Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Коментарии к недельной главе Льва Кацина

— Где вы брали силы? — спросил я легендарого московского моэля и шойхета реб Мотла Лифшица, который пережил все ужасы ГУЛАГа.

— Человеческий разум не в состоянии представить кошмар той жизни, — начал свой рассказ реб Мотл. — В самые тяжелые минуты я просил Всевышнего, чтобы Он дал мне силы.

Как-то нас вели на работы, и заключенные пели: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек». Я же тихонько напевал хабадские нигуним — хасидские мелодии, и это придавало мне силы…

— Вы родились в религиозной семье?

— Я родился в 1916 году. Мой отец был хасидом Чернобыльского ребе. Когда я подрос, он отвел меня в хедер в Киеве изучать Тору. Вскоре нашего меламеда арестовали. Власти разрушили еврейскую жизнь. Из-за страха многие евреи не ходили в синагоги и не обучали Торе своих детей. В это вермя Любавичские хасиды основывали подпольные синагоги и иешивы, и я стал участником движения ХАБАД. В 1928 году ребе Иосиф Ицхак Шнеерсон вырвался из застенков НКВД. Сначала он поселился в Риге, затем в Варшаве, откуда руководил подпольной еврейской жизнью в СССР. Хасиды организовали тайную переписку с ребе.

Однажды я послал ему письмо с вопросом, идти ли мне в армию. Ребе посоветовал, чтобы я объявил себя верующим. Отпустил бороду, хотя в те времена бородатому человеку было опасно даже идти по улице. На призывном участке меня спросили, готов ли я служить в армии. Я ответил, что наша религия обязывает защищать отечество. Тогда они освободили меня от службы, сказав, что верующему оружия не доверят.

Днем я работал сварщиком, а вечерами занимался с друзьями изучением Торы и хасидизма. Нашей подпольной иешивой руководил рав Биньямин Липман.

В 1939 году, когда мне было 23 года, я «нашел» невесту и отправил ребе письмо с просьбой о благословении. Ответ еще не пришел, а я уже поехал к отцу невесты, чтобы назначить день помоловки. В ту же ночь меня арестовали, обвинив в переписке с «агентом польской разведки» — Любавическим Ребе, в помощи женам и детям репрессированных евреев, в подпольном изучении Торы. Следователи требовали, чтобы я раскрыл другие тайные иешивы, но я отвечил, что ничего не знаю. Наш раввин рав Биньямин Липман погиб в подвалах НКВД, я же получил три года лагерей. Так я оказался на лесоповале в Красноярском Крае.

Работая на лесоповале, я решил больше не нарушать субботы. Когда всех выгоняли на работу, я спрятался в бараке. Меня нашли и посадили на 6 суток в карцер. В это время отправляли заключенных на Колыму. Прямо из карцера меня бросили в набитый до отказа вагон для скота. Повернуться было невозможно. К нам относились, как к животным. «Как счастив я, и как хороша моя доля! — говорил я себе словами молитвы. — Других заключенных арестовали за уголовщину, а я страдаю за Тору!»

Так целый месяц нас везли по Сибири, не сообщив, куда едем. Во Владивостоке мы пересели на корабль «Дальстрой» и шесть суток плыли до Колымы.

Узнав, что врач лагеря — заключенный еврей, я скзал ему: «Я еврей и соблюдаю субботу». «Приходи в пятницу, дам тебе освобождение от работ», — ответил он. Какое-то время мне удавалось не нарушать шаббат. «Коммисия интересуется, почему ты болеешь только по субботам», — сказал однажды врач, извиняясь.

Стояли страшные морозы, но охранники выгоняли заключенных на работы: «Если будет 50 градусов, вас вернут в бараки, пока только — 49 с половиной».

Однажды я заметил, что большой палец ноги почернел. Пошел к врачу, а тот говорит: «Нужно отрезать». Взял и по живому отрезал. Я кричал до хрипоты от боли. В глазах потемнело, и я «увидел» свою покойную мать. Несколько дней провел в стационаре, в палате, в которой был снег. Палец не заживал. Доктор сказал, что нужна еще одна операция. Когда спустя несколько недель я вышел из больницы, то, к моему ужасу, увидел, что лагерь опустел. Из 15 тысяч заключенных зиму пережили около трехсот человек!

Тогда я воскликнул: «Борух Хашем!» — «Балгословен Всевывшний!». Больной палец спас мне жизнь! Арест в 1939 году спас от мобилизации в 41-м. Карцер за соблюдение шаббата и Колыма спасли от штрафбата, в который отправили всех заключенных красноярского лагеря.

После освобождения в 1945 году я вернулся в Киев, и узнал, что все родные и близкие остались в Бабьем Яру. Поехал во Львов и там женился. Где бы я ни жил, агенты КГБ пытались сделать меня своим осведомителем. Приходилось переезжать из города в город. Узнав, что в Москве открылась иешива, я стал учиться на моэля и шойхета, а потом многие годы работал в московской синагоге, делал обрезания, резал скот для кошерного мяса. Ребе не разрешал мне покидать евреев Москвы. В 1992 году, когда я подготовив себе замену, ребе благословил меня на переезд к дочери и ее мужу, раву Хаскелевичу, в Нью-Йорк.

Итак, в чем же реб Мотл черпал свои силы?

В вере!

Когда Всевышний обратился к Моисею с законом о шмите (седьмой год отдыха земли, когда запрещались сельскохозяйственные работы), Тора почему-то подчеркивает, что это произошло «на горе Синай». Какая связь между шмитой и горой Синай, на которой евреи получили скрижали Торы?

Для того, чтобы принять Тору, нужно было выйти из Египта в пустыню и идти к горе Синай по «незасеянной земле». А чем питаться? Полагаться на Всевышнего! Тот, кто проявил веру, удостоился есть манну в пустыне и принять Тору.

Соблюдая шмиту, евреи не засевают земли в седьмой год. А чем питаться? Полагаясь на Всевышнего, евреи удостаивались благословения, обещанного в Торе. Урожая шестого года хватало на три года: на питание шестого и седьмого и посев восьмого.

Между шмитой и Торой есть глубокая связь: седьмой год, так же, как и седьмой день шаббата, евреи посвящают изучению Торы. Но изучать Тору может лишь тот, кто обрел веру, научился «есть манну» — изучать Тору, перестав беспокоиться о завтрашнем дне.

Мидраш утверждает, что евреи, соблюдающие шмиту и принимающие Тору, подобны «посланникам Всевышнего, героям сил» (Псалом 103:20).

Если человек осознает, что он послан в этот мир Всевышним для исполнения своей миссии — нести людям добро и свет Торы, то он обретатает силы, которые помогают ему преодолеть все препятствия.

«В каждом поколении есть праведные люди — посланники Всевышнего», — пишет ребе из Гер в своей книне «Сфат Эмет». В нашем поколении «посланником Всевышнего и героем сил» стал реб Мотл Лифшиц!


9 Ава были разрушены и Первый, и Второй Иерусалимские Храмы. Эта дата стала наиболее трагическим днем в еврейском календаре. О значении, которое играл Храм, и о самой трагедии разрушения Храма — в данной теме. Читать дальше

История еврейского народа 33. Разрушение Храма

Рав Моше Ойербах,
из цикла «История еврейского народа»

9 Ава римляне поджигают Иерусалимский Храм.

Святость Храма и Стены Плача. Законы скорби о разрушении Храма

Толдот Йешурун

В преддверии поста 10 Тевета важно вспомнить основные детали траура по разрушенному Храму и законов, связанных со святостью Западной стены (Стены Плача). Десятого тевета войска Царя Вавилона Навуходоносора начали осаду Иерусалима, которая привела, в конце концов, к разрушению Первого Храма и вавилонскому изгнанию. С разрушением Первого храма мы потеряли великие духовные ценности, которыми народ был благословлён в то время, и потеря их чувствуется во всех поколениях. На десятое тевета распространяются все законы установленных постов: запрет есть и пить с момента появления первого света (амуд ашахар) до появления звёзд, молитвы «слихот», чтение Торы, добавление молитвы «Анену» в шмоне эсре

Раби Йоханан бен Заккай

Рав Цви Вассерман

Раби Йоханан бен Заккай прожил 120 лет. Сорок лет он занимался торговыми делами, сорок лет учился и сорок лет обучал других. Ни разу за всю свою жизнь не вел он пустого разговора, четырех локтей не про­шел без учения... При встрече он первый приветствовал каждого, даже иноплеменника.

Смысл дня 17 Тамуза

Рав Элияу Ки-Тов,
из цикла «Книга нашего наследия»

Пять трагических событий произошли 17-го Тамуза