Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch

8. Женитьба на Бат-Шеве и рождение Шломо

Находясь на вершине своего духовного подъема, царь Давид попросил Всевышнего подвергнуть его испытанию, как когда-то праотца Авраама (см.), чтобы, выдержав испытание, он бы смог достигнуть духовного уровня праотцев. «Владыка Вселенной, проверь и испытай меня» (Теилим 26:2), — попросил он в молитве. «Ты не устоишь в испытании», — предупредил его Б-г (Зоар 2, 107а). Но когда Давид стал настаивать, Творец согласился: «Испытаю тебя запрещенной близостью» (Санхедрин 107а).

К тому времени Давиду уже исполнилось 57 лет (Седер адорот акацар). В те дни сыны Израиля вели войну против аммонитян. 25 нисана царь созвал войско, а в начале следующего месяца, 7 сивана, отправил его в поход под командованием Йоава, но сам он, как обычно, остался в столице. И вот, 24-го элуля, в тот же вечер, когда Давид обратился к Творцу с молитвой об испытании, он увидел с кровли царского дворца, как на одной из крыш города купается девушка, поразившая его своей красотой (II Шмуэль 11:1-2; Зоар, 1, 8б; Седер адорот). И уже это было началом его греха, потому что ему не следовало вглядываться в запрещенное (Мальбим, II Шмуэль 11:2).

Царь послал разузнать о ней, и ему сообщили: «Это же Бат-Шва, дочь Элиама, жена хитийца Урии» (II Шмуэль 11:3).

Царь знал, что Элиам был сыном его ближайшего советника Ахитофеля, а значит, юная красавица приходилась Ахитофелю внучкой (Санхедрин 101б; Седер адорот; Мальбим, II Шмуэль 11:3).

Давид издавна был знаком и с хитийцем Урией, в юности служившим оруженосцем знаменитого филистимлянского богатыря Гольята. Когда Давид сразил Гольята выстрелом из пращи, именно Урия протянул ему меч своего господина. В награду Давид обещал ему в жены еврейскую девушку (Кли якар; Оцар ишей аТанах, Давид). А когда Давид воцарился в Иерусалиме, Урия стал одним из тридцати семи богатырей, составляющих личную гвардию царя (II Шмуэль 23:39; I Диврей аямим 11:41). Много лет спустя во исполнение своего обета Давид повелел отдать ему в жены малолетнюю внучку Ахитофеля. И поскольку, как полагал Давид, Урия все еще не принял еврейства, а связь с неевреем не считается браком, Бат-Шва, в сущности, оставалась незамужней и не нуждалась в разводе (Кли якар; Оцар ишей аТанах, Давид).

Более того, Бат-Шва была предназначена в жены Давиду «со дня Творения». А его беда заключалась лишь в том, что «он съел недозрелый плод» (Санхедрин 107а; Зоар 1, 8б2, 107а) — т.е., подвергнув себя испытанию, увидел ее раньше установленного им срока (см. Маарша, Санхедрин 107а).

И хотя Бат-Шва была создана для Давида, все же прежде она была отдана Урии, ведь таков один из путей Творца: если женщина предназначена определенному человеку, но еще не пришел его срок, порой ее отдают другому, а когда приходит время ее суженого, первый муж устраняется (Зоар 1, 73б). И сама Бат-Шва видела в пророческих снах, что в будущем у нее родится от царя Давида сын, который сложит множество притч и песен. Каждый день она меняла нарядные платья, умащалась благовониями, украшала себя золотыми ожерельями — а когда убедилась, что Давид не замечает ее, поднялась на крышу своего дома, уселась там обнаженной и принялась мыться. Только тогда Давид обратил на нее внимание (Гинзей Шехтер, 1, 166).

Давид приказал слугам привести Бат-Шеву и вступил с ней в близость, а затем отослал ее домой (II Шмуэль 11:4). В Талмуде говорится, что Давид попался на приманку дурного влечения, забыв важный закон: у человека есть маленький орган, который, если его кормить досыта, голоден, а если держать его на голодной диете, сыт (Санхедрин 107а).

А через некоторое время Бат-Шва послала сообщить Давиду, что она забеременела (II Шмуэль 11:5). И было ясно, что она понесла плод именно от него, поскольку Урия ушел на войну 7 сивана, около четырех месяцев назад (Мальбим, II Шмуэль 11:4).

Получив такое известие, Давид повелел полководцу Йоаву прислать к нему Урию. А когда тот прибыл, царь расспросил его о ходе сражений и отправил домой к жене (II Шмуэль 11:6-8; Зоар 1, 8б). Давид хотел устроить так, чтобы, переночевав дома, Урия затем решил, будто жена беременна от него. Таким образом Давид надеялся предотвратить конфликт с Ахитофелем, а возможно, даже мятеж против царя, похитившего жену у другого (Раши, II Шмуэль 11:6; Мецудат Давид, II Шмуэль 11:8 и 12).

Однако вопреки приказу возвратиться домой, Урия остался ночевать во дворце, со слугами царя, объяснив Давиду: «Сыны Израиля и мой господин Йоав стоят станом в поле, а я войду в свой дом, чтобы есть и пить, и спать с женой своей?! Клянусь твоей жизнью, что я такого не сделаю!» (II Шмуэль 11:9-11).

После этого Давид отправил Урию обратно в войско, послав с ним письмо к Йоаву. В этом письме царь повелел: «Поставьте Урию в место самого жестокого сражения и отступите от него, чтобы он был сражен и умер» (II Шмуэль 11:14-15). В Талмуде указывается, что, ослушавшись приказа царя, Урия, действительно, подлежал смертной казни (Шабат 56а). Но Давид предоставил ему возможность почетной смерти, попытавшись, вместе с тем, скрыть свой позор и предупредить возможные обвинения (Мальбим, II Шмуэль 11:8 и 15). После его смерти царь рассчитывал взять Бат-Шеву в жены, чтобы все заключили, что она забеременела уже после свадьбы (Мецудат Давид, II Шмуэль 11:15).

Вскоре царю сообщили, что Урия погиб. И когда истек срок траура по убитому, он взял Бат-Шеву в жены (II Шмуэль 11:18-27).

В этой истории Давид считал себя правым, так как сделал всё разрешенным образом (Мальбим, II Шмуэль 12:1). И даже если Урия и принял еврейство, как многие утверждали, все равно к моменту встречи с Давидом Бат-Шва была разведена. Ведь каждый, кто уходил на войну в дни царствования Давида, вручал своей жене разводное письмо (Шабат 56а; Зоар 2, 107а) — на случай, если он будет убит без свидетелей или просто пропадет без вести, чтобы жена не осталась агуной («соломенной вдовой»). И если муж не возвращался с войны, то жена считалась разведенной с момента вручения разводного письма (Раши, Шабат 56а). И уж тем более, это постановление скрупулезно соблюдалось в доме внучки Ахитофеля, который и посоветовал Давиду ввести такое правило в его войске (Мальбим, II Шмуэль 11:3). А если бы такого разводного письма не было, то близость Давида и Бат-Швы, действительно, считалась бы супружеской изменой, и после нее, согласно закону Торы, Бат-Шва была бы запрещена как для Урии, так и для Давида (Зоар 2, 107а).

Вскоре после того, как Бат-Шва родила царю сына, к нему пришел пророк Натан — будто бы для того, чтобы посоветоваться с царем об одном сложном судебном деле. Натан спросил, как следует поступить с богачом, владеющим многочисленными стадами крупного и мелкого скота, если он отобрал у бедняка единственную овечку. «Такой человек достоин смерти! — вскричал чуткий ко всякой несправедливости Давид. — И он должен заплатить вчетверо за то, что поступил немилосердно!» «Ты — тот человек! — возгласил Натан, а затем передал царю слова Творца: — Так сказал Г-сподь, Б-г Израиля: Я помазал тебя на царство в Израиле, и Я избавил тебя от руки Шауля. …Отчего же ты пренебрег словом Господа, сделав злое в Моих глазах: хитийца Урию ты убил мечом, а его жену взял себе в жены?!» «Согрешил я перед Б-гом», — ответил Давид. А пророк сказал: «Господь снял твой грех — ты не умрешь. Но поскольку этим поступком ты дал повод врагам Б-га хулить Его, умрет родившийся у тебя сын» (II Шмуэль 11:27-12:14).

Проводив Натана, Давид написал псалом-молитву: «Перед Тобой одним согрешил я и злое в Твоих глазах сотворил — оправдай Своим словом, оправдай на суде» (Теилим 51:6; Радак, Теилим 51:2). «Очисти меня, будто иссопом (т.е. как излечившегося от проказы; Радак) — и буду чист, омой меня — и стану белее снега, — просил Давид. — Дай мне ощутить веселье и радость, и воспрянут мои кости, сокрушенные Тобой. Отверни Свое лицо от моих заблуждений, и все мои грехи сотри. Чистое сердце сотвори во мне, Б-г, и дух истины обнови во мне. Не отсылай меня от Себя и духа Своей святости не отнимай у меня. Верни мне радость избавления и благородный дух поддержи во мне. Буду обучать грешных Твоим путям, и заблудшие к Тебе возвратятся» (Теилим 51:9-15). «Жертвоприношение Б-гу — сокрушенный дух, — написал Давид в заключительных строках этого псалма. — Разбитое и удрученное сердце Б-г не отвергнет» (там же 51:19).

И сразу же после ухода Натана младенец опасно заболел. Царь молил об исцелении, постился и проводил ночи, лежа на голом полу. На седьмой день от рождения младенец умер. Давид увидел, что слуги перешептываются и, поняв, что произошло, спросил: «Что, умер ребенок?» «Умер». Тогда Давид встал с земли, умылся, переменил одежды и пошел поклониться к шатру, где хранился Ковчег Завета. Вернувшись домой, он попросил поесть. У него спросили: «Почему ты так поступаешь? Почему, когда ребенок был еще жив, ты постился и плакал, а когда он умер, встал и стал есть?» «Пока ребенок был жив, — объяснил Давид, — я постился и плакал, так как думал: кто знает, может быть помилует меня Б-г, и ребенок останется жить. А теперь он умер… Разве я смогу возвратить его? Я приду к нему, но он ко мне не вернется» (II Шмуэль 12:15-23).

Когда время траура истекло, царь вернулся к Бат-Шеве, и она вновь зачала (там же 12:24). Бат-Шва опасалась, что другие дети царя станут позорить ее будущего ребенка из-за сомнительного начала ее связи с Давидом. Но царь ее успокоил: «Первый же сын, который родится у тебя от меня, станет после меня царем» — и он поклялся ей в этом (Радак, там же).

И все же, несмотря на формальную оправданность поступков Давида, история с Бат-Шевой породила во многих людях ощущение пренебрежения Б-жественными заповедями. Сначала об этом говорили за спиной царя, а затем — и ему в лицо. Однажды, когда в доме учения изучали законы казней по приговору суда, у Давида с вызовом спросили: «Какая казнь полагается тому, кто вошел к чужой жене?» «Его казнят удушением, — ответил царь, — но у него сохраняется удел в Грядущем мире. А у того, кто публично позорит своего ближнего, нет удела в Грядущем мире» (Бава меция 59а; Санхедрин 107а).

«Г-споди, не смолчи им! — просил Давид в молитве. — Они говорят, что видели то, что не могли видеть, и нет у меня доказательств против них, кроме Тебя, — ведь Ты знаешь правду. …Не отдаляйся от меня, сразись за меня, и все увидят, что правда — со мной» (Теилим 35:22, Мальбим).

В те дни Давид был окружен стеной недоброжелательности и осуждения. «Я — червь, а не человек, презираем людьми и опозорен в народе, — писал он в псалме. — Каждый видящий меня измывается надо мной: разевают рты, покачивают головой» (Теилим 22:7-8).

А вскоре его поразила тяжелая болезнь: в течение шести месяцев его тело было покрыто язвами — и это стало наказанием за его проступок (Йома 22б). И хотя в отношении самой Бат-Швы он не нарушил требований закона, его грех заключался в том, что он «убил Урию мечом аммонитян», — т.е. послал его на верную смерть (I Мелахим 15:5; Шабат 56а, Раши; Зоар 2, 107а). А смертная казнь была заменена Давиду на болезнь, ведь пораженный язвами цараат подобен мертвому — т.е. эта болезнь имеет искупительную силу смерти (Июн Яаков, Йома 22б).

Когда Давид был прикован к постели, в числе навещавших приходили и его многочисленные недоброжелатели: они делали вид, что удручены и переживают за больного. С трудом скрывая свое злорадство, они разрывали на себе одежды, как будто царь уже мертв, — но не плакали, как обычно плачут скорбящие, а лишь скрежетали зубами (Мальбим, Теилим 35:15). Приходил к его постели и затаивший обиду Ахитофель. «Наш царь, Г-сподь восстановит твое здоровье», — утешал он. А когда вышел, то сказал своему спутнику Доэгу: «Разве может быть надежда у человека, который захватил овечку (Бат-Шеву) и убил пастуха (Урию)?!» (Танхума, Ки тиса 4; Мидраш Агада, Шмот 30:11).

В дни болезни царь написал ряд проникнутых трагизмом псалмов. «Б-же, не в гневе наставляй меня и не в ярости наказывай! — просил он. — Сжалься надо мной, Б-г, ведь я несчастен. Излечи меня, Б-г, ибо содрогаются мои кости. Моя душа в великом смятении. А ты? Б-же, до каких пор?!» (Теилим 6:2-4; Мальбим, Теилим 6:1).

«Нет на мне живого места из-за Твоего гнева, — писал он в другом псалме, — нет мира моим костям из-за моего греха. Ведь мои преступления накрыли меня с головой, придавили меня тяжким гнетом» (Теилим 38:4-5; Мальбим, Теилим 38:1). Впоследствии эти псалмы стали молитвой в устах народа Израиля — их произносят в час болезни или душевной боли (Раши и Радак, Теилим 38:1).

«Владыка Вселенной, прости мне тот грех», — просил Давид. Ответ был: «Прощено тебе». «Сделай мне знамение при жизни», — просил Давид. Ответ был: «При твоей жизни не извещу. Но извещу при жизни твоего сына, которого назовут Шломо» (Шабат 30а).

И вскоре после того, как Давид исцелился от болезни, у него родился сын от Бат-Швы, которому дали имя Шломо (см.). А пророк Натан назвал младенца Йедидья (Любимый Б-гом) (II Шмуэль 12:24-25). Это произошло в 2912 году /848 г. до н.э./, когда Давиду было 58 лет (Седер адорот).

Подводя итог истории с Бат-Шевой, мудрецы Талмуда делают вывод: «Человек никогда не должен подвергать себя испытанию. Вот Давид, царь Израиля, попросил себе испытание — и не устоял» (Санхедрин 107а). Однако сам Давид с горькой иронией объяснял свое духовное поражение так: «Владыка Вселенной, я попросил проверить и испытать меня, а Ты мне ответил, что я не устою в испытании. Вот, я и согрешил, чтобы подтвердить Твои слова, и они оказались истиной! Но если бы я не согрешил, то я бы оказался прав, а Ты — нет. Поэтому я так и поступил» (Зоар 2 107а). «Открыто перед Тобой, — добавлял Давид, — что если бы я пожелал, то смог бы сдержать свое дурное влечение. Но я подумал: как бы не сказали, будто раб победил в споре своего Господина» (Санхедрин 107а). По определению мудрецов, царь Давид был «шутом Царя царей» — и даже погружаясь в пучину бед, он ощущал себя перед своим Владыкой и возвращался к прежней веселости, чтобы радовать Его (Зоар 2, 107а).

Давид был неизмеримо духовно выше того, что он совершил в истории с Бат-Шевой. Но он сделал это, чтобы дать надежду нечестивцам, которые пожелают возвратиться к Творцу. Они скажут: «Царь Давид согрешил и раскаялся, и Всевышний его простил — тем более будем прощены мы, обычные люди» (Зоар 2, 107б). И если человек согрешит, ему говорят: «Посмотри на Давида, который согрешил и сумел вернуться к Творцу» (Авода зара 4б-5а).

с разрешения издательства Швут Ами


В недельной главе «Мишпатим» излагаются законы взаимоотношений между людьми в обществе: виды и размеры ущербов, законы о статусе рабов, о наказаниях за воровство и многие другие. Читать дальше

Недельная глава Мишпатим

Нахум Пурер,
из цикла «Краткие очерки на тему недельного раздела Торы»

Краткие очерки на тему недельного раздела Торы. Мишпатим

Мидраш рассказывает. Недельная глава Мишпатим

Рав Моше Вейсман,
из цикла «Мидраш рассказывает»

Законы, определяющие как взаимоотношения между человеком и его ближним, так и жизнь общины в целом.

Недельная глава Мишпатим

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Очерки по недельной главе Торы»

По материалам газеты «Истоки»

На тему недельной главы. Мишпатим 1

Рав Арье Кацин,
из цикла «На тему недельной главы»

«Отчаяние без разума!» — лишь тот, кто теряет разум, позволяет отчаянию победить себя! Потому и слова Талмуда «Даже если человек сказал, что потерял надежду, все равно это не отчаяние!» можно понимать иносказательно: даже если человек на словах проявляет слабость и говорит, что потерял надежду, все равно не верьте ему: в сердце своем он хранит веру и преодолеет отчаяние!