Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Яаков не нарушал заповедь уважения к родителям. Наказан был Яаков только потому, что в мире присутствовал «гнев» из-за поведения Йосефа.

Рассмотрим несколько разъяснений известного Мидраша, приведённого в комментарии Раши. Объясняется начало главы.

«И осел Яаков в земле проживания отца своего, в Земле Кнаан (Раши: Прокомментировали (в Мидраше): Пожелал (“бикеш”, [ביקש] т.е., букв.: “попросил”) Яаков посидеть в безмятежности. Набросилось на него страдание Йосефа (“рогзо шель Йосеф”, [רוגזו של יוסף] т.е., букв.: “сердитость”, “гнев” Йосефа, т.е., беда продажи Йосефа в рабство и двадцатидвухлетней разлуки с ним)). Вот порождения Яакова: Йосеф, семнадцатилетний, был пастухом скота с братьями (руководил ими и указывал им в работе со скотом — Сфорно), и он моложе сыновей Билги и сыновей Зилпы, жён отца его, и приносил Йосеф злословие о них отцу своему (всё зло, которое видел в братьях — сыновьях Леи, рассказывал отцу своему — Раши)».

В более полном виде Мидраш выглядит так: Сказал р. Аха: «В час, когда праведники пребывают в безмятежности в этом мире, Сатан приходит и обвиняет. Говорит: недостаточно им, что приготовлен для них мир грядущий, они ещё желают сидеть в безмятежности в мире этом?! Знай, что это так: Яаков, праотец наш, из-за того, что пожелал посидеть в безмятежности в мире этом, — привязалось к нему преткновение Йосефа (сетано шель Йосеф שטנו של יוסף). “И осел Яаков”. Сказано в Книге Иова (гл. 3): “Не отдохнул я и не успокоился я”, — “не отдохнул” от Эсава, и “не успокоился” после Лавана, “и не передохнул” — от Дины (дочери Яакова, которая была украдена и изнасилована, как описано в предыдущей главе), и пришёл гнев (там же), — пришёл ко мне гнев Йосефа».

Раби Хаим бен Аттар («Ор hа-Хаим») отмечает, что упоминание о «порождениях Яакова» связано с указанным в Мидраше «желанием безмятежно посидеть»: «Это — порождения Яакова, — то, что пришла к нему беда с Йосефом. Писание намерено известить, что причиной продажи Йосефа и страданий Яакова был сам Яаков, “пожелавший посидеть [в безмятежности].” Поэтому эти события — “порождения Яакова”. Ибо человек сам причиняет себе всё, что случается с ним, ведь от Господина, Благого для всех, не приходит никакого зла, и в частности — к возлюбленному для Него Яакову и ему подобным».

Раби Шломо-Эфраим («Кли Якар») подмечает, что рядом с именем Яакова — слово, означающее осёдлую жизнь, а рядом с упоминанием об отце его — слово «проживание», указывающие на временное жильё: «Это потому, что обвинили Яакова в желании поселиться в этом мире на постоянной основе, т.е., быть “осёдлым жителем” в том мире, где отец его был только временно проживавшим. Ведь отец его не делал так, ибо чувствовал себя в этом мире пришельцем, гостем, завернувшим переночевать (ореах ната лалун אורח נטה ללון). И так сказал ему (Ицхаку) Создатель: Проживай (гур גור) в Земле этой!» — ибо не желал, чтобы Ицхак стремился к осёдлой, безмятежной жизни в этом мире… И на Яакова, который не научился этому у Ицхака, набросилась беда с Йосефом (похожий комментарий находим в книге толкований Мидраша «Анаф Йосеф»: хотя в истории были праведники, удостоившиеся полного благоденствия в обоих мирах, это позволительно только если богатство и удовольствия этого мира приходят сами, даруются; однако прикладывать усилия, чтобы их добиться, недостойно истинно праведного человека).

В книге р. Пинхаса Горовица «Паним Яфот» цитируется тот же отрывок Мидраша о желании Яакова «пожить спокойно» и приводится следующее: В действительности было тут и наказание для Яакова, и наказание для Йосефа. Для Яакова — поскольку, живя 22 года у Лавана, он не исполнял заповедь уважения к родителям, и для Йосефа — за то, что злословил на братьев. И сказали мудрецы в трактате Менахот (лист 41), что к р. Ктине был послан ангел, чтобы наказать за отсутствие на одежде кистей Цицит (р. Ктина не носил четырёхугольной одежды, вследствие чего не был обязан носить и кисти Цицит). И р. Ктина удивился: «Наказывают за повелительную заповедь?» (т.е., как можно наказать за неисполнение того, что человек не обязан делать, ведь не четырёхугольная одежда не нуждается в кистях Цицит!). Ответил ангел: «Во время Гнева — наказывают» (т.е., именно когда в мире, не дай Б-г, присутствует и властвует Б-жественное Качество Суда, наказываются даже те, кто мог привести себя к обязанности исполнять заповедь, и не сделал этого — в частности, р. Ктина, который мог приобрести четырёхугольную одежду, и тогда, чтобы одеть её, был бы обязан прикрепить к ней кисти Цицит).

Яаков тоже напрямую не нарушал, не дай Б-г, заповедь уважения к родителям, а просто не находился дома, и не мог исполнять её (как р. Ктина, у которого просто не было четырёхугольной одежды), и наказан был Яаков только потому, что в мире присутствовал «Гнев» — из-за поведения Йосефа. И в этом — толкование сказанного в Мидраше: «И набросился на него гнев Йосефа (в данном замечательном комментарии объясняется, почему в Мидраше написано слово “гнев” вместо напрашивающихся слов “бедствие” или “страдание”; кроме того, видим, вспоминая процитированное выше из книги “Ор hа-Хаим”, что Яаков нёс ответственность за злословие Йосефа: например, если бы он запретил любимому сыну докладывать о проступках остальных сыновей, в мире не было бы Гнева, и не была бы отмечена вина Яакова за вынужденное неисполнение повелительной заповеди уважения к родителям)».

В книге р. Моше Софера (ученика вышеупомянутого р. Пинхаса Горовица) «Торат Моше» ставится общий вопрос: «А почему это плохо для праведника — жить безмятежно в обоих мирах, ведь Создатель — Благой и Дающий Благо!» И автор разъясняет, что если праведник не познает обделённости и бед в этом мире, то не сможет полноценно насладиться радостью мира грядущего: «Для того хороша обделённость (хисарон חסרון) этого мира, все дни которого — как тень проходящи, чтобы во много раз увеличить ощущение покоя и радости в мире грядущем, и это подчёркнуто в Мидраше: не следует праведникам искать полной безмятежности в этом мире».

Сын р. Моше, р. Авраам-Шмуэль-Биньямин в книге «Ктав Софер» иначе отвечает на вопрос, поставленный его выдающимся отцом: Не может быть, чтобы праотец Яаков возжелал насладиться удовольствиями этого мира (такое стремление — не соответствует уровню человека, столь великого своей праведностью)! Поэтому, видится мне, следует разъяснить это в связи с тем, что остальные народы мира, как известно, уверены, что у них есть «доля в будущем мире» (т.е., бессмертие души), а у евреев даже великие праведники постоянно сомневаются и не верят, что у них есть эта доля. Как, например, царь Давид, сказавший: «Если бы я поверил в Землю Жизни и т.д.» (как то объяснено в первой главе трактата Брахот). И это потому, что нет лучшей жизни в мире этом, если человек уверен, что после жизни достигнет желанного удела, и, наоборот, нету большего страдания в этом мире, чем постоянные сомнения в грядущем успокоении.

И поскольку доля Эсава — этот мир, а доля Яакова — мир грядущий, как раз необходимо, чтобы Эсав был полностью спокоен за свою долю в мире грядущем (и тогда будет счастлив в мире этом), а Яаков — постоянно беспокоился в земной жизни за будущую духовную награду (тогда полный покой будет не сейчас, а именно в мире грядущем). И поэтому праведники постоянно опасаются, что совершат (или уже совершили) проступки, которые могут помешать последующему духовному отдохновению.

Яаков же, когда вернулся от Лавана, где (как приводится в комментарии Раши в начале предыдущей главы) «соблюдал 613 заповедей», думал, что более не согрешит, тем более, что, как выводится в Мидраше из слов «земля проживания отца его», он принимал прозелитов (герим גרים) по примеру Авраама и Ицхака (то есть, приобщал людей к вере в Единого Творца мира), и считал, что «в руки того, кто удостаивает многих, не приходит грех» (трактат «Авот», гл. 5).

Поэтому — пожелал посидеть в безмятежности, т.е., без беспокойства за свою долю в будущем мире. Поэтому «набросилась на него» беда с Йосефом, ведь (как объясняет Раши в нашей главе) у Яакова был знак, что если он при жизни потеряет одного из сыновей, не будет у него доли в мире грядущем — и именно теперь, когда пропал Йосеф, достойная для праведника тревога о будущем вернулась к Яакову.

Завершающий отрывок Мидраша («не отдохнул» от Эсава, и «не успокоился» после Лавана, «и не передохнул» — от Дины, и пришёл гнев, — пришёл ко мне гнев Йосефа) комментирует р. Хаим-Йосеф-Давид Азулай в книге «Нахаль кдумим»: он приводит от имени одного из «первых» мудрецов, великого ашкеназского законодателя и каббалиста, р. Элазара из Вормса (называемого «Рокеах»), что упомянутые четыре бедствия зашифрованы в первом слове главы: «И осел (ва-йешев וישב)». Вторые буквы слов Йосеф (יוסף), Дина (דינה), Эсав (עשו), Лаван (לבן) складываются в это слово (как известно, всякий «намёк» такого рода находится в словах Торы, чтобы передать информацию, и в данном случае можно сказать, что, во-первых, бедствия здесь расположены не по хронологии, как в Торе и Мидраше, а по степени тяжести переживания Яаковом: весть о смерти сына, насилие над дочерью, ненависть брата, злодейства тестя; и, во-вторых, намёк составлен не из крайних, «заметных» букв в именах, а из той, что в середине и как бы не видна снаружи: о грядущих несчастьях было трудно догадаться, их вероятность было невозможно «увидеть снаружи»…).

Из «Книги для изучения Торы»


Наш праотец Авраам дает нам хороший пример гостеприимства. Мудрецы говорят, что его шатер был открыт на четыре стороны — для каждого гостя. Мы расскажем о правилах и традициях, рекомендуемых тем, кто желает по-настоящему исполнить эту заповедь. Читать дальше