

[4] Хагига 9.

[5] Брахот 18.

[6] Ошеа 14.

[7] Назир 23.

С любезного разрешения главного раввина Литвы, р. Хаим Бурштейна


Закон — подарить по одному подарку минимум двум бедным. Следует дать деньги или еду. Лучше всего, чтобы бедный мог использовать эти деньги на покупку еды для Пурима или мог использовать для Пурима саму еду. Читать дальше