Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Публикация отрывков из книги «Гадоль из Минска» — жизнеописание Рава Йерухам Йеуда Лейб Перельмана (1835-1896). Книга вышла в издательстве Швут Ами.

В дни приближающейся старости Ашем послал ему тяжелое испытание. Один еврей, которому умершая жена оставила малолетнего сироту, а также дом, являвшийся спорной собственностью, попросил раввина стать на защиту сироты — ведь раввинский суд, согласно закону, «отец всех сирот». Чтобы в случае продажи спорного дома сироту не обделили, этот человек умолял Гадоля записать дом на свое имя, самому получить деньги от продажи, а затем уже передать определенную сумму сироте, а остаток разделить между остальными претендентами на дом. После долгих и настойчивых уговоров Гадоль отправился к адвокату, который уверил его, что дело это законное и простое, и ему опасаться нечего. Ради блага сироты раввин согласился.

Через какое-то время этот вдовец пришел к раввину в сопровождении христианина, желавшего купить дом. Гадоль предупредил покупателя, что выступает в этом деле только как опекун сироты и не знает никаких подробностей о самом доме. В его обязанности входит лишь подписать договор, получить деньги и передать их по назначению — и ничего, кроме этого. Поэтому покупатель должен сам разузнать и проверить все подробности, связанные с домом, чтобы сделка была удачной и дом на законном основании перешел бы к нему. Гадоль разъяснил, что не может быть гарантом справедливости этой сделки, потому что с обстоятельствами дела он не знаком.

Христианин согласился на предложенные условия, вручил раввину деньги, и Гадоль поставил свою подпись под договором. Определенную сумму он передал, как было уговорено, для нужд сироты, а остальное — другим сторонам, спорившим за право на дом. Между тем, с разрешения покупателя бывший хозяин еще оставался жить в проданном доме. Но когда спустя некоторое время христианин попросил освободить дом, бывший хозяин отказался, казуистически утверждая, что поскольку он издавна живет в этом доме, дом принадлежит ему по «праву давности»[1], и продажа, совершенная раввином, ничего не значит. Дело было передано в суд, и во всех судебных инстанциях иск покупателя отклонили.

Увидев, что дела его плохи, христианин начал готовиться к войне с раввином. Поскольку дом так и не стал его собственностью, он потребовал, чтобы Гадоль возвратил деньги. Адвокаты не помогли, христианин выиграл тяжбу, и суд постановил, что раввин, если у него нет наличных, обязан расплатиться своим имуществом. Христианин пришел в дом Гадоля вместе с судебными исполнителями, и они описали весь домашний скарб и все книги, все перевязали и опечатали.

Гадоль оказался пленником в своем собственном доме. Рабочий кабинет утратил для него привлекательность: он боялся заходить туда, чтобы не подвергать себя соблазну взять какую-то из книг — и тогда печать с нее будет сорвана, и он будет грешен перед лицом закона. Он перешел заниматься в общую комнату, и был вынужден довольствоваться немногими взятыми взаймы книгами. Он говорил, что сейчас «исполняет Тору в бедности»[2] — не в такой бедности, когда недостает хлеба или каких-нибудь бытовых предметов, а в такой, когда человек лишен самого необходимого — слова Б-жьего. Ведь книги были его главным сокровищем, средоточием всех его помышлений, его уделом в жизни — он любил их страстной любовью и берег, как зеницу ока, — теперь эти книги были опечатаны, пленены; он их видел, но спасти был не в силах.

Однажды, когда я зашел к нему в эти дни, он был погружен в изучение сложной талмудической проблемы. Гадоль сказал мне:

— Кого я пошлю в тюрьму с вопросом к раби Акиве[3]? — он с горечью намекал на то, как ему недостает книги р. Акивы Эйгера, «арестованной» в числе прочих в его кабинете.

Услышав эти слова, его младший сын Бен-Цион, проворный и ловкий мальчик, стремглав побежал в кабинет отца и извлек из заточения необходимую книгу. Протягивая ее отцу, он сказал:

— А вот и раби Акива! Посмотри, что тебе необходимо, а потом я возвращу книгу на место, так что никто не заметит и не узнает.

Но отец не согласился на это и сказал:

— Этим бы мы нарушили государственный закон; и еще это противоречит словам Бен Баг-Бага: «Не входи тайно на чужой двор, чтобы забрать свою вещь без разрешения хозяина двора…»[4]. Ведь сам царь Давид не пожелал воспользоваться водой, полученной таким способом[5]. Верни, сынок, скорее книгу на место.

А затем он взял эту книгу взаймы у одного из соседей.

Каждый может себе представить нужду, испытываемую раввином, и его душевное состояние в те дни, ведь кроме осквернения Имени Всевышнего и позора на глазах всей общины, вызванных самой тяжбой, на него обрушились потоки клеветы и самой беззастенчивой, в изобилии фабрикуемой лжи. Надо сказать, что и на этот раз нашлись исключительно праведные люди, которые хотели предоставить Гадолю требуемую сумму, но он не согласился, сказав, что этот случай подпадает под запрет мудрецов: «При выкупе пленных не платят больше средней стоимости» — чтобы не приохотить иноверцев к захвату пленных[6]. И он считал, что раз уж он сам провинился, пусть даже невольно, и согрешил, он не имеет права обременять других, злоупотребляя их щедростью. Ведь эти деньги как бы отбирались у действительно нуждающихся и обездоленных, которым необходима благотворительная поддержка, — и поэтому, возможно, что и сами жертвователи не имеют права отдавать деньги ему. В подтверждение этого Гадоль привел слова из Писания: «А щедрый… в щедрости своей устоит»[7] — т.е., по-настоящему щедр не тот, кто под властью минутной жалости, готов жертвовать деньги каждому, потому что это не щедрость, а просто легкомысленное разбазаривание денег. Получившие такие подачки в большинстве случаев не спасутся ими, а такой «даритель» обеднеет, а порой и разорится в конец. Но «устоять в своей щедрости» сможет только тот, кто постиг законы благотворительности и действует всегда в соответствии с ними — он дает только тому, кто, согласно закону Торы, заслуживает помощи, только там, где закон предписывает, и тогда, когда положено по закону, — такого человека по праву называют щедрым. И подобно этому сказал псалмопевец: «Благо человеку милосердному и дающему взаймы»[8], но только в том случае, если он «тратит свои деньги согласно закону»[9], поскольку пренебрежение законом может привести к печальным результатам — даже при самых благих намерениях. И он подытожил свое решение об отказе от предлагаемых денег:

— Я сам провинился и буду терпеть со своей семьей, пока у нас хватит сил.

Дело тянулось несколько месяцев. Христианин убедился, что еврейская община не собирается выкупать своего раввина (а именно на это была вся его надежда). И зная, что на самом деле раввин совершенно не виноват в случившемся, — ведь он с самого начала предупреждал, что в этой сделке необходимо проявить осторожность и осмотрительность, христианин внял советам посредников и, в конце концов, склонился на компромисс. Гадоль потерял на этом деле около пятисот рублей и пометил в своей записной книжке: «за плохо выполненное дело». Позже он шутил: «Моя записная книжка богаче, чем у раби Хии[10]. То, что стоило ему всего лишь динар, обошлось мне в 500 рублей».

И хотя на поверхностный взгляд казалось, что Гадоль в те месяцы был удручен и подавлен всем происшедшим, но на самом деле, тот, кто имел возможность более внимательно вглядеться в его состояние, ясно видел, что из самой глубины его печали и горечи пробивается сияние душевного света, свидетельствующего о высоком духовном подъеме, потому что именно тогда он достиг особой духовной высоты в служении Ашему. Подобно раби Йеошуа бен Леви, который, изучая Тору среди больных смертельно опасным заразным недугом, был уверен, что Тора защитит его от болезни[11], так и Гадоль во время своих невзгод погружался в изучение Торы. Когда до него доходили слухи и сплетни, распространяемые по городу, и печаль одолевала его, он запирался на несколько часов в комнате и отдавался изучению самых сложных разделов Талмуда. В эти часы его мысли сосредотачивались на проблемах, над которыми бились величайшие мудрецы, сокровенные тайны Торы открывались ему, и душа воспаряла ввысь. Шум и переполох, поднятый толпою его противников, выглядел тогда смешным и ничтожным. Гадоль выходил из комнаты для занятий совершенно другим человеком, лицо его было просветленным и умиротворенным, и казалось все его существо говорило: «У меня есть моя Тора, и я ничего не боюсь. Что может сделать мне человек?». И при виде его радостного настроения и счастливого расположения духа в часы занятий каждому, кто знал, в какой запутанной ситуации находился в те дни Гадоль, хотелось воскликнуть: «Счастлив человек, чья сила в Тебе»[12]. И действительно, как счастлив человек, у которого всегда есть надежное убежище, укрывающее и избавляющее его от любой беды и напасти!

Я помню, что в час, когда судебный исполнитель вошел, чтобы опечатать его книги, Гадоль в своем кабинете обсуждал алахические проблемы с одним из выдающихся знатоков Торы. Когда гость понял, что происходит, он сразу же поспешил уйти, — ведь написано в Пиркей авот: «Не старайся увидеть своего друга в час его падения»[13]. Гадоль понял причину его поспешности, придержал гостя за руку и сказал:

— Ты не должен так поступать. Мудрецы не говорили: «Не оставайся с ним в час его падения», но только «не старайся его увидеть…». Не ты пришел ко мне, чтобы «постараться увидеть», а беда пришла, когда мы уже были вместе. Это подобно сказанному в мишне о статуе Афродиты: «не я пришел в ее пределы, но она в мои»[14]. — И Гадоль поделился с гостем своими новыми идеями, относящимися к этой мишне, а затем они обсудили еще несколько похожих талмудических ситуаций, где одно явление предшествовало другому: один сосед вырыл колодец на границе своего участка, а затем другой на границе своего участка посадил дерево, корни которого постепенно проникли в колодец и закупорили его[15] и т.п. Так они перешли к обсуждению более общей дискуссии между раби Йоси и другими мудрецами по поводу того, кто в таких случаях обязан предпринимать превентивные меры, например, изначально отдалить колодец или дерево от границы участка — сторона, которой угрожает ущерб, или сторона, которая может его нанести[16].

И еще Гадоль сказал, намекая на арестованные книги:

— Вот наши мудрецы на время нас покидают. Так давай расстанемся с ними, «обсуждая слова закона»[17].

И какое бы изречение мудрецов они бы ни упоминали по ходу беседы, Гадоль брал книгу с полки, находил это изречение, показывал гостю, целовал книгу и возвращал на место. И видно было, что он делал это не для того, чтобы удостовериться, правильно ли было упомянуто изречение, но только из любви к книгам, с которыми он расставался на неопределенное время. И я видел, что когда он брал некоторые из книг, в его глазах блестели слезы, но и в эти минуты обычная мягкая улыбка не исчезала с его уст — в соответствии с написанным: «И радуйтесь в трепете»[18].

Судебные чиновники застыли на почтительном расстоянии, а один из них сказал истцу-христианину:

— Стыдись, неужели ты не смог найти себе иного занятия, как только вредить этому святому человеку?!

А Гадоль продолжал свои занятия Торой до тех пор, пока чиновники не опечатали все его книги и имущество. В тот час к раввину зашел минский проповедник р. Исраэль, Городнер магид[19], и воскликнул:

— Мир тебе, мой наставник и учитель! Тебе нечего страшиться, наставник! Ведь сказано в Писании: «…Запечатай Тору при учениках… И буду я ждать Ашема»[20]. Спрашивается, какая связь между одним и другим стихом? А связь вот какая: если человек поднимается до такого уровня, что даже, когда связывают и опечатывают его Тору, он увлеченно и преданно продолжает изучать ее, такому человеку, безусловно, следует ждать и уповать на очень скорое избавление, уготовленное Ашемом.


[1] «Право давности» — юридический принцип, признающий преимущественное право собственности за тем, кто в течение долгого времени является фактическим владельцем спорного имущества.

[2] Ср. «Раби Йонатан говорит: “Кто исполняет Тору в бедности, со временем будет исполнять ее в богатстве…” (Авот 4:11).

[3] Даже когда раби Акива был брошен римлянами в тюрьму, к нему по-прежнему обращались за разрешением сложных алахических вопросов (См. Иерусалимский Талмуд, Йевамот 12:5).

[4] См. Бава кама 27б.

[5] См. IIШмуэль 23:15—17: “И захотел Давид пить… И пробились трое храбрецов сквозь лагерь палестинцев, и зачерпнули воды из колодца, что у ворот Бейт-Лехема; и понесли, и принесли Давиду, но он не захотел пить ее”.

[6] См. Гитин 45а.

[7] Йешая 32:8.

[8] Теилим 112:5.

[9] Там же.

[10] В трактате Бава кама (99б) рассказывается, что некая женщина попросила раби Хию определить, годный ли у нее динар. Раби Хия осмотрел монету и определил, что динар годный. Однако назавтра женщина возвратилась и сообщила, что динар у нее не приняли, сказав, что эта монета уже вышла из употребления. Тогда раби Хия приказал своему казначею выдать женщине новый динар из своей казны, а в графе убытков пометил: “за плохо выполненное дело”.

[11] См. Ктубот 77б.

[12] Теилим 84:6.

[13] См. Авот 4:23.

[14] См. Авода зара 44б: “Однажды в Акко рабан Гамлиэль мылся в бане, где была установлена статуя греческой “богини” Афродиты. Один из идолопоклонников Прокл, сын Плосфоса, спросил: “…Разве Тора разрешает тебе пользоваться купальней, посвященной нашей богине?” Рабан Гамлиэль сказал ему: “Не отвечают на такие вопросы в бане”(поскольку обнаженному и в присутствии обнаженных запрещено обсуждать алахические проблемы). Когда они вышли, рабан Гамлиэль объяснил: “Не я пришел в ее пределы, но она в мои (т.е., баня существовала здесь задолго до того, как в ней была установлена статуя Афродиты), и не баню построили в честь идола, а наоборот, идола поставили, чтобы украсить баню”.

[15] См. Бава батра 25б.

[16] См. там же 18б.

[17] Ср. Брахот 31а: “Расставаясь с другом, обсуждай с ним слова закона, и тогда ты будешь помнить о нем”.

[18] См. Теилим (2:11) : “Служите Ашему в страхе и радуйтесь в трепете”.

[19] См. о нем также в главах “Раввин из Пружан” и «Последний день”.

[20] Йешая 8:16—17.

с разрешения издательства Швут Ами


Хотя Йом Кипур — это тяжелый пост, он считается одним из самых важных, торжественных и светлых праздников в Иудаизме. Ведь Йом Кипур — день раскаяния, молитв, очищения и отпущения грехов. Читать дальше

Йом Кипур

Рав Исроэль-Меир Лау

Законы и обычаи святого дня.

Здоровье по Торе. Правила поведения перед Йом Кипуром

Рав Йехезкель Асхаек,
из цикла «Здоровая жизнь по Торе»

Пост не должен оборачиваться телесными страданиями. Несколько простых советов помогут вам заранее подготовиться к Йом-Кипуру и провести его с максимальным комфортом и погружением в молитву.

Законы и традиции поста Йом Кипур

Рав Элияу Ки-Тов,
из цикла «Книга нашего наследия»

Каждый из нас должен раскаяться в своих грехах и выполнить в эти дня как можно больше заповедей, чтобы предстать очищенным перед Вс-вышним в этот святой день, как сказано: «Очистите себя перед Г-сподом».

От Йом Кипура к Суккот

Рав Элияу Ки-Тов,
из цикла «Книга нашего наследия»

После дней Суда, Раскаяния и Искупления приходит пора веселья, время прославления Вс-вышнего – праздник Сукот.