Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Лекция, прочитанная на подпольном семинаре в Ленинграде в 1980 г.

 

Без малого четыре тысячи лет назад человек по имени Аврам, повинуясь зову Б-га, встал и вышел из Месопотамии в Землю, которую указал ему Могущест­венный Пастырь, в Землю Ханаанскую, населенную се­мью языческими народами. Там невидимый Покровитель Аврама заключил с ним Завет, изменивший всю жизнь этого человека, все его существо, даже имя. Б-г обещал бездетному патриарху, которому дал новое имя Авраам, многочисленное славное потомство и Святую Землю — свой драгоценный удел.

Этот завет Он возобновил с сыном Авраама Ицхаком и с его внуком Яаковом (Израилем). Семья Яакова, спасаясь от голода, покинула Святую Землю и переко­чевала в Египет. Там сыны Израиля (так называли се­бя потомки Яакова-Израиля) сперва встретили благо­желательное отношение, но затем, по мере того, как их племя увеличивалось и крепло, благожелательность сменилась подозрительностью, а вскоре и открытой враждебностью: на престол взошел новый фараон, ко­торый обратил израильтян в рабство и жестоко угне­тал их. И тогда Всевышний послал раба своего Моше, объединившего измученное племя, и в страшную для Египта ночь 15 Нисана вывел сынов Израилевых из рабства на свободу. Путь из Египта в Святую Землю лежал через дикую бесплодную пустыню. Там, в пустыне, произошло грандиозное событие, яркая вспышка, сравнить которую ожно лишь с тем мигом, когда ослепительный Свет пронизал возникавшую вселенную — с Сотворением Мира. Там, в Синайской пустыне, произошло величайшее единственное Откровение в истории, когда Б-г открыл Себя не одному человеку и не небольшой группе посвященных, а целому народу, нескольким миллионам человек, когда Его присутствие на земле угадывалось душой человека не в смутных образах и сцеплении со­бытий, а настолько явно и несомненно, что и души людские, и сама природа не выдерживали этого напряжеения. Там Б-г — Творец, Царь Неба и Земли - открылся сынам Израилевым, восстановил древний Завет, теперь уже со всем народом, даровал евреям Тору и Скрижали Завета с высеченными на них Десятью Заповедями, которые выражают самую суть заключенного Завета. Знание этих Заповедей столь велико, что Всевышний счел необходимым не только начертать их на двух каменных скрижалях, но и произнести их, чтобы каждый еврей смог запечатлеть их в своем сердце. Десять речений стали кульминацией Откровения. Тора, рассказывая об этом, говорит, что каждый еврей видел слова, произносимые Творцом. По мнению мудрецов это означает , что каждый еврей воспринимал их не только не столько своими ушами, как воспринимают обычно слова, но всей душой своею, всем сердцем своим, всей своей сутью.

И все сразу изменилось: Мир открыл Творца, сыны Израиля стали еврейским народом, а человечество впервые ощутило в "случайной" последовательности свершающихся событий смысл и цель. Синайское Откровение всегда вызывало и продолжает вызывать множество вопросов и самим своим фактом, и тем, как он описан в Торе. Рассмотрим основные из этих вопросов.

Почему вообще необходимо Откровение? Мир был со­творен не слепой силой из бесформенной стихии — ха­оса, он не движется прихотями темпераментных олим­пийских богов, — нет! — Мир был создан Единым Твор­цом по четкому плану и с совершенно определенной целью. Планом Творения была Тора, но Тора Небесная, непостижимая духовная сущность, земным воплощением которой являются наши свитки, заключающие бездонный смысл в своих священных буквах. Б-жественное При­сутствие в мире скрыто материальными покровами, оно не проявляется явно, и целью Творения является полное раскрытие, проявление Б-жественной природы Мира, проявление Б-га в Мире. Б-г хочет явно про­явиться в Мире, но Он хочет сделать это с помощью человека. Именно человеку предназначено снять мате­риальные завесы и соединить вновь Мир и Творца, раз­делившихся в Начале Дней. В этом замысел и в этом цель Творения. Но как человек может выполнить свою задачу, свою роль младшего партнера Творца? Для это­го он должен обладать Торой, которая является пла­ном Творения и в которой описаны пути реализации предназначения человека на Земле — заповеди!

Но человек создан так (и это не случайно), что То­ру нельзя просто подкинуть ему сверху, положив ее где-нибудь у обочины дороги. Природа человека тако­ва, что он пройдет мимо, не заметив сокровища. Имен­но такая природа и позволяет ему достичь тех высот, которые не под силу механической кукле, слепо вы­полняющей приказы Хозяина. Но для этого сам человек должен всего себя — и душу, и тело — посвятить слу­жению Б-гу. Без Торы он не может осуществить свое предназначение.

Без Откровения человечество не может признать власть Творца и принять Тору. Без Откровения Цель Мира и смысл человеческого существования останутся неизвестными людям.

Таким образом . Откровение — не вынужденная мера, не компромисс и не уступка человеческим слабостям. Откровение — необходимая встреча Б-га и человека, запланированная заранее.

Тогда возникает новый вопрос: если Откровение и дарование Торы — необходимость, то почему Всевышний ждал столько лет после Сотворения Мира, пока, в кон­це концов, не предложил самую большую свою драгоценность — Тору — небольшому скотоводческому племени?

В еврейской литургии, в псалмах Тору часто назы­вают "иго", "ярмо". И это очень точный образ. Принять на себя "иго Царства Небесного" — значит принять на себя ответственейшие обязательства, зна­чит совершать постоянное духовное усилие, чтобы со­ответствовать высоким стандартам Торы. Прежде, чем возвысить мир, человек должен сперва возвысить се­бя. Двадцать долгих поколений прошло от Адама до Авраама, до тех пор, пока душа великого патриарха не услышала зова Творца. Двадцать долгих поколений, наполненных почти хаотическими движениями в темно­те. Двадцать долгих поколений, в течение которых человечество спотыкалось и, падая, увязая в собст­венных грехах, побывав раз даже на краю гибели, медленно поднимало себя из праха. Нельзя сказать, ч то Б-г не помогал людям той поры, но, все-таки, главную работу они должны были сделать сами. Они делали маленький шаг к Творцу, и Он тотчас откли­кался на их зов: "Близок Г-сподь ко всем зовущим Его" (Теилим, 145:18). Они вглядывались в этот мир, и души их постепенно нащупывали верный путь. Усилия праведников приближали человечество к Б-гу, и встре­ча должна была состояться, но до встречи нужно было дойти, ибо она не означала конца пути, не означала даже передышки. Встреча — Откровение — показала лю­дям истинное величие и тяжесть их миссии, но она же и дала им силы продолжать путь вверх. Откровение пи­тает нас и поныне. 

Почему именно сыны Израиля оказались избраны для этого ответственного служения? Почему Творец от­крылся только евреям? Вот что говорит об этом еврей­ская традиция:

"Прежде, чем Б-г открыл Себя и дал Тору Израилю, Он предложил Тору всем другим народам. Сперва Он пошел к сынам Эсава и спросил: "Согласны ли вы при­нять Тору?" Те отвечали: "А что написано в ней?" — "Не убивай". Те отвечали: "Вся суть наша в убийст­ве, как сказано: "И своим мечом ты будешь жить". Мы не можем принять Тору".

Он пошел к сынам Моава и Амона и сказал им: "При­мите ли вы Тору?" Сказали ему: "А о чем она?" — "Не прелюбодействуй". Отвечали моавитяне и амонитяне: "Вся суть наша в том, что мы произошли от кровосме­шения (имеется в виду история Лота и его дочерей, родивших от него сыновей Бен Ами и Моава). Мы не можем принять Тору".

Он пошел к сынам Ишмаэля и сказал им: "Вы примите Тору?" Те сказали: "Что написано в ней?" Отвечал им: "Не кради". Сказали Ему ишмаэлиты: "Вся наша суть в том, что мы живем воровством и грабежом, как сказано: "Руки его на всех, и руки всех на нем". Мы -не можем принять Тору."

Не было народа среди народов Земли, к которому Всевышний не обратился бы, не было такой двери, в которую Он не постучал, спрашивая, нет ли желающих принять Тору, пока, наконец, не пришел к Израилю. И они ответили: "Сделаем и будем слушать".

Духовные усилия праотцов возвысили Израиль до От­кровения. Творец предложил Свой Закон всем, но лишь евреи выразили готовность его принять. Чтобы под­черкнуть этот факт, Всевышний дал евреям Тору в пус­тыне, до того, как Он привел их в землю, обещанную патриархам. Тора была дана в месте пустынном, в ничьем месте, куда каждый желающий мог прийти и при­нять ее.

 

Так описано Откровение в Писании: "В третий месяц по исходе сынов Израилевых из Египта, в этот день пришли они в пустыню Синай. И двинулись из Рефидима, и пришли в пустыню Синай, и стали лагерем в пус­тыне, и стал лагерем Израиль против горы. И Моше взошел на гору и воззвал к нему Г-сподь с горы, говоря: "Так скажи дому Яакова и сообщи сынам Израи­ля: вы видели, что сделал Я Египту и как нес вас на крыльях орлиных, и взял вас Себе. И теперь, если послушаетесь голоса Моего и будете соблюдать Завет Мой, будете избраны Мною из всех народов, ибо Моя вся Земля — а вы будете Мне Царством священников и народом святым." И пришел Моше и пересказал старей­шинам народа все, что заповедал ему Г-сподь. И от­ветил весь народ едино и сказали: "Все, что говорил Г-сподь — исполним "...

И было в третий день с наступлением утра, и были громы и молнии.и Облако Славы на горе, и звук шофара весьма сильный, и вострепетал весь народ, бывший в лагере. И вывел Моше народ навстречу Б-гу из лагеря и стали у подножия горы... И сошел Господь на гору Синай, на вершину горы, и призвал Г-сподь Моше к вершине горы, и взошел Моше... И сказал Б-г все слова эти, говоря: "Я Г-сподь Б-г твой, который вывел тебя из Египта, из дома рабства. Да не будет у тебя других бо­гов пред лицом Моим. Не делай себе изваяний и ника­кого изображения того, что на небе наверху и того, что на Земле внизу; того, что в воде и того, что под землей. Не поклоняйся им и не служи им, ибо Я — Г-сподь Б-г твой — Б-г-Ревнитель, возлагающий грех отцов на детей до третьего и четвертого рода ненавидящих Меня, и творящий милость тысячам родов любящих Меня и соблюдающих Мои Заповеди.

Не произноси Имени Г-спода Б-га твоего напрасно, ибо не оправдает Г-сподь того, кто произнесет Имя Его напрасно.

Помни день Шабата, для освящения его: шесть дней ты будешь работать и делать всю работу, а в седьмой — Шабат Г-споду Б-гу твоему: не делай никакой рабо­ты — ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни скот твой, ни пришелец, который в воротах твоих. Ибо в шесть дней совершил Г-сподь небо и землю, море и все, что в них, и отдыхал в день седьмой. Поэтому благословил Г-сподь день седь­мой и освятил его.

Чти отца своего и мать свою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Г-сподь Б-г твой дает тебе. Не убивай. Не прелюбодействуй. Не кради.

Не произноси на ближнего твоего ложного свидетельства.

Не желай дома ближнего твоего. Не желай жены ближнего твоего, и раба его. и ра­быни его, и вола его, и осла его. и всего того, что у ближнего твоего".

Так это было. Весь народ видел эти звуки и эти огни, и звук шофара, и гору дымящуюся, и боялся народ, и трепетал. И сказал Б-г все слова эти, го­воря:

(1) — "Я Г-сподь Б-г твой, который вывел тебя из Египта, из дома рабства..."

Всевышний начал Десятисловие с того, что мы, рус­ские евреи, с восхищением, как самоновейшую мысль. вычитываем прежде у Достоевского. Помните: "Если Б-га нет, то все дозволено?" Только Тот, Кому при надлежит мир . Кто знает дела и сокровенные мысли людей . Тот, Кто справедлив и милостив, Кто властен вознаграждать и наказывать, только Тот может быть источником истинно справедливого Закона, исполнение которого есть путь создания действительно справедливого мира, гармоничного общества, благородных отношений между людьми. Первая заповедь лежит в основе всего Завета, всей Торы. Моше говорил евреям о двух путях, один из которых ведет к благословению, другой — к проклятию. И эти пути разделяются там, где свободный в выборе человек решает для себя воп­рос: "Кто управляет миром? От кого исходит Закон?" Даже за тем, кто отвергает власть Создателя, кто избрав путь "этического гуманизма", опускается все ниже и ниже, сохраняет Г-сподь, чье Имя — Милосердие, возможность вернуться на путь, ведущий к бла­гословению.

Но в любом случае, настоящее возвращение начина­ется с первой заповеди — с признания власти Б-га.

Все мы в школе учили и выучили, сколько счастья и света принесло человечеству освобождение от оков религии, пут клерикализма и мракобесия, свершившее­ся в новое время. И, став взрослыми, многие из нас увидели, какие океаны горя и мрака породило это ос­вобождение. Это было освобождение самых низменных инстинктов, самого черного, что есть в душе человеческой, это было восстание праха, из которого со­творены наши тела, и его торжество над Б-жественной душой. Все сатанинское вошло в жизнь людей "цивили­зованного" общества под лозунгом "Б-г умер! Б-га нет!" С этого начинали "Великая" французская рево­люция и российский терроризм прошлого века, с этими словами на устах неистовствовали молодцы в коричневых рубашках, чьи кровавые преступления не поддают­ся описанию и человеческому представлению, их пов­торяют на разных языках диктаторы прошлого и настоящего, загнавшие в землю тысячи и миллионы своих соотечественников, человеческих существ, "подобья Б-жии"... С отказом от власти Творца и Высшего Су­дьи, с отказом от первой заповеди связаны и взрыв насилия в современном мире, и потеря современным че­ловеком и целыми обществами ориентации, пути, смысла...

А Он — Долготерпеливый, продолжает взывать. "... Г-с­подь Б-г твой..." — говорит Тора. "Твой" — это об­ращение к каждому человеку, когда бы он не жил и где бы не находился. "Твой" — куда ты идешь? "Твой" — разве ты не видишь, что пора подумать о пути? "твой" — ведь Я сделал тебя, человек . Себе подобным! Всех... каждого... Тебя...

(2) — "Да не будет у тебя других богов пред лицом Моим. Не делай себе изваяний и никакого изображения того, что на небе наверху и того, что на земле вни­зу, того, что в воде и того, что под землей. Не по­клоняйся им и не служи им, ибо Я Г-сподь Б-г твой — Б-г-Ревнитель, возлагающий грех отцов на детей до третьего и четвертого рода ненавидящих Меня, и тво­рящий милость тысячам родов любящих Меня и соблюда­ющих Мои Заповеди".

Что такое идолопоклонство? Страницы Танаха полны описаний неистовой борьбы пророков и других послан­ников Всевышнего против астральных религий, против поклонения каменным, деревянным и прочим идолам, из­делиям рук человеческих, против обожествления при­роды: священных деревьев, рощ, высот... Буквально текст говорит о древних формах идолослужения, о бес­полезности и ограниченности веры в каменные извая­ния, об их бессилии. Но только ли о них?..

Мы живем в мире, сотворенном Единым Создателем. Несмотря на кажущееся многообразие проявлений пред­метов, явлений, сил этого мира, все они подчинены единому замыслу и единому Закону: все они обретают Единство в Б-ге. Б-г открылся еврейскому народу — и через него всем людям на Земле — как Б-г Единый. Тот, который творил, творит и будет творить все, что творится. Он дал нам Тору, которая начинается с утверждения этого факта.

Человек, отрицающий это Единство мира, разделяю­щий мир в своем сознании на несвязные части, явля­ется идолопоклонником с точки зрения Торы, даже ес­ли он не обожествляет литые или резные кумиры.

Объединить мир в своем сознании — вершина и цель человеческого духовного усилия. Но путь к вершине непрост. И строят, строят люди бесконечные кумирни, делят наш мир перегородками на части и возвышают одни части над другими, и приносят им жертвы. Спер­ва вполне невинные, а потом, стремясь удовлетворить капризы своего бога, нешуточно кровавые. Кого толь­ко не возводят на пьедестал! Вглядитесь в современ­ную жизнь: "служители" науки, "жрецы" искусства, "слуги" народа — все это не только литературные об­разы. Мы все поголовно воспитаны в атмосфере обо­жествления художников или физиков, поэтов или био­логов, композиторов, философов, архитекторов, исто­рических деятелей. С детства мы упиваемся книгами (и часто весьма талантливыми) о научных открытиях и о том, как они изменили мир, о дерзновенных инже­нерных проектах, о трагедиях непризнанных при жизни композиторов и художников... о том, как вся совре­менная культура делалась в игривой атмосфере пол­ночных парижских кафе...

"Век науки и техники", "святое искусство", "эра вы­числительных машин", "сексуальная революция", "эпоха национально-освободительного движения" — уродливые рыла современных идолов глядят на нас с витрин и вы­весок, бросаются на нас с обложек книг, со страниц газет, рычат на нас с телевизионных экранов и через новейшие акустические системы. И ничего, что напоминало бы об Откровении.

Кое-кто воспримет эти слова как нападки на науку, на искусство и поспешит броситься на их защиту. Пра­во же, во всем этом нет нужды. Разнообразна челове­ческая деятельность, многочисленны и не похожи одна на другую сферы применения человеческого разума, души, рук. И все они одинаково благородны и состав­ляют гармоничное сочетание, если душа человека объ­единяет их и направляет на служение Единому Невиди­мому Творцу, чья Слава наполняет весь мир.

Тора содержит, кроме этой заповеди, множество пред­писаний против идолопоклонства, но ни одного против атеизма, безверия. Значит ли это, что она рассмат­ривает атеизм, которым поражен современный мир, как невинное, нейтральное явление? Нет, это не так! Ког­да человек восстает против Б-га и объявляет себя свободным, это не более, чем иллюзия. Очень скоро он воздвигнет себе нового идола. Не безверие сменя­ет веру в Б-га, но новый идол, порабощающий и иссу­шающий душу человека.

Много непонимания, вопросов, критики вызывают сло­ва Торы о Б-ге-Ревнителе, карающем детей за грехи отцов до третьего и четвертого рода. Эти строки ка­жутся современному человеку отголосками примитивных представлений древности о родовом грехе и наказа­нии, которые в "развитую" эпоху сменились представ­лениями о личной ответственности каждого за свои поступки. Идею личной ответственности, как правило, связывают с христианством, "забывая", что христиан­ство восприняло ее из Торы и от еврейского пророка Иехезкеля (VI век до н.э.), заявившего, что "сын не понесет наказания за грех отца". Противоречие? От­нюдь. Просто в очередной раз поверхностное прочте­ние Танаха !

Язык Писания знает несколько слов для обозначения понятия "грех" (не считая широко употребляемых ме­тафор). Они не есть синонимы, но имеют смысловые оттенки, не различимые в европейских языках. Слово, произнесенное Всевышним на Синае, обозначает грехи сознательные. Это те проступки перед Б-гом, которым родители сознательно обучали детей, и дети продолжают грешить, повторяя путь своих родителей.

Всевышний говорит здесь, что несмотря на все вли­яние, которое оказывает на детей дурной пример их родителей, Он будет делать все возможное, чтобы хо­тя бы четвертое или пятое поколение вернулись на тот верный путь, с которого увели их грехи предков.

Слово, которое употребил Иехезкель, обозначает грехи случайные, бессознательные. Такие грехи, хотя и оказывают влияние на жизнь человека, их совершив­шего, но, безусловно, никак не сказываются на судь­бах их детей. Ведь они в силу своего непроизвольно­го характера не передаются из поколения в поколение.

Так, "противоречие" получает свое очень естествен­ное объяснение. (В скобках заметим, что критика иуда­изма всегда приводит этот пример, демонстрируя жес­токость, перенятую нашими предками у своего Б-га, и никогда не упоминает о том, что Он творит милость тысячам родов, любящих Его. Раши (XI век н.э.) — великий комментатор — в своей скрупулезной манере производит подсчет и получает, что Б-жественное Ми­лосердие, по меньшей мере, в 500 раз превосходит Его Суровость).

(3) — "Не произноси Имени Г-спода Б-га твоего на­прасно, ибо не оправдает Г-сподь того, кто произне­сет Имя Его напрасно."

При первом прочтении кажется, что эта заповедь случайно попала в число десяти наиважнейших. Если в отношении остальных девяти довольно очевидно, что они могут быть положены в основание религиозной и социальной жизни народа, то этого нельзя сказать о третьей заповеди. Наша жизнь неоднородна. Есть в ней место для явлений и понятий возвышенных, и есть место для сущей прозы и обыденности. И еще есть в душе каждого из нас что-то, что мы называем святым. Мы так привыкли к этому слову и так часто его слышим, что уже забы­ли попросту, что оно означает. Еврейское слово "кадош" - святой — происходит от корня, который обозначает состояние отделения, несмешиваемости. "Святое" — это то, что отделено от каждодневной суеты, изъято из обыденности. "Святое" — это нечто очень существен­ное для нас, необыкновенно важное, это то, что мы хотим сохранить в неизменности, в чистоте, и для того отделяем его от всего остального, несвятого. Да, в жизни есть место для всего, но для всего свое определенное место. Каждый из нас без труда вспом­нит какой-нибудь пример того, как нарушался естест­венный порядок, предписанный Творцом, и то чувство неловкости, неудобства, которое при этом возникало.

Тора говорит нам, что источником святости являет­ся Г-сподь, Он — абсолютная святость, и все на зем­ле свято постольку, поскольку присутствие Всевышне­го в нем не скрыто многочисленными покровами. Имя Б-га выражает самую Его сущность, всю полноту и смысл Его бытия. Если нам Оно кажется простым и иногда понятным, то это лишь иллюзия, показатель того, насколько поверхностно наше видение мира.

Все в мире должно функционировать в соответствии с его назначением. Святое должно не смешиваться с профанным, а освящать его, служить для возвышения обыденного. В этом смысл пути человека. Но для это­го мы должны постоянно заботиться о сохранении чис­тоты источника, из которого черпает силы наша душа, о сохранении святого в нашей жизни.

Употребляя Имя Б-га где и как попало, мы нарушаем естественный порядок Творения и изгоняем источник святости из своей жизни, лишая ее смысла. Теперь становится ясна ключевая роль третьей заповеди в еврейской жизни: она является квинтэссенцией тех многочисленных законов о ритуальной чисто­те, которые кажутся такими старомодными современно­му человеку. Их смысл заключается в том, что, по­скольку материальное и духовное в человеке перепле­тены так тесно, что разделяет их только смерть, не­обходимо разграничивать святое и профанное на всех уровнях жизни, внося тем самым гармонию в мир. Законы о ритуальной чистоте — это путь выполнения на­шего человеческого предназначения.

(4) — "Помни день Шабата для освящения его: шесть дней ты будешь работать и делать всю свою работу, а в день седьмой — Шабат Г-споду Б-гу твоему: не де­лай работы — ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни скот твой, ни пришелец, который в воротах твоих. Ибо в шесть дней создал Г-сподь небо и землю, море и все, что в них и отды­хал в день седьмой. Поэтому благословил Г-сподь день седьмой и освятил его".

Существует два расхожих представления о Шабате — еврейской субботе. Во-первых, считается, что Шабат был позитивным социальным нововведением, облегчив­шим тяжелое положение трудящихся масс. Во-вторых, каждый немного слышал о запретах и ограничениях Шабата и убежден в том, что и без того несладкая жизнь иудея в этот день превращается в сущий ад, когда нельзя двинуть ни ногой, ни рукой, ни голо­вой, когда, кажется, нельзя ни пить, ни есть, ни дышать.

Масштаб этих заблуждений таков, что просто невоз­можно придумать сопоставимое сравнение: вряд ли ка­кой-нибудь образ отразит в должной мере несоответ­ствие Шабата и стороннего о нем представления.

Ключ к пониманию Шабата находится в самих словах заповеди: "Помни день Шабата, для освящения его". Шабат — это день наивысшей святости, частичка будущего Царства Б-жьего в нашей сегодняшней жизни. В этот день человек, уподобляясь Создателю, слагает перед Ним свои творческие способности и, следуя Его примеру, направляет все силы своей души на освящение земной жизни.

Талмуд, подчеркивая экстраординарную важность этой заповеди, говорит о том, что исполняющий Ша­бат, как бы исполняет всю Тору, а отвергающий Ша­бат, всю Тору тем самым отрицает. Еврей, пренебре­жительно относящийся к Шабату, отрицает факт Сотворения Мира, власть Творца над всем, что Он создал, отрицает само существование Б-га.

Шабат является главнейшим и важнейшим способом проявления во внешнем мире нашей еврейской сути, нашего образа жизни. Шабат — это утверждение истин­ности Торы, самое яркое выражение нашей веры в Твор­ца, в благость и справедливость Его деяний.

Соблюдать Шабат — это значит быть и оставаться ев­реями, а не только казаться ими.

Имя Шабата — Радость! Еще ни одна книга не сумела передать того восторга, который наполняет душу ев­рея, празднующего Шабат. Даже если он простой ре­месленник, тяжело работающий всю неделю, или бедный лоточник, торгующий вразнос копеечным товаром, все равно, в Шабат он чувствует себя приближенным Царя Царей, стоящим вместе с другими верными вассалами у Престола Всевышнего. Он — царь и выступает гордо, и смотрит прямо, с достоинством, всегда бесившим поль­скую шляхту.

(Талмуд, описывая это преображение, говорит о том, что Всевышний дает еврею в этот день добавочную ду­шу).

С наступлением Шабата мир меняется. Все излучает тепло и святость, каждая заповедь служит источником особенного света: вино и свечи, румяные халы и праз­дничная трапеза, новая чистая одежда, песня, мелодия, которая вьется, кружит и, кажется, не имеет конца. Благословенный субботний покой нисходит на еврея, давая ему поддержку, укрепляя его веру.

Ограничения Шабата вовсе не так суровы и страшны, как это кажется "современному" человеку, приходяще­му в ужас от самой мысли о духовной дисциплине. За­то награда, которую получает чтущий Шабат, столь ве­лика, что иногда у него возникает сомнение в заслуженности такой награды.

(5) — "Чти отца своего и мать свою, чтобы продли­лись дни твои на земле, которую Г-сподь Б-г твой да­ет тебе".

То, что заповедь о почитании родителей является первой среди заповедей этических, т.е. говорящих об отношениях между людьми, указывает на ее чрезвычай­ную важность и значимость. Общество может быть рас­колото и даже разрушено антагонизмом и враждой по­колений. Наличие такой заповеди свидетельствует о том, что та тесная связь родов, отцов, сыновей, ко­торая является идеалом Торы, вовсе не есть состоя­ние естественное и автоматически достигаемое. Не­смотря на факт генетического родства и формальное воспитание, между родителями и детьми постоянно воз­никают мелкие и крупные конфликты, разрушающие их души и уводящие их от Б-га. Необходимо постоянное усилие (опять усилие? — Да, опять усилие!), необхо­дим самоконтроль, самовоспитание, самоограничение, необходимо творить мир между поколениями, как волю Всевышнего, и тогда наш народ и весь мир станут еще чуточку лучше. "Нитка втрое скрученная не скоро по­рвется" — это ведь царь Шломо сказал еще и о нас, и о наших родителях, и о наших детях.

К сожалению, и наше время не может похвастаться тем, что разрешило этот серьезный вопрос. Каждый из нас может назвать немало семей, где между поколени­ями установились и сохраняются тяжелые отношения, отношения вражды, взаимонепонимания, равнодушного безразличия. Сколько нервов, здоровья и даже жизней погублено бесконечными амбициями, когда самые близ­кие на свете люди — плоть от плоти — становятся чу­жими друг другу. Если вдуматься, отход от пятой за­поведи представляет для нас значительно большую опасность, чем принято считать.

Там, где отношения между поколениями далеки от идеальных, необходимо сделать первый шаг. И его должны сделать дети. Вновь и вновь, не жалея усилий (они никогда не пропадут даром), дети должны стре­миться к восстановлению в семье взаимного уважения, согласия, мира. И это относится не только к школь­никам, не только к студентам, но зачастую и к тем, кому 30, 40 или 50 лет. Но как за это взяться взрос­лому человеку со сложившимися убеждениями, с твер­дыми принципами, после стольких бесплодных разгово ров или даже споров?

Давайте прочтем еще раз внимательно слова этой за поведи: "Чти отца своего и мать свою..."

Вот ведь как сказано: "Чти"! Не "безропотно подчиняйся", не "беспрекословно слушайся", но "чти". В сущности, Законодатель требует от нас "немногого" - почитать, но это "немногое" — первый необходимый шаг к миру и согласию. Шульхан Арух — свод еврейского закона — четко отвечает на вопрос "в чем именно это почитание должно выражаться?" В нем сказано: "Сын должен кормить и поить родителей, одевать их, вво­дить и выводить их". Эта заповедь распространяется также на жену отца и мужа матери, и на старшего бра­та.

В этом отрывке ничего не говорится о любви к родителям или о безропотном подчинении их воле. Мудрецы Талмуда лучше многих наших современников зна ли, что всего этого нельзя требовать: уважение, любовь нужно заслужить. Иное дело — почитание родителей, которое есть необходимейший элемент цельности всякого народа.

Мы уже неоднократно отмечали тесное переплетение, взаимообусловленность духовного и материального в еврейском мировоззрении. Начни с малого, и постепен­но ты дойдешь до великого, сделай шаг к Б-гу в ма­териальном мире, и ты увидишь, как, мало-помалу, распрямится твоя душа. Так и здесь: чти родителей, смиряя свой нрав, и ты скоро увидишь, что сам выиг­рал от этого больше всех. (6) — "Не убивай".

Мы перешли сейчас к заповедям, высеченным на вто­рой скрижали. Наши мудрецы говорят, что одинаково расположенные на скрижалях заповеди соответствуют одна другой: первая соответстует шестой, вторая — седьмой и т.д.

Заповедь "Не убивай" связывается, таким образом с заповедью "Я Г-сподь Б-г твой". И это очень естес­твенно: человек создан по образу Б-га, и Всевышний вдохнул в него Б-жественную душу. Поднявший руку на человека отрицает тем самым не только жизнь этого человека, но и Б-га, Его власть над природой и людь­ми.

То, что ты не можешь восстановить, ты не имеешь права и разрушать. Душа, которую ты не в силах бу­дешь восстановить, тебе ли уничтожать ее? Знаешь ли ты, каково предназначение этого человека: может быть, ему суждено освободить Машиаха" Не убивай, потому что ты — не владыка, не хозяин. Не убивай, потому что ты не вправе!

Современному интеллигенту, живущему в обществе и признающему общество, эта заповедь, однако, кажется странной и излишней. Ему становится дурно при одном виде крови, текущей из собственного пальца, и он весьма склонен считать убийц, о которых он читал в газетах, патологическими типами, заслуживающими скорее лечения, чем наказания.

В Мехильте — классическом еврейском трактате — описан такой диспут. Р. Ишмаэль и р. Акива разошлись во мнениях по поводу того, как отвечали сыны Израиля на каждую заповедь во время Синайского Откровения.

Р. Ишмаэль говорил, что евреи отвечали на положи­тельные заповеди-предписания — "Да", а на отрица­тельные заповеди-запреты — "Нет"; р. Акива утверж­дал, что они говорили "Да" и в том, и в другом слу­чае. Какая разница между этими двумя утверждениями? Вот пример: отец говорит своему сыну: "Не играй с Васькой, он — плохой мальчик". Если сын отвечает: "О, нет!", он тем самым как бы говорит: "Я это знаю и не играл бы с ним, даже если бы ты ничего мне не ска­зал", Но если он отвечает "Да", то это значит: "Хо­рошо, раз ты говоришь мне так, я повинуюсь". Р. Аки­ва говорит: "Поскольку Ты сказал: "Не убивай", мы не убиваем, но если бы Ты не сказал этого, мы могли бы убивать". Для р. Акивы человек способен на убий­ство. Р. Ишмаэль говорит, что для человека естественно не убивать, что и без Б-жественной заповеди это хорошо известно человеку.

Чью сторону мы возьмем в этом споре? Вспомните древнюю историю, недавнюю историю, посмотрите во­круг: сколько крови, и никто, кроме кучки интеллиген­тов, не падает в обморок. Наоборот, льющаяся кровь только распаляет зверя в человеческом обличии  и ве­дет к новым и новым убийствам. Заповедь "Не убивай" недаром вставлена в Десятисловие — фундамент Зако­на: отказ от нее разрушает до основания человечес­кие созидательные усилия, как сказано: "Даже за од­но убийство меч приходит на землю". Короткий миг — и стерта тощая позолота православной этики, тысячи людей, опьяненных кровью, уничтожают евреев, — сво­их "заклятых врагов", вчерашних соседей, к которым запросто забегали за солью или фунтом муки, с которыми еще вчера только перекидывались парой до слов о погоде и видах на урожай.

Сказано "Не убивай", ибо мы должны победить это в себе. "Не убивай", потому что нет человека, пришед­шего в мир напрасно. "Не убивай", потому, что не ты, человек, волен распоряжаться чужой жизнью. Не забы­вай об этом!

(7) — "Не прелюбодействуй"

Упоминание об этой заповеди всегда вызывает веселое оживление: не то, чтобы люди ожидали услышать какие-нибудь пикантные истории из жизни патриархов или рассказы об амурных похождениях пророков и ца­рей, а просто так — весело!

А, между тем, веселиться тут нечего. Не до шуток! Современный человек считает себя необыкновенно сво­бодным и раскованным, страшно прогрессивным, этаким цветочком, распустившимся на кусте после стольких лет нецветения; после забитых, запуганных, замучен­ных ужасными религиозными табу поколений. Теперь-то настала подлинная свобода.

Мы живем в век, когда любовница стала почти номен­клатурной единицей, когда женщине, не имеющей "друж­ка", не о чем рассказать на работе, когда книги и журналы, — наш "духовный хлеб" — полны историй про "красивую жизнь", разбавленных иногда политикой, когда фильмы без полового акта считаются безнадежно устаревшими, провинциальными. Мы живем в эпоху, когда самодовольный и чванливый современный человек все больше и больше погружается в самое безобразное кро­восмешение, возвращается к дикой беспорядочной по­ловой жизни допотопных народов, восхищается половы­ми извращениями и смакует их. Он погружен по горло в черную липкую грязь и считает это "вершиной раз­вития".

Разрушается семья — основа человеческого сущест­вования. Все мы читали статистические данные о браке и разводах, но посмотрите вокруг, как болят, кро­воточат души и сердца тех людей, которые нас окру­жают. Легкое отношение к браку и к обязанностям, из него вытекающим, развод, сломанные судьбы, несчас­тные дети... А если и не так, вспомните, много ли вы видели вокруг себя "теплых" домов, семей, в которых, быть может, не всегда весело, но всегда счастливо? Манимый призраком "свободы", современный человек вы­вернул наизнанку свою душу, распахнул двери своего дома, и они — душа и дом — выстуженные космическим холодом, наполнились ледяной пустотой.

Человек, плоть и кровь, подобно животным, создан из земного праха, но его отличает и поднимает из животного мира душа, которой наделил его Создатель. Природа человека такова, что ни одна из его состав­ляющих не получает изначального несомненного пере­веса: человек может и душу свою низвести до скот­ского состояния, но может с ее помощью и возвысить свою животную основу, по-настоящему облагородить, освятить свою земную природу. Человек начинается тогда, когда он говорит "Стоп!" своим животным инс­тинктам, не изгоняет их, не отворачивается от них, пытаясь игнорировать их существование, но ограничи­вает их власть, умеряет их силу.

Всевышний не бросил нас, не оставил нас на полпу­ти недоумевать "Куда же идти? Что же делать?" Он дал нам Свои заповеди, освещающие путь жизни, подоб­но свечам. И одна из самых важных — "Не прелюбодей­ствуй" — начало пути к освящению брака, семьи, к освящению потомства, важное условие действительной, а не формальной духовной связи родителей с детьми — словом, всего того, чье исчезновение мы часто и го­рячо оплакиваем самыми неподдельными слезами.

(8) — "Не кради"

Не воруй, не бери чужого, уважай результаты труда и собственность другого человека — такие положения есть, наверное, в каждом законодательстве: вопросы собственности и отношения к ней составляют стержень очень важной стороны социальной деятельности — эко­номической. Однако полученный Моше на Синае Закон уникален и в этом вопросе. Как нигде более переплетены в нем правовое и этическое отношение к греху. От­вращение, которое питает Создатель к воровству, столь велико, что, когда праматерь Рахель выкрала идола своего отца, пытаясь отвлечь его от идолослужения, она, несмотря на свою праведность, была наказана пре­ждевременной смертью и лишена своего места в усы­пальнице великих — пещере Махпела.

Понятие "воровство" трактуется иудаизмом необы­чайно широко. Вор — это не только запустивший руку в карман другому или очистивший чужую квартиру. Это и тот, кто сознательно наносит ущерб репутации не­винного, и тот, кто не предлагает другому своего крова в случае крайности, вором мудрецы называют того, кто беззастенчиво пользуется гостеприимством хозяина, и даже того, кто предлагает подарок, зара­нее зная, что его откажутся принять.

Воровство — столь страшное обвинение, что никакие шутки, способные вызвать хоть тень подозрения, здесь совершенно неуместны. Так, запрещается прятать вещь. которая принадлежит другому человеку, просто из желания подшутить над ним. И даже вещь, вам принадлежащую, вы не можете взять иначе, как спросив разрешения у человека, которому вы передали ее во временное пользование.

(9) — "Не произноси ложного свидетельства на ближнего своего"

Все мы — люди законопослушные. Мы, как правило. даже не знаем, где расположен наш районный суд, и связаны с юстицией только через журнал "Человек и закон". Поэтому большинство из нас считает судебные учреждения чем-то второстепенным и имеет очень смутные представления о месте суда в жизни общества.

А, между тем, это место — из важнейших. Да, суд не производит промышленных товаров, не сеет и не собирает урожай, не играет на скрипке и не плавает по океану, торгуя с разными странами. Но суд явля­ется главным и решающим инструментом того, что объединяет всю эту разрозненную человеческую деятель­ность в единую жизнь общества: он является верхов­ным стражем Закона! Суд — главное средство воплоще­ния Закона в реальную жизнь. Справедливый суд при­водит в порядок все части социального механизма, создает общественную гармонию. Суд неправедный раз­рушает общество, умаляет роль Закона, фактически изгоняя его из жизни людей.

Естественно поэтому, что Закон, полученный Моше на Синае, содержит много указаний касательно устрой­ства суда. Но замечательно, что Тора считает одним из важнейших условий праведного суда не знания и достоинства судьи, не его независимость, и не глас­ность суда (хотя обо всем этом говорится в ней), а истинность свидетельских показаний! Сила правды та­кова, что она опрокидывает, в конечном счете, все уловки и лукавства и приводит к установлению гармонии в мире!

Но эта заповедь имеет отношение не только к судо­производству. Утверждая или отрицая что-либо, мы свидетельствуем постоянно перед лицом Высшего Судьи на "процессе", именуемом жизнью. Девятая заповедь есть осуждение лжи и клеветы в любых, даже самых невинных формах. Кривые пути никогда не приведут нас к цели, которую поставил перед нами Создатель. Ничто не сравнится с разрушительной силой языка. Недаром в школе р. Ишмаэля учили, что распространя­ющий клевету грешит так же, как если бы он совершил сразу три самых тяжких греха: идолослужение, крово­смешение и убийство.
Царь-мудрец Шломо говорил: "Всего, чего человек в состоянии достичь исполнением заповедей и добрыми делами, недостаточно, чтобы искупить зло, причиняе­мое его устами. Человек, поэтому, обязан оберегать свои уста от произнесения клеветы".

(10) — "Не желай дома ближнего твоего, не желай жены ближнего твоего и раба его, и рабыни его, и вола его, и осла его, и всего того, что у ближнего твоего".

Есть в этой заповеди одна особенность: в ней речь идет не о действии, но о помысле, и чисто этическое положение поднимается до высоты религиозной обязан­ности.

Очень часто говорят: "Современная наука выяснила что человек не в состоянии контролировать свои желания, что они возникают спонтанно в подсознании Как же ваш жестокий Закон возлагает на человека ответственность за то, над чем он не властен?"

Имена Фрейда и его коллег только придают наукообразную форму тому вопросу, который задавали нашим предкам с незапамятных времен. Звучал он в Вавилоне, Персии, в эллинистической Сирии и в могучем Риме — и всюду он задавался вот в такой почти утвер­дительной риторической форме, и всюду это означало одно и то же: торжество материи над духом, плоти над душой.

Наши мудрецы отвечали, что, согласно Торе, человек способен формировать свою психику в широких пределах. Тора говорит нам, что мы, сбитые с толку ма­териальными завесами, не знаем своих возможностей. Посудите сами: крестьянину не приходит в голову про­сить руки царской дочери, а бедный ремесленник не мечтает о короне римского императора. Сердце не влечется к заповеданному, и в вашей власти устано­вить границу заповеданного в соответствии с требо­ванием Всевышнего. Тора дана людям. Стало быть, в ней нет ничего, что было бы неисполнимым, хотя ис­полнение заповедей требует постоянного духовного усилия.

IV

Творец начертал эти десять огненных заповедей на двух каменных скрижалях и отдал их Моше, дабы они, помещенные в священный Ковчег, стали главной святы­ней еврейского народа. Вот Моше сходит с горы, и в руках у него Скрижали Завета. Давайте посмотрим на них еще раз.

Пять заповедей на первой скрижали говорят об от­ношениях между человеком и Б-гом (родители считают­ся партнерами Всевышнего в творении человека. Они дают ему тело, Г-сподь — душу). Пять заповедей вто­рой скрижали касаются отношений между людьми. Поче­му Б-г просит положить их в один ковчег рядом? Он тем самым хочет внушить нам одну необыкновенную мысль: отношения между людьми так же важны в Его глазах, как отношения людей к Б-гу! Ничего подобно­го не было ни в одной религии Передней Азии. Эти­ческий аспект в них не был органически связан с ре­лигиозными ценностями и потому с течением времени исчезал. Религия умирала, превращаясь в магический обряд. А иудаизм жив поныне. Не только в Храме или в синагоге, не только во время обряда открывает еврей скрытое присутствие Великого Творца, но и в каждом жизненном движении, в ежеминутном Его прояв­лении в нашем мире. "И сказал Б-г все слова эти, говоря..." Мудрецы учат нас, что Б-г произнес все Десятисловие одновременно, в одном импульсе, так, как чело­век не может сделать. Десять заповедей не могут быть отделены одна от другой или упорядочены по их сравнительной важности. Есть люди, и таковых сейчас немало, заявляющие, что они готовы признать и при­нять духовную или этическую часть учения, но отри­цают устаревшую, по их мнению, ритуальную часть. Но все заповеди неразделимы, — и "этический", и "риту­альный" законы одинаково исходят от Всемогущего. Отказ от любой, даже самой маленькой, части Закона есть умаление Его власти, отрицание Его существова­ния.

"Говоря ...", Тора употребляет здесь языковую форму, которая используется для описания действий, проис­ходящих в настоящее время, сейчас. Слова, произнесеннные Всевышним на Синае, не стали достоянием исторической науки, застывшим памятником старины, мимо которого мы с почтением проходим. Создатель, Царь Царей, Владыка Мира обращается к каждому ев­рею, когда и где бы тот не жил, в каком бы положе­нии не находился: "Я Г-сподь Б-г твой..."

Вслушайтесь еще раз в эти слова. Сколькими запо­ведями из десяти мы пренебрегаем?

Безбожие все еще в моде, оно все еще считается "высшим достижением свободного человека". На каж­дом шагу нас поджидают идолы, и служат им неистово, забывая обо всем на свете, принося и человеческие жертвы, заглушая те слова. От окружающих народов мы научились божиться и клясться, вовсю упоминая Его Святое Имя. Ну-ка, последите за своей речью! В огромном Ленинграде, где живет 140 000 евреев, мно­го ли найдется домов, где зажигают свечи Шабата, где о Шабате помнят и хранят его?

Непочитание родителей и старших, учителей распрос­транено повсеместно и считается высшим шиком. Вы полагаете, что уж в убийстве-то большинство из нас неповинно? А что вы скажете о "планировании семьи" и искусственном прерывании беременности? С чего это мы решили, что вправе распоряжаться судьбой души, еще неродившейся, но уже пришедшей в этот мир? Скотство современной половой жизни превосходит содомическое, т.к. сейчас порок старается соблюсти внеш­ние приличия, натянуть на себя верхнюю одежду, ко­торую, конечно же, украл. Воровство стало для мно­гих естественнейшей формой существования. Украсть у государства, взять не свое означает сплошь и рядом проявить доблесть. А сколько евреев предпочитает лгать! Даже и себе самому, тем более, что в нынеш­них условиях ложь является наиболее удобной формой социального существования. А как насчет ближнего твоего? И дома его, и жены, и вола, и осла его? Как же выполняет еврейский народ условия Завета, заключенного на Синае?

Увидев евреев, танцующих вокруг золотого тельца, Моше Рабейну в гневе бросил скрижали, и они раско­лолись. Камень разбит, но слова живы. Они звучат и звучат, взывая к каждому из нас, умоляя впустить их в наши сердца. Вы слышите?!

 


В этой главе мы остановимся на законах, связанных с последними часами пребывания человека в этом мире и с теми обязанностями, которые падают на близких умершего. Читать дальше

Йорцайт

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Понятия и термины Иудаизма»

По материалам газеты «Истоки»

Скончался великий мудрец Торы раввин Овадья Йосеф

Толдот Йешурун

Сегодня в иерусалимской больнице «Эйн-Карем» на 93-м году жизни скончался великий знаток Торы и лидер сефардского еврейства раввин Овадья Йосеф. Редакция Толдот.Ру скорбит со всем народом Израиля.

Изкор

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Понятия и термины Иудаизма»

Несколько раз в году в синагогах читают молитву «Азкарат нешамот» (поминовение душ умерших). Те, у которого живы родители, во время произнесения этой молитвы выходят из зала. Кроме покойных родственников, кантор часто упоминает и шесть миллионов евреев, погибших в годы Катастрофы.

Кицур Шульхан Арух 169. Запрет наносить татуировку и царапать тело в знак скорби по мертвому

Рав Шломо Ганцфрид,
из цикла «Кицур Шульхан Арух»

Избранные главы из алахического кодекса Кицур Шульхан Арух