Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Стыдить кого-то публично — настолько серьёзное преступление, что совершивший его лишается доли в грядущем мире»Рав Зелиг Плискин, из книги “Береги свою речь”
Продолжение интервью, которое дал выдающийся учитель и руководитель поколения, Рав Яаков Эдельштейн (да продлятся дни праведника), раввин города Рамат а-Шарон, корреспонденту газеты Йатед Нээман раву А. Хефецу. Оно было опубликовано в субботнем приложении газеты (недельная глава Балак, 5759—1999, 10 июля).

Продолжение интервью, которое дал выдающийся учитель и руководитель поколения, Рав Яаков Эдельштейн (да продлятся дни праведника), раввин города Рамат а-Шарон, корреспонденту газеты Йатед Нээман раву А. Хефецу(псевдоним рава Шломо Лоренца). Оно было опубликовано в субботнем приложении газеты (недельная глава Балак, 5759—1999, 10 июля).

Публикуется с сокращениями.

Р. А. Хефец: Как вашему отцу стало известно о существовании Хазон Иша?

Рав Я. Эдельштейн: Как до него дошёл слух о Хазон Ише? Произошло это следующим образом. Мы учили трактат Звахим. В один из дней папа заметил в синагоге книгу Хазон Иш. На ней не было указано имя автора, только — что Рав Ш. Грейнман занимается её распространением. Суть книги не имела отношения к изучаемому трактату, но было там несколько страниц, посвящённых тем вопросам в Звахим, которые мы обсуждали. Отец увидел, как рав, автор книги, излагает спорные вопросы, которые задает Рав Акива Эйгер, и как он их объясняет. Он был поражён открытиями во всех областях, которых касался автор книги, и воскликнул с волнением: «Это мудрец, мудрость которого нам никогда не постичь!..». Он пошёл к габаю, чтобы выяснить, как эта книга оказалась на полке бейт-мидраша. Габай ответил, что приходил один человек, распространитель книг, и рассказал, что в Бней-Браке проживает праведный еврей, который целый день учит Тору. Ему нечего есть, и габай купил у него все три тома книги.

С тех пор мой отец много раз ездил к Хазон Ишу, и, как известно, Хазон Иш высоко ценил его мудрость и подход к принятию решений. (Рав рассказал интересный факт. Когда его жена задала Хазон Ишу галахический вопрос, касающийся медицинских проверок, тот ответил ей: «Как решит твой муж, так и следует поступать. Он велик в Торе, и на его решение можно положиться». Известно также, что Хазон Иш назвал Рава Цви Йехуду Эдельштейна (да будет благословенна память праведника) в числе немногих мудрецов Торы, способных принимать по имущественным вопросам галахические решения, полностью основанные на Законе Торы). Однажды, приехав к Хазон Ишу, отец задал ему вопрос об обучении детей (см. выше).

В холь а-моэд («праздничные будни») Песаха отец взял нас с собой к Хазон Ишу. Это было в 5702 или 5703 году (1942—43). Я помню, как у Хазон Иша мы встретили молодого парня, беженца из оккупированной немцами Европы. Тогда это было редкое явление — беженец оттуда… Его звали Шрага Гросберг…

Затем мы зашли в комнату, и Хазон Иш тут же спросил: «Вы всё ещё изучаете трактат Йевамос?». Отец удивился и спросил: «Я вам лишь раз сказал, что мы изучаем Йевамос, и вы это помните до сих пор?». Хазон Иш улыбнулся и, как всегда, дал ответ, полный жизненной радости (сегодня это называют чувством юмора): «Кто тебе сказал, один раз, может, я это повторил много раз?!».

Рав Гершон (мой старший брат) тогда задал Хазон Ишу очень трудный вопрос по теме, которую мы изучали в Гморе, я задал вопрос попроще. В конце разговора Хазон Иш сказал отцу: «Продолжайте учиться так же, как учились до сих пор».

Так мы продолжали непрерывно учиться с папой ещё год или два.

Когда нам с братом было, соответственно, восемнадцать и семнадцать лет, Гершон привёл неоспоримый аргумент. Он сказал, а затем повторил, что в ешиве есть возможность учиться более упорно. Почему? Отец, благословенной памяти, был также шохетом (резником). И когда к нему приходили люди, чтобы он им сделал шхиту, он прекращал учёбу с нами. Аргумент моего брата был: в стенах ешивы мы сможем учиться много дополнительных часов. Отцу ничего не осталось, как согласиться с доводами.

Он советовался с несколькими людьми, расспрашивал о жизни в немногочисленных ешивах, существовавших в то время. Отец предпочёл для нас ешиву в Петах-Тикве, т.к. в ней были очень сильные ученики, знатоки Торы, такие, как рав Ш. Розовский, рав М. Ман, рав Ш. Шапиро. А также машгиах Раби Аба, благословенной памяти (он всегда следил, чтобы занятия начинались вовремя, и во всём остальном очень строго следил за порядком). И, конечно же, большим преимуществом этой ешивы было то, что она была близко от дома.

Когда брат решил перейти учиться в ешиву, я последовал за ним в Петах-Тикву. Отец дал нам наставление быть во время учёбы рядом с сильными учениками. И в дальнейшем, когда у нас были сложности в понимании Гморы, мы обращались за советом к раву Цви Марковичу (впоследствии — председатель комиссии по вопросам ешивот) и к раву Элияу Мишковскому (впоследствии — главный раввин и глава ешивы Кфар Хасидим). И — была у нас очень большая помощь с Небес. Когда мы прибыли в ешиву, там изучали трактат Йевамос. Трактат, который мы изучили дома восемь или десять раз: Гмора, Раши и Тосфот. В ешиве перед нами раскрылся новый мир: Ковец hэарот, Раби Шимон, Шиурим, Имрэй Моше.

Затем учили трактат Сукка. Много нового открылось нам, и мы делились этим с отцом в переписке. Мы не ездили домой каждый месяц, но отправляли письма, в которых рассказывали об учёбе. Когда мы приехали домой на Пейсах, отец сказал, что ешива способствовала моему становлению в постижении Торы и была большая польза от моего короткого пребывания в ешиве. Но на рава Гершона учёба в ешиве не оказала такого влияния. Почему? Потому что процесс его становления как знатока Торы завершился раньше… С Б-жьей помощью перед нами открылся новый путь в учёбе в ешиве. Ещё через полгода отец написал нам, что скучает по учёбе с нами и посему решил превратить дом в ешиву. В настоящую ешиву, и тогда у нас с братом не будет претензий, что мы недостаточно занимаемся.

Когда мы жили дома, то участвовали в ведении хозяйства, и это в какой-то мере отвлекало от учёбы. Отец к тому времени женился во второй раз и с большой радостью сообщил нам, что «молодая» рабанит теперь будет заниматься домашними делами, а мы сможем учиться в домашней ешиве. И будем учиться, как в лучшие наши дни. И когда мы вернулись домой на праздник Суккот, ешива открылась вновь…

В нашей домашней ешиве не было каникул — бейн а-зманим, и мы никогда не начинали новый трактат, не закончив предыдущий. Тогда, на открытии нашей ешивы, мы начали новый трактат сразу же после праздника Суккот (а не с начала месяца Хешван, как это принято во всех ешивах), и отец решил, что так как с десяти лет мы не учили трактат Бава Кама, то самое время опять его поучить…

Трактат Бава Кама мы изучали с учителем, ещё будучи в России. Слава Б-гу, учились хорошо. Папа разъяснял нам Гмору с Кцот а-Хошен по обсуждаемым вопросам. Мы занимались с ним, а также учились сами. Страница за страницей. Вопрос за вопросом. Целый день без перерывов. Припоминаю, что комментарии Рашба (Хидушей Рашба) на трактат Бава Кама я учил сам, без помощи отца. (Я отмечал на полях ошибки, допущенные при переиздании. Сегодня издают комментарии Рашба с исправлениями). Мы учили все комментарии, Рош и Нимукей Йосеф, также полностью Нахалат Давид и т.д.

Той же зимой к нам в Рамат а-Шарон прибыл рав Шмуэль Розовский с сообщением об открытии новой ешивы. Ешивы Поневеж. Он знал нас по Петах-Тикве. Когда мы приехали в Петах-Тикву, рав Шмуэль (благословенной памяти) был ещё молодым учеником, в тот же год он женился.

Рав Шмуэль рассказал отцу, что рав из Поневежа решил открыть ешиву и пригласил его, рава Шмуэля, воглавить её. Папа знал, что было несколько претендентов, мудрецов Торы, на должность главы ешивы, и сказал раву Шмуэлю, что очень рад выбору рава из Поневежа! Рав Шмуэль добавил, что рав из Поневежа просил его собрать группу учеников, и он просит нас присоединиться. Кроме того, добавил глава ешивы рав Шмуэль, он собирается преподавать «лист Талмуда» и обсуждать на этом уроке трудные места в Гморе. Отец сказал, что если рав из Поневежа открывает ешиву, он уверен, что это будет хорошая ешива. А если ещё рав Шмуэль будет преподавать лист Гморы, то, без сомнения, это будет не хуже, чем наши занятия дома. Отец с радостью согласился, чтобы мы приступили к учёбе в этой ешиве.

Р. А. Хефец: На кого была ориентирована ешива Пеневеж? На детей тальмидэй-хахамим или на одаренных детей состоятельных евреев, преданных Торе?

Рав Я. Эдельштейн: Первыми в ешиву пришли, насколько я помню, мой брат рав Гершон и я. Были два выходца из Германии — Рав Ури Келерман, который был также в числе первых шести учеников. Его отец был выходцем из Ашкеназа (в еврейских источниках — название западной Германии и северной Франции), который не принимал никаких «наук» и отправил сыновей в ешиву (он жил во Франкфурте и по прибытии в Эрец-Исраэль поселился в Кфар а-Роэ). Также пришёл учиться влюблённый в Тору рав Хаим Фридлендер. И был там рав Юдель Франк, племянник первого главы ешивы, рава Шмуэля Розовского.

Поневежская ешива начала свою деятельность. Рав Шмуэль учил с нами каждое слово Гморы со всеми комментариями Тосфот. В пятницу также был урок. Уроки продолжались по два с половиной часа, учили по порядку, страницу за страницей. Рав Шмуэль приводил интересные комментарии, развивающие мышление: Кцот а-Хошен, Раби Акива Эйгер, Раби Хаим из Бриска. То, что было важно изучить на каждой странице. Мы начали учиться в месяце Кислев (5 кислев 5704—2 декабря 1943, день открытия ешивы — прим. пер.) и к концу зимы дошли до середины главы Захав по ежедневному уроку, страница за страницей, с самого начала.

Летом начали главу «Что такое под процент» и до конца лета, насколько я помню, закончили главу а-Шоэль («безвозмездно одалживающий»).

Рав А. Хефец: Судя по вашему рассказу, ученики испытывали большое удовольствие от учёбы — ведь так много успели изучить. Но испытания в повседневной жизни молодых парней были более лёгкими, чем сегодня, или наоборот?

Рав Я. Эдельштейн: Раньше было испытание бедностью, сегодня это испытание роскошью и удовольствиями. Дурное начало всегда находит, чем увлечь каждое поколение. У каждого поколения — свои испытания.

Завтрак в ешиве в Петах-Тикве состоял из куска хлеба, стакана чая и небольшого количества варенья на тарелке. Так же и вечером — хлеб, кофе и что-нибудь из овощей, например, помидор. После еды выстраивались длинные очереди в расположенной поблизости продуктовой лавке. Молодые ребята ходили туда, чтобы купить на деньги, присланные из дома, стакан молока или кефира или яйца, которые жарили себе на кухне в ешиве… Обед в Петах-Тикве был особенно хорош, до такой степени, что молодые парни из других ешив переходили учиться в Петах-Тикву, зная, что там дают сытный обед… (Улыбается). Рав Реувен Кац, благословенной памяти, в должности главного раввина города влиял на оптовиков, чтобы те оказывали ешиве содействие рисом, чечевицей, гречкой и другими сыпучими продуктами всех сортов, которые поставлялись в ешиву в достатке. Так ученики ешивы получали сытное питание. Были также овощные блюда.

Рав А. Хефец: Не было испытаний, увлекающих «на другую сторону улицы», как сегодня, ведь «улица ешивы» была бедна?

Рав Я. Эдельштейн: Испытания, которые были тогда, в какой-то степени были намного хуже: движения «Эцель» и «Лехи». Казалось, участвуя в их деятельности, выполняют великую мицву. Были такие, кто во время еды приносил брошюры, выпущенные подпольщиками во времена англичан. Я припоминаю, что среди молодых людей были конфликты: не желали тратить время на эту литература из-за безбожных взглядов, которые там излагались. Несмотря на эти брошюры, учёба была на первом месте в жизни ешивы. Это уж точно. Хотя были молодые люди, которые учились меньше. Но, слава Б-гу, учились и много успевали. Учёба была насыщенной.

Рав А. Хефец: В стенах Поневежской ешивы учили страницу за страницей! Так и учились!

Рав Я. Эдельштейн: Но всё равно были испытания…. Дурное начало приходит во все ешивы. Я помню, как в те дни пришёл в ешиву один человек и сказал нам, чтобы мы читали Тэилим (Псалмы Давида) и молились за молодого человека из нашей ешивы, который находится в смертельной опасности. Англичане его схватили после того, как он взорвал железнодорожное полотно. Он благополучно справился со своей задачей, и, когда поезд доехал до того места, он сошел с рельс и английские солдаты погибли. Его судил военный трибунал. Тот молодой человек был очень усерден. Он всегда сидел и учился, и мы не знали о нём ничего. И неожиданно поддался дурному началу и оставил Гмору. Я помню его и его напарника, всегда упорно учившихся. А по ночам он ходил в «Лехи» (подпольная организация). Был ещё один упорный в учёбе парень, который учился вместе с равом Йехошуа Карелицем, благословенной памяти. Они учились по четыре часа без перерыва, но однажды он пропал. Я поинтересовался, что с ним случилось, и мне сказали, что машгиах Раби Аба попросил его собрать вещи и покинуть ешиву. Так как Раби Аба стало известно, что тот молодой человек связан с какой-то подпольной организацией…

Сегодня нет того, что было тогда. Сегодня дурное начало совсем другое, другого рода. Есть удовольствия. Есть радио. Я не знаю точно, что есть сегодня в ешивах, но знаю, что есть, и нужно уметь от этого беречься.

Рав Рафаэль Тукочинский был из числа великих в мире Торы. Его уход большая потеря. Он, доброй памяти, был необыкновенно усерден. В субботу, вечерами он садился учиться — по семь-восемь часов без перерыва. За несколько дней он проходил целые трактаты Талмуда, такие как Шабат… Он изучал весь Талмуд вновь и вновь, и на его лице было видно блаженство. Рав Рафаэль в те дни, проходя по улице, повторял выученное на память, останавливался возле фонарей, чтобы посмотреть ещё несколько строк из Гморы и продолжить учить по памяти. Те, кто знал рава Тукочинского, спрашивали себя, каким образом можно добиться такого усердия? Как можно достичь такой силы и способности к сосредоточению, какие были у него? Каждый, кому приходилось с ним пересекаться, переживал «всплеск мудрости» от Торы рава Рафаэля. Получали от него любовь к Торе и страх перед Небесами.

Рав А. Хефец: Каково ощущение — находиться возле Хазон Иша?

Рав Я. Эдельштейн: Кто был близок к Хазон Ишу, ощущал, что он находится в другом мире. В мире, в котором были только Тора и Гмора. Дискуссии с ним были только на эти темы. Это было для нас образцом — к чему «прилепиться». Таков был пример великого мудреца Торы.

(продолжение следует)

Перевод Авраама Эзрина

Первая часть интервью


Недельная глава «Лех Леха» начинается с того, что Всевышний приказывает нашему праотцу Аврааму оставить родину и пойти в Кнаан («И сказал Г‑сподь Авраму: иди из земли твоей…»). Читать дальше

Десять знаков того, что Авраам достиг уровня разумной души

Дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Уровень Авраама идеально соответствовал уровню разумной человеческой души. Подтверждением этому являются поступки праотца, упомянутые в Торе.

Мидраш рассказывает. Недельная глава Лех Леха 2

Рав Моше Вейсман,
из цикла «Мидраш рассказывает»

Сборник мидрашей о недельной главе Торы

Лот, дочери и сыновья. Недельная глава Лех Леха

р. Ури Калюжный

Лот не был праведником, мягко говоря. Он поселился в Сдоме, столице грешников. Почему же Всевышний решил спасти его от участи других горожан? И почему Лот так неадекватно повел себя после спасения?

Избранные комментарии на недельную главу «Лех Леха»

Рав Шимшон Рефаэль Гирш,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Творец обещает Аврааму сделать его потомство «великим народом». Натуральный ход событий препятствует этому, чтобы народы мира поняли — евреи обязаны своим благополучием только лишь Всевышнему.