Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Если будет у тебя нищий, один из братьев твоих, в одних из врат твоих на твоей земле, которую Г-сподь, Б-г твой, дает тебе, не ожесточи сердца твоего и не сожми руки твоей пред твоим братом нищим. Но открывай руку твою ему, и давай ему в долг по мере нужды его, чего недостает ему.»Дварим 15:7-8
Публикация отрывков из книги «Гадоль из Минска» — жизнеописание Рава Йерухам Йеуда Лейб Перельмана (1835-1896). Книга вышла в издательстве Швут Ами.

В день, когда завершился срок обязательства р. Неймарка содержать семью зятя, Йерухам попросил жену, чтобы она приготовила для них отдельный обед на их собственные средства. Однако тесть предложил ему по-прежнему питаться вместе со всеми, пока не отыщется подходящая работа, Йерухам сказал ему:

— Если ты желаешь продлить свое обязательство содержать меня в твоем доме еще на какое-то определенное время, я с благодарностью приму это, потому что пока у меня нет иного выхода. Но без определенного обязательства с твоей стороны я не смогу есть твой хлеб, ведь каждая новая трапеза будет мне казаться новой подачкой.

Реб Нахман Неймарк, горячо любивший зятя, готов был согласиться и на это условие. Но как только в городе стало известно, что закончился срок договора между зятем и тестем, почтенная и состоятельная семья Финкельштейнов предложила Йерухаму перенести свои занятия в их бейт мидраш, а они в награду за это брались полностью содержать его семью. Они хотели, чтобы этому замечательному авреху, известному своей святостью и удивительным прилежанием в изучении Торы, была открыта дорога в их дом, и рассчитывали, что свет духовности, излучаемый им, благотворно повлияет на все, происходящее в доме и бейт мидраше.

Догадываясь, что материальное положение тестя далеко не блестящее, поскольку он обременен заботами и о других своих детях, а его доходы вовсе не велики, и только из-за бьющей через край любви к Торе он готов принять на себя новые обязательства, которые ему не по силам, Йерухам согласился на предложение семьи Финкельштейнов.

Когда забота о пропитании была снята с его плеч, он продолжил свои исследования с еще большим рвением. Финкельштейны не только удовлетворяли все потребности Йерухама и его семьи с удивительной щедростью, но и очень уважали и почитали его, советовались с ним во всех своих семейных делах и совершали все согласно его советам. Несмотря на то, что Йерухам вообще редко покидал стены бейт мидраша и чуждался всяческих торговых и иных мирских дел, тем не менее он своим глубоким, аналитическим умом схватывал всегда самую суть дела и давал наиболее верный и рациональный совет. Даже знатоки и специалисты по коммерческим вопросам дивились его способности в считанные минуты разобраться во всех тонкостях дела.

В те дни Финкельштейнам предложили очень почетную партию для их дочери — жених был внуком гаона Д.Майзелиса, главы раввинского суда Варшавы, — по одной линии, и внуком гаона З. Раппопорта — с другой. В связи с этим Финкельшейны попросили Йерухама поехать в Варшаву, чтобы там обстоятельно познакомиться с женихом, и он с удовольствием согласился, потому что давно стремился увидеть знаменитых мудрецов Польши.

Прибыв в Варшаву, Йерухам узнал, что р. Майзелис с пренебрежением относится к ученым Литвы и к их стилю исследований. Это задело его, и когда р. Майзелис сообщил ему одно из своих открытий в толковании Торы, Йерухам обрушил на него целый ряд убедительных доказательств, противоречащих его теории. Быстро оказавшись в затруднительном положении, р. Майзелис признал его правоту и восторженно отозвался об аналитических способностях гостя. Тогда Йерухам спросил его:

— Чем я удостоился такой похвалы — ведь я из Литвы?!

Рав Майзелис ответил:

— Ты, как пшеничное зернышко, найденное на поле, засеянном рожью. — И с тех пор он очень почитал и ценил Йерухама.

Йерухам познакомился также с гаоном Я. Гизундхайтом, автором книги Тиферет Яаков, и с гаоном и праведником р. Ицхаком-Меиром Альтером из Гура, и со многими другими. И все высоко оценивали его и расхваливали на все лады, но самому Йерухаму было особенно дорого знакомство именно с Альтером из Гура, которого он очень полюбил.

Постепенно имя Йерухама становилось известно, в первую очередь благодаря главам поколения, побывавшим в Бриске.

Гаон р. Ш.-А. Тосефа, автор книги Минхат бикурим, комментариев на Тосефту, всякий раз, проезжая через Бриск, доставлял себе удовольствие побеседовать с Йерухамом о различных талмудических проблемах. Он говорил, что ход рассуждений молодого ученого напоминает ему тот глубинный анализ, который мы находим в трудах великого средневекового мудреца Рабейну Нисима из Героны.

Однажды в Бриск прибыл гаон рав Айзиль из Слонима, слава о котором облетела весь еврейский мир и «повсюду воскуряли фимиам его имени»[1]. Все мудрецы окружали его большим почетом. Оказавшись с друзьями в Бриске и услышав там об Йерухаме, он сообщил через Финкельштейнов, что хотел бы видеть его.

Рав Айзиль принял Йерухама очень приветливо, пододвинул ему стул и сказал:

— Я принимаю тебя просто как гостеприимный хозяин, а не как ученый раввин. Сейчас я прикажу поставить самовар и попьем вместе чаю, а пока вот — возьми сигару, покури и поговорим о том о сем.

— Я пришел не за этим, — возразил Йерухам. — У нас здесь нет недостатка в гостеприимных хозяевах. Я пришел к вам как к великому раввину народа Израиля и хотел бы ощутить благоуханный аромат ваших размышлений о Торе. Разрешите, учитель, задать вам один вопрос?

— Когда я путешествую, — ответил р. Айзиль, — я не настолько сосредоточен, чтобы углубляться в алахические вопросы.

— В таком случае, — попросил Йерухам, — пожалуйста, давайте обсудим те проблемы, по которым у вас уже есть готовое мнение.

— В этом нет необходимости, — ответил р. Айзиль. — Вот моя книга, возьми и изучай ее.

— В таком случае, — продолжил Йерухам, — разрешите мне поделиться с вами замечаниями, которые приходят на ум при чтении вашей книги.

— От этого я уже не смогу уклониться, да и не желаю, — ответил р. Айзиль. — Будь по-твоему.

Йерухам взял книгу Нахалат Йеошуа, заглянул в нее и задал вопрос, ставящий под сомнение сказанное там. Рав Айзиль попытался отвести его возражения, но безуспешно, и тогда он сказал:

— Возвратясь домой, я подумаю об этом и отвечу тебе.

Однако р. Айзилю стало неловко, что его слова снова выглядели как попытка увильнуть от ответа, и тогда он отворил свою сокровищницу и начал излагать перед Йерухамом свои новые объяснения различных мест Торы. А в этом он был несравненным богачом — оба Талмуда, книги древних мудрецов и величайших мудрецов современности как будто лежали наготове в его карманах, и поскольку он уже открыл уста, он стал подобен неисчерпаемому источнику. Он переходил от проблемы к проблеме, сопоставляя их, — что-то он пояснял, в чем-то находил противоречие, тут же разрешая его, а в некоторых случаях он высказывал совершенно новые идеи. Йерухам сидел перед ним, потрясенный силой ума этого великого человека и его эрудицией, приводящей в трепет, — ведь он излагал все источники по памяти, ни на йоту не отступая от языка оригинала и не упуская ни малейшей подробности, — причем речь лилась из его уст плавно, ровно, без запинки. Так прошло два часа: рав Айзиль продолжал говорить, а Йерухам молча слушал, подперев голову руками, так что посторонний наблюдатель мог бы подумать, что он дремлет или просто не понимает, о чем идет речь. Но когда р. Айзиль коснулся одной из проблем, рассматриваемых в трактате Бава батра, и изложил свое небольшое открытие, сделанное в этой области, Йерухам вдруг встрепенулся и воскликнул: «Как это хорошо!». Едва он произнес эти слова, р. Айзиль застыл на месте и с удивлением уставился на Йерухама. Затем он начал расхаживать по комнате, восторженно приговаривая как бы про себя: «Вот это понимание! Вот это сила! Различить среди множества моих речей по самым важным и значительным проблемам одно это маленькое замечание — это великое чудо! Сколько у меня еще есть таких открытий, как это?!».

С тех пор Йерухам стал одним из любимцев р. Айзиля, который повсеместно расхваливал его и восторгался им, говоря: «Его имя и авторитет не только полностью заслужены, но не соответствуют и половине его заслуг». И до конца своих дней он при каждой возможности посылал Йерухаму приветы и благословения из Слонима.

В Бриске также побывал минский гаон р. Зисл Раппопорт, приглашенный на свадьбу своего внука, о котором мы упоминали, и дочери богача Финкельштейна. Он был поражен беседой с Йерухамом и с воодушевлением сказал: «Если бы у нас в Минске был такой великий человек, “я искал бы его близости”[2] (Из его уст вырвалось пророчество, ведь спустя много лет Гадоль стал главным раввином Минска)». И в дальнейшем он неустанно, при всяком случае превозносил Йерухама и очень его любил.

В те дни — после смерти гаона Я.-М. Падве — в Бриске не было главного раввина, и жители города обратили свой взор к прославленному гаону р. И.-Ш. Натанзону, жившему во Львове. Зная, что этот мудрец всей душой привязан к Торе и только ею живет, евреи Бриска желали показать ему, что и среди них есть великие знатоки Торы, с которыми он сможет обсуждать самые сложные вопросы. Поэтому главы города попросили Йерухама, чтобы он начал переписку с р. И.­-Ш. Натанзоном, обмениваясь с ним мнениями в области талмудических исследований. Йерухам, изучив книгу р. Натанзона Яд Шауль, посвященную законам зароков и обетов, изложил ряд своих замечаний и отослал автору. Рав Натанзон написал ему ответ, проникнутый большим уважением, завершив письмо словами: «Разве город, в котором есть такие мудрецы, нуждается в раввинах из дальних мест?!».


[1] Иронический перифраз слов пророка Малахи (1:11): «Ибо от восхода солнца и до заката велико Мое Имя среди народов, и повсюду воскуряют фимиам Моему Имени».

[2] Ср. Йов 31:37.

с разрешения издательства Швут Ами


«Хумаш» — так на иврите называется Пятикнижие — те пять книг Торы, которые были записаны Моше-рабейну Синайского откровения, во время странствий еврейского народа по пустыне. Читать дальше

Бесконечная цепь 1. Тора

Рав Натан Лопез Кардозо,
из цикла «Бесконечная цепь»

Пятикнижие — самая важная часть Танаха. Она представляет собой не что иное, как голос Всевышнего, сообщающего человечеству Свою волю посредством письменного слова. Сюжеты и заповеди Торы заставляют человечество задуматься над реальностью. Что делать человеку со своей жизнью? Как ее возвысить, освятить? И прежде всего — как развить в себе понимание, что жизнь должна быть освящена? Тора отвечает тому, кто спрашивает. Для тех, у кого нет вопросов, Тора остается загадкой, в соответствии с известным афоризмом: нет ничего непонятнее, чем ответ на незаданный вопрос. Человек же, по-настоящему ищущий смысл жизни, найдет в Торе интеллектуальную глубину, поразительную психологическую проницательность, благоговейное отношение к жизни.

Правильность текста Торы

Сайт evrey.com

Откуда мы знаем, что современная Тора идентична той, которую получили евреи на горе Синай?

Бет из Берешит

Рав Эльяким Залкинд

Книга Шмот

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Понятия и термины Иудаизма»

По материалам газеты «Истоки»

Чтобы понять и постичь 19. Откуда мы знаем, что Тора дана Б-гом, а не написана человеком?

Рав Элиэзер Гервиц,
из цикла «Чтобы понять и постичь»

Одним из доказательств того, что Тора является Б-жественным откровением — это ее иррациональные заповеди. Простой смертный не мог бы заставить 600 тысяч евреев взять на себя серьезные ограничения во всех сферах жизни. Пророчества, содержащиеся в Торе, тоже доказывают ее Б-жественное происхождение.

Урок Торы

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Понятия и термины Иудаизма»

По материалам газеты «Исток»

Пятикнижие Моисея

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Понятия и термины Иудаизма»

По материалам газеты «Исток»

«Шлах». Спасательный канат

Рав Бенцион Зильбер

Евреи приближаются к Эрец-Исраэль. По настоянию народа Моше отправил разведчиков выяснить, какова страна, куда евреи по воле Всевышнего держат путь. Послано было двенадцать разведчиков, по одному от каждого колена. Вернувшись, десять из двенадцати сказали, что города страны укреплены, жители ее сильны и войти в нее невозможно. Евреи заплакали и отказались от своей цели. За это Всевышний обрек народ на сорокалетнее скитание по пустыне. Конец главы посвящен нескольким заповедям. Завершает главу заповедь о цицит.