Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Дни Машиаха — это продолжение земной истории, все законы природы сохранят своё действие, но только восстановится царство в Израиле»Рамбам, Мишнэ Тора, Законы раскаяния 9, 2
Любому понятно, что у еврея, получающего удовольствие от учебы, перспективы лучше, и в конце концов он превзойдёт «страдальца» в знаниях, так как всей душой стремится к изучению Торы, и книги ему в радость

Два человека сидят в синагоге и занимаются Торой. У них схожие способности, одинаковое усердие и примерно равный уровень понимания материала. Возможно, они учатся вместе, непосредственно в «хавруте»1. Разница между ними состоит лишь в том, что один получает удовольствие от учёбы, другой — нет.

Зададимся вопросом: какой подход к изучению Торы лучше?

Многие сразу ответят, что предпочтительнее тот вариант, при котором еврей не получает от учебы ни радости, ни удовлетворения. Мы знаем, почему можно так решить: сразу вспоминаются высказывания мудрецов о том, как велико значение добытых тяжелым трудом знаний. Лучше учиться, преодолевая себя, подумаем мы, ведь такая учёба, наверняка, имеет большее значение, чем занятия того, кто учится с удовольствием. Мы вспомним, как чувствовали себя в детстве, когда лишь папина затрещина могла заставить нас вдуматься в кажущиеся бессмысленными слова книги. Значит, тот человек, который изучает Тору «через не хочу», несомненно, достоин восхищения, его надо похвалить.

Однако все обстоит именно так лишь на первый взгляд. Да, действительно, мудрецы говорят: «Одно благо через страдание перевешивает сотню благ без страданий», «По усилиям и награда», «Всевышний никого не наделяет благом просто так» и прочее. Но в томто и дело, что, говоря это, они не имеют в виду состояние человека, занимающегося Торой!

Любому понятно, что у еврея, получающего удовольствие от учебы, перспективы лучше, и в конце концов он превзойдёт «страдальца» в знаниях, так как всей душой стремится к изучению Торы, и книги ему в радость. А у страдальца, напротив, больше шансов надолго отложить учёбу под влиянием обстоятельств. Ведь он человек, а не ангел, и вряд ли сможет долго заставлять себя сосредотачиваться на материале, который ему не интересен, против которого восстают все силы его души.

Более того, даже если не думать о перспективах этих двух людей, и оценивать их учёбу по принципу здесь и сейчас, понятно, что Тору, изучаемую с удовольствием, человек поймет глубже и лучше, чем тот материал, который он осваивал наперекор своим желаниям. Вспомните: какие темы заставляют вас возвращаться к ним несколько раз, сосредоточенно вчитываться в них и обдумывать? Конечно, это материал, пробуждавший живой интерес, в который вы погружались с головой. Именно он надолго запоминался, причем не важно, касался ли он отдельной гипотезы или темы целиком2.

То есть Тора раскроется лучше тому, кто получает удовольствие от ее изучения. У того из напарников, который учится через не хочу, ситуация гораздо хуже, даже в случае равных способностей к учебе.

Пока мы говорили только об интеллектуальном постижении Торы. Но если учишь талмудическую тему, и в связи с ней весь спектр мнений мудрецов, то ощущаешь, что удовольствия от учебы больше, и оно более глубокое. Это уже не просто приятная пища для ума — такая учёба затрагивает основу твоей личности3.

Вернемся к нашим героям. Разница между ними не только в умении углубиться в святые слова. У нас есть заповедь изучать Тору. Мы произносим благословение перед чтением Торы: «Благословен… повелевший нам заниматься словами Торы. Сделай так, чтобы слова Торы твоей были усладой наших уст». Получается, испытывать радость от учебы — составная часть заповеди.

Смысл этого благословения обсуждается в трактате «Брахот» (11а). Раши объясняет: «Чтобы были усладой — это значит, чтобы мы занимались Торой с любовью». То есть сама заповедь изучения Торы обусловлена приязнью и любовью, и без этих ощущений заповедь не выполняется. Это состояние настолько важно, что мудрецы посчитали нужным включить в благословение слово «услада». Оно ключевое. В благословении мы не говорим, например: «Дай возможность нашей душе понять слова Торы» (как в благословении перед чтением «Шма, Исраэль»), мы не упоминаем ни усидчивость, ни способность к анализу, а просим: «Пусть будут усладой слова…». Без этого нельзя.

В одном из комментариев к трактату «Недарим» (48а) определена суть заповеди изучения Торы: «Цель заповеданной учёбы — запечатлеть истину в сердце и разуме и радоваться этому, как сказано: “Повеления Гпода справедливы, веселят сердце” (Теилим 19:9)». Это означает, что если в учёбе нет радости, то нет смысла открывать книгу, поскольку заповедь изучения Торы не будет исполнена.

Это чтото новенькое. Оказывается, удовольствие от учёбы — не дополнительный критерий, не показатель высоты уровня заповеди (как в случае с другими заповедями), а непременное условие ее выполнения. Форма выполнения заповеди — учиться с радостью, и только в этом случае учёба будет считаться правильной, т.е. все сводится к этому вопросу: есть радость от учебы, или нет ее4.

По поводу благословения перед чтением Торы автор «Левуш» писал («Орах Хаим» пар.47): «Каждому из нас нужно относиться с повышенной осторожностью к тому, с какими мыслями мы произносим благословение на Тору, ведь мы показываем, насколько она важна для нас, мы получаем удовольствие, читая ее, и благословляем на ее, как на все, приносящее удовольствие»5. Он подчеркивал, что вызванный к Свитку Торы произносит благословение перед чтением и после чтения, точно так же, как и в любом «благословении, связанном с получением удовольствия»6.

Есть известные слова на эту тему, которые автор комментария «Эглей Таль» включил в предисловие к своей книге. В его поколении были люди, которых, как он это называет, «обманывало слишком правильное мышление». Они считали, что тот, кто радуется во время учебы, показывает тем самым, что учит Тору не ради неё самой, и потому его положение намного хуже, чем у того, кто учится без удовольствия. Автор «Эглей Таль» пишет: «О, это известное заблуждение! Всё наоборот: чем больше радости и веселья человек получает от учебы, тем она правильней, ведь в этом основа заповеди учить Тору. Только так слова Торы входят в плоть и кровь…. Наслаждающийся Торой связывает себя с ней во всём».

Отсюда следует, что чем большее удовольствие от учебы испытывает человек, тем крепче его связь с Торой.

Любовь возникает в сердце человека (и в отношении Торы тоже — здесь мы свое естество изменить не в состоянии), всегда одним и тем же путем. Чтобы чтото полюбить, человеку надо пройти два этапа — предмет любви нужно желать, и предметом любви надо наслаждаться. Если то, что вы хотите полюбить, не приносит вам ни удовольствия, ни удовлетворения, у вас нет никакой возможности это полюбить. Так уж устроен мир.

Вначале вы открываете для себя потенциал того удовольствия, которое можете испытать от предмета любви. Тот, кто никогда не пробовал шоколад, никогда его не захочет. Чего ради? Один раз попробовали и понравилось — возникает желание попробовать снова, чтобы опять испытать удовольствие. Дальше происходит неожиданное: когда вы вторично попробовали шоколад, испытанное во второй раз удовольствие сильнее испытанного вами прежде, потому что кроме физиологически приятного ощущения от вкуса шоколада во рту человек ещё испытывает особое чувство удовлетворения желания. Оно является довольно мощной добавкой к физиологии. Легко предположить, что теперь желание получить удовольствие будет лишь возрастать — во второй раз оно сильнее, чем в первый, а в четвертый — превосходит удовольствие, полученное в третий раз7.

Виленский Гаон объясняет стих из Мишлей (1:23): «Обратитесь к Моему наставлению: вот изолью Я на вас дух Мой, возвещу вам слова Мои». Любой из поступков поддерживается духом (воздействием) свыше, который и далее поощряет человека совершать этот поступок; дух не успокаивается, пока человек не повторит совершенного прежде дела, вновь получив от него удовольствие; поэтому люди испытывают приятное ощущение не только от заповедей, но и от преступлений. Чем страшнее преступление, тем больше чувство удовлетворения от него, и сильнее жажда повторить такое преступление снова. А если исполняется важная заповедь, то Свыше посылается человеку воздействие, которое будит в нём желание исполнить повторно эту же заповедь, чтобы получить от неё удовольствие. Гаон пишет о заповеди изучения Торы: «Духовное удовольствие, получаемое человеком при изучении Торы, определённо перевешивает все остальные [духовные удовольствия], поскольку изучение Торы равно им всем вместе взятым (“Талмуд Тора кенегед кулам”)». В принципе, это и есть идея, которой посвящена данная статья. Именно желание учиться приводит к величайшему удовольствию при изучении8.

На третьем и последнем уровне — любовь, что означает, по сути, объединение и связь9. Когда вы любите чтото и получаете от объекта любви удовольствие, то возвращаетесь к нему снова и снова. Душевная близость, связанная с объектом любви, увеличивается и крепнет. С течением времени границы этого чувства расширяются настолько, что рождается ощущение, будто вы составляете единое целое с предметом вашей любви. В жизни именно такое чувство и называется настоящей любовью10, о чём автор «Эглей Таль» писал так: «Когда человек получаетудовольствие от учёбы, то не может отлепиться от Торы».

Эта же идея чётко выражена Рамбамом в «Сефер аМицвот», когда он объясняет, в чём состоит любовь ко Всевышнему и Его Торе: «Третья заповедь — это повеление любить Его, да будет Он превознесён, т.е. надо размышлять над Его заповедями, Его речениями и Его деяниями, вдумываясь в них, постигать Его и наслаждаться этим постижением». Это высшее наслаждение и есть любовь, которая нам заповедана, ведь говорится в «Сифри» («Ваэтханан»): «Поскольку сказано: “И люби Ашема, своего Б-га (Дварим 6:5), а я не знаю, как Его любить, Тора объясняет: “И будут слова эти, которые Я заповедаю тебе сегодня, на сердце твоём…” — так ты и познаешь Творца Вселенной. Тора сама уже указывает на то, что размышление приведёт тебя к верному постижению и наслаждению, и любовь придёт непременно”».

Таким образом, чтобы достичь любви к Торе11, надо идти по единственному пути — пути получения удовольствия от неё, только об этом мы и говорим…12.

И вот к какому выводу мы пришли: главное в заповеди учить Тору — наслаждение от учёбы. Если мы не можем «отлепиться» от Торы, нам не отлепиться и от Б-га, давшего её, поскольку «прилепиться» мы можем лишь к тому, кого любим; нет любви без чувства приязни, которая становится сущностно важной. Именно поэтому мудрецы постановили произносить в благословении перед Торой: «…пусть слова её будут усладой…».

Но если нам необходимо наслаждаться учёбой, возникает простой вопрос: как достичь этого наслаждения? Каким образом Тору можно захотеть так сильно, чтобы постоянно учиться с удовольствием?

Ответ на это вопрос прост: ничего специально делать не надо. Возьмем стихи из Теилим: «Повеления Гспода справедливы, радуют сердце» (19:19), «Тора Гспода совершенна, она возвращает силы душе» (19:8). В них говорится о том, что Тора должна полюбиться душе самым естественным образом; особенных упражнений не требуется. «Сила разума тянется ко всему разумному, хочет разумного и любит разумное», как писал рабейну Нисим.

«Желание познать истину естественно для “разумной души”, которая в нас, и не находилось ещё здравомыслящего человека, который не пытался бы открыть эту истину всей силой своего разума» (Рамхаль в предисловии к «Даат Твунот»). Вспомним комментарий Рамбама к «Сефер аМицвот»: «Размышление приведёт тебя к верному постижению и наслаждению, и любовь придёт непременно!» А в связи с чем, спрашивается, возникнет эта любовь? В связи с самим текстом Торы, естественным путём. «Когда войдёт мудрость в сердце твоё, и знание будет приятно душе твоей» (Мишлей 2:10). Другая цитата на эту же тему: «Вожделенней золота они, и множества чистого золота, и слаще мёда и сотового мёда» (Теилим 19:11). Это означает, что Тора сама по себе и сладкая, и вожделенная, и радует душу13.

Почему же так часто мы видим хороших людей, которые не находят в учёбе желаемого удовольствия и страдают от этого, хотя занимаются интересными темами в Талмуде, и у них рождаются отличные теории по поводу изучаемого материала? Тем не менее, они никак не могут достичь уровня, который имел в виду автор «Ор аХаим», когда писал, что люди, познавшие сладость Торы, «с ума сходят, настолько она их увлекает».

Если ли уж в начале этого эссе были приведены в пример двое, которые одинаково изучают Тору, только один из них не получает никакого удовольствия от учебы, то теперь мы просто обязаны пояснить, как вообще может быть, что он учится без удовольствия? Ответ был уже вкратце дан в процитированных выше словах Рамхаля: «Желание познать истину естественно для “разумной души”, которая в нас». То есть при здоровом состоянии психики наслаждаться учебой можно без помех. В «Шмона Праким» Рамбам писал, что при некоторых болезнях сладкое кажется горьким, а горькое — сладким. Значит, в нашем случае какойто нездоровый фактор мешает получать удовольствие от учёбы, и если разумно подойти к процессу, то есть избавиться от этого нездорового фактора, душа вернется в свое нормальное состояние, и будет наслаждаться Б-гом14.

Что это за факторы, почему они возникают, и как с ними бороться — расскажем, с Бжьей помощью, в следующих главах.


1 Хаврута — способ изучения Торы, чаще Талмуда, в паре.

2 См. комментарий рабейну Йоны на Мишлей (2:4): «Если будешь искать его как серебро, и разыскивать его как клад». «Если будешь разыскивать его как серебро…» — трудясь ради мудрости, как ради получения серебра. Поиск серебра — приятное занятие, ведь сказано: «рад я словам твоим». Поиск приятен, хотя сопряжен с трудом, он раскроет «глаза разума», и найденное сохранится в душе. Далее у рабейну Йоны читаем: «Пусть учится человек там, где хочет» — значит, успехи в учебе связаны с желанием учиться.
Вот высказывание Хазон Иша: «… мудрость не усваивается человеком, если у него отсутствует страстное желание обладать ею». Сказано: «Слова Торы — милы», то есть сила любви к сказанному заставляет работать и мозг, и сердце, которые буквально впитывают в себя и мудрость, и понимание, и знание… Продвижение в учебе зависит от удовольствия, — пишет он далее, — мозг с удовольствием погружается в проблему, и истина ему открывается благодаря удовлетворению от процесса учебы.
До сих пор, говоря об учебном процессе, мы упоминали только особенности мышления. Однако удовольствие от изложенной в Талмуде темы и комментариев к ней имеет более глубокий и существенный аспект.

3 В принципе, вопрос о том, чья учеба лучше, уже решен в гемаре («Брахот 8а): “Тот, кто, изучая, наслаждается — лучше того, кто учится изза страха перед Небесами”. Виленский Гаон (приведено в книге “Диврей Элияу”) объясняет в уже понятном нам ключе: тот, кто трудится, постигая Тору, с удовольствием — лучше, чем тот, кто учится, руководствуясь общими соображениями».

4 См. слова автора книги «Пахад Ицхак» относительно Хануки, где он дает прекрасное определение: «Удовольствие от Торы — это главная часть заповеди, в то время как в других заповедях удовольствие — лишь корона на голове».

5 Далее он объясняет комментарий мудрецов («Недарим» 81) на предложение: «И сказал Гсподь: “За то, что оставили они Тору Мою, которую Я дал им, и не внимали голосу Моему, и не следовали ему…” (Ирмияу 9:12), то есть люди тогда не произносили благословение на Тору в начале». Он говорит: «Повидимому, слова “не следовали” надо понимать в контексте “приятной прогулки”, то есть из предложения можно понять, что люди не воспринимают учебу как “путешествие ради удовольствия”».

6 См. «Элияу Раба» (пар. 4 со слов «и одеяние…»).

7 Если говорить о материальных объектах, то, как и в нашем примере с шоколадом, «колесо желаний» будет крутиться недолго, поскольку физиологическое удовольствие по природе своей ограничено. Вопервых, несмотря на то, что страсть придает этому удовольствию еще и духовное измерение, основой этой «духовности» все равно служит физиология, а любой из органов чувств способен работать лишь короткое время — в конце концов, вы не можете есть шоколад постоянно. Дойдя до своей границы, чувства, перестав работать, лишают человека наслаждения от вещи. Вовторых, всегда находятся какиелибо сторонние факторы, которые отдалят вас от получения удовольствия в той же области физиологии. Если вы проглотите слишком большой кусок шоколада, вам станет неприятно, и чувство удовольствия пропадет, а если подобное случится, когда вы пробуете шоколад впервые, то, вполне возможно, вы никогда так и не полюбите его.
Тут надо принять во внимание еще один аспект. Известно, что когда человек получает какуюлибо вещь, то удовольствие от обладания ею через некоторое время уменьшается, даже если перед этим он мечтал о ней долгие годы и предпринимал весьма существенные усилия чтобы заполучить этот предмет. Тому есть простое объяснение: как правило, ценность вещи в наших глазах по большей части определяется нашим желанием обладать ею. А страстно желать человек может только то, чего у него нет. Поскольку страсть получить продиктована желанием, то получая желаемое, человек лишается страсти, и теперь приобретенная вещь интересует его намного меньше.
В области изучения Торы таких проблем не возникает, потому что желание духовного ничем не ограничено. В этой области человек способен получать бесконечное наслаждение. Духовные достижения в процессе изучения Торы беспредельны, как количественно, так и качественно — на пути постижения вы ощущаете, как наслаждение множится, но не прекращается, потому что границ постижения нет.

8 Гаон затрагивает лишь вопросы заповедей и запретов.

9 Маараль в книге «Беер аГола» много рассуждает на эту тему. Издревле известно, что гематрия слова הבהא («любовь») равна гематрии слова דחא («один») — 13.

10 В книге «Сефер аКатан» Саба из Кельма писал: «Страсть и любовь — одно и то же. Человек страстно желает того, что он любит. Больше любит — больше желает. Больше понимает — больше хочет понять. Немного мудрости поймет — уже хочет понять больше, поймет больше — больше полюбит, а значит, захочет еще сильнее и полюбит еще крепче».

11 Здесь и у Рамбама, и в «Сифри» обсуждается известное правило: любовь к Создателю появляется из любви к Торе и размышлений о мире. Этот путь для достижения подобной любви самый прямой. Когда Рамбам пишет: «Размышления приведут тебя к наслаждению, и любовь придет непременно», он имеет в виду удовольствие и любовь к Торе, а уже в результате этой любви возникнет и любовь к Б-гу.

12 См. комментарий Раши на благословение, произносимое перед изучением Торы, где он пишет: «Чтобы были усладой — чтобы мы занимались Торой с любовью». Услада приведет к любви.

13 «Хотя бы недолго потрудившись над Торой, человек уже способен ее полюбить, он очень хочет учить её постоянно, она для него выше всех удовольствий», — писал Хазон Иш.

14 Не следует игнорировать эти причины. Мол, не получается учиться с удовольствием, так не все ли равно? Отнюдь не все равно. Если знать причины и уметь их устранять, это будет похоже на выход из тумана на свет. Представьте себе две телеги — одна без колес, а колеса другой застряли в грязи. Застрявшую в грязи можно вытянуть, и она поедет. Телега без колес не поедет никуда. Что ж, об этом мы и не говорим.

Рав Йонатан ЭБЕР, перевод рава Михаэля Мирласа


Оглавление

Выбор еврейского имени [↑]

Тора часто сравнивает евреев со звездами (Берешит 15:5). Как звезды светят в ночной тьме, так и евреи должны нести в темный мир свет Торы; как звезды указывают путь странникам, так и евреи призваны показывать путь морали и нравственности. И так же, как звезды хранят секреты будущего, так от действий еврейского народа зависит будущее человечества, приближение окончательного освобождения.

Выбор еврейского имени очень ответственен — имя влияет на судьбу человека. Какие советы по выбору имени дает традиция?

Значение имени [↑]

Выбор имени для еврейского ребенка имеет огромное значение. Наши мудрецы говорят, что имя отражает сущность человека, его характер и судьбу. В Талмуде сказано, что в момент, когда родители нарекают новорожденного, их души посещает пророчество, небесная искра. Но даже при том, что Сам Всевышний дает нам подсказку, многим парам трудно определиться с выбором имени для младенца.

Как же правильно выбрать имя? Почему евреи не называют сына в честь отца? Можно ли назвать мальчика в честь бабушки или объявить его имя до Брит-милы (обрезания)?

Еврейские обычаи [↑]

В имени заложено не только будущее, но и прошлое. Ашкеназы традиционно дают имя в честь умершего родственника. Считается, что между его душой и душой новорожденного образуется некая метафизическая связь. Добрые дела тезки возвышают душу умершего, а хорошие качества предка оберегают и вдохновляют нового обладателя имени [другое объяснение: есть надежда на то, что ребёнок проявит все хорошие качества родственника, в честь которого он назван].

Как быть, если вы хотите назвать ребенка в честь ушедшего родственника, но кто-то из ныне здравствующей родни уже носит это имя? Ответ зависит от степени родства ребенка с потенциальным живым тезкой. Если это близкий родственник (кто-то из родителей, братьев-сестер или дедушек-бабушек), то лучше подыскать другое имя. Если же родственник дальний, то все в порядке.

У сефардов принято давать имя в честь живых, часто в честь дедушки. Это выводится из Талмуда (Шабат 134а), где говорится о ребенке, названном в честь раби Натана при жизни раби Натана.

В еврейском народе принято давать имена праведных людей из ТаНаХа (Тора, Пророки и Писания), например, называть мальчиков в честь праотцев — Авраам, Ицхак или Яаков, в честь еврейских пророков и царей, например, Шауль, Шмуэль, Давид, Шломо, Моше или Аарон, девочек в честь праматерей — Сара, Ривка, Рахель или Лея, или в честь других праведных женщин, о которых говорится в ТаНаХе, например, Двора, Йохевед или Хана.

Ещё есть обычай называть детей в честь великих раввинов и мудрецов Торы, как, например, Исраэль-Меир — в честь Хофец Хаима

Иногда имя выбирают в соответствии с праздником, во время которого родился ребенок. Например, если мальчик появился на свет в Пурим, его называют Мордехаем, а девочку — Эстер. Девочку, рожденную в Шавуот, можно назвать Рут, а детей, родившихся Девятого Ава — Менахем или Нехама.

Есть также обычай давать имена, встречающиеся в разделе Торы той недели, на которую приходится день рождения ребенка.

Как правило, мальчикам дают имя при обрезании на восьмой день, а девочкам — в первый Шабат после рождения, когда достают свиток Торы в синагоге [читайте на сайте материал про Чтение Торы].

Скрытый смысл [↑]

В святом языке имя — не просто набор букв, оно раскрывает сущность его обладателя.

Мидраш (Берешит Рабба 17:4) рассказывает, что первый человек, Адам, дал имена всем живым существам в соответствии с их сутью и предназначением. Предназначение осла, например, нести тяжелый материальный груз. Осел на иврите — «хамор». Это слово имеет тот же корень, что и слово «хомер» — «материя», «вещество».

Это же принцип применим и к людским именам. Лея [жена праотца Яакова. Прим.ред.] назвала своего четвертого сына Иегудой. Это имя — от корня, обозначающего «благодарность», а если в нем переставить буквы, то получится Святое Имя Всевышнего. Так Лея хотела выразить Ему особую благодарность (Берешит 29:35).

Эстер, имя героини Пурима, образовано от корня, обозначающего «сокрытие». Эстер была известна своей красотой, но её скрытая внутренняя красота превосходила внешнюю.

Еще один пример — популярное имя Ари, на иврите «лев». В еврейской литературе со львом сравнивается уверенный в себе, целеустремленный человек, который набрасывается на каждую возможность выполнить заповедь.

Бывают, конечно, и плохие имена. Вряд ли вы захотите назвать сына Нимрод, ведь оно — от корня, означающего «мятеж». Царь Нимрод восстал против Всевышнего, бросив нашего праотца Авраама в горящую печь.

Если вы хотите назвать мальчика в честь женщины, постарайтесь сохранить неизменным максимальное число букв. Например, Браха можно заменить на Барух, а Дина на Дан.

Еще несколько полезных правил [↑]

У многих из нас, кто хочет изменить своё имя на еврейское, возникает дополнительный вопрос — как «увязать» своё нееврейское имя с еврейским?

Некоторые переводят своё имя на иврит дословно — например, «Мила» это «Наоми» на иврите.

Некоторые выбирают ивритское имя по созвучию: Анатолий — Натан, Юрий — Ури, Виктор — Авигдор и т. д.

В любом случае, выбор имени — очень ответственный шаг, имя человека оказывает влияние на его судьбу и качества характера, и мы советуем обращаться с этим вопросом к вашему местному раввину…

Если семья живет за пределами Израиля, постарайтесь дать ребенку такое традиционно еврейское имя, которое также привычно звучит на языке этой страны. Например, Яков или Дина в России, Дэвид или Сара в англоязычных странах. Не следует давать одно, «еврейское», имя «для синагоги», а другое — которым ребенка на самом деле будут называть. Настоящее еврейское имя — хорошее средство против ассимиляции.

Мидраш (Бемидбар Рабба 20:21) рассказывает, что евреи удостоились чудесного освобождения из египетского рабства отчасти и потому, что не переняли египетские обычаи, а продолжали давать детям еврейские имена.

Многие родители не хотят называть ребенка в честь родственника, который умер молодым или неестественной смертью, опасаясь, что несчастья могут «перейти» к новому обладателю имени. Раби Моше Файнштейн дает по этому поводу несколько рекомендаций.

Если человек умер молодым, но своей смертью, и оставил после себя детей, то это не считается плохим знаком, и ребенка можно назвать в его честь. Пророк Шмуэль и царь Шломо умерли в возрасте 52 лет, и их имена всегда были и остаются популярными в нашем народе, т.е. это уже не считается, что человек умер в молодости.

Если же человек умер от неестественных причин, то раби Файнштейн рекомендует немного изменить имя. Например, евреи называют сыновей именем Йешайа в честь пророка Йешаягу, который был убит.

Раби Яков Каменецкий считает, что переход от «молодости» к «старости» происходит в 60 лет. В Талмуде (Моэд Катан 28а) рассказывается, что когда раби Йосефу исполнилось 60 лет, он устроил празднование по случаю начала долголетия.

Вопреки распространенному мнению, не запрещается объявлять имя новорожденного до обрезания, хотя многие так не делают. В полной мере, однако, мальчик получает душу только во время Брит-милы, и поэтому в метафизическом смысле до этого момента не имеет имени. Это выводят из того, что Всевышний дал новое имя нашему праотцу Аврааму после Брит-милы, когда тот был в возрасте 99 лет (Зоар — Лех-Леха 93а, Таамей Минхагим 929).

Все звезды именами называет… [↑]

Царь Давид писал: «…Исчисляет количество звезд, всех их именами называет» (Теилим 147:4). С древних времен звезды завораживали людей. Они «намекают» на секреты мироздания и тайны будущего. Они указывают путь странникам, озадачивают астрономов и вдохновляют исследователей. В бескрайнем темном небе они кажутся совсем маленькими, а их количество не поддается исчислению; но все они значимы в глазах Всевышнего. «Всех их именами называет». У каждой звезды — свое особое предназначение, и все они разные, не похожи друг на друга.

Тора часто сравнивает евреев со звездами (Берешит 15:5). Как звезды светят в ночной тьме, так и евреи должны нести в темный мир свет Торы; как звезды указывают путь странникам, так и евреи призваны показывать путь морали и нравственности.

И так же, как звезды хранят секреты будущего, так от действий еврейского народа зависит будущее человечества, приближение окончательного освобождения.

Звезды выглядят крошечными точками в бескрайнем ночном небе, а наш народ кажется маленьким и незначительным среди миллиардов людей на земном шаре. Всевышний дает имя каждой звезде потому, что все они важны для Него и дороги Ему, и точно так же Он участвует в наречении имени каждому еврейскому ребенку. У каждого еврея свое предназначение, мицва (заповедь), к которой он имеет особый дар, и каждый из нас излучает свой неповторимый свет.

В конце времен любовь Всевышнего к Своим детям не будет вызывать сомнений. После Девятого Ава мы всегда читаем: «Поднимите глаза ваши в высоту небес и посмотрите: Кто сотворил их? Тот, кто выводит воинство их счетом, всех их именами называет Он; от Великого могуществом и Мощного силой никто не скроется» (Йешаягу 40:26).

В конце времен все евреи вернутся в Иерусалим («никто не скроется»). Всевышний сочтет всех и даст каждому имя.

Порядок наречения имени [↑]

Итак, имя мальчику дают во время его обрезания.

У ашкеназских евреев, как указано выше, принято давать новорожденному имя покойного члена семьи, например, дедушки, дяди и т.д. — как бы увековечивая память об умершем. У сефардов, наоборот, имя ребенку дают в честь живущих.

Если родилась девочка, то ее имя в первый раз произносится над свитком Торы, к чтению которой вызывают ее отца.

После того как отрывок Торы прочитан, среди прочих благословений читаются два особых отрывка «Ми Шеберах» — за здоровье роженицы (жены вызванного к Торе) и новорожденного ребенка.

Если родился мальчик и он еще не обрезан — при чтении молитвы о его здоровье имени не называют. Если родилась девочка, то в этот момент она и получает свое имя.

Роженица благодарит Всевышнего за успешные роды и произносит благословение «аГомель»:

«Благословен Ты, Всевышний… за то что воздал мне добром».

Делается это в присутствии группы взрослых мужчин-евреев числом не менее десяти (см. материал про Миньян евреев).

Во время обрезания «аГомель» читается перед приглашенными на церемонию. Если же родилась девочка, то собирают специальный миньян мужчин в доме, или мать посещает синагогу в тот день, когда муж над свитком дает имя девочке. Отвечают на ее благословение женщины, присутствующие в женской части зала.

Отвечают на «аГомель» так:

«Амен. Кто воздал тебе добром, Тот и впредь будет воздавать тебе добром!»

Текст на иврите приведен в сидуре — сборнике еврейских молитв (см. «Чтение Торы»).

Читать дальше