Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Публикация отрывков из книги «Гадоль из Минска» — жизнеописание Рава Йерухам Йеуда Лейб Перельмана (1835-1896). Книга вышла в издательстве Швут Ами.

Я рассказал Гадолю:

— Однажды, подойдя к Вашему дому, я услышал, как люди говорят у крыльца: «Сейчас к раввину невозможно пробиться. Он разбирает большую тяжбу между купцами, и дело тянется уже неделю». Один из посетителей возмутился: «Разве это справедливо?! Ведь он раввин всего города, и все — и простые люди, и толстосумы — участвуют в выплате ему жалования. Значит, он обязан вникать в потребности каждого и принимать всех, кто нуждается в слове Б-жьем. А он устроил у себя дома посредническую лавочку для купцов и торговцев, и на их дела тратит часы и дни! Он обкрадывает нас, — ведь все, кто приходили к нему в эти дни, возвращались ни с чем, потому что он сидел, запершись в доме, и зарабатывал себе большой гонорар — за свои посреднические услуги. Простые люди не обязаны отдавать свои последние гроши ради того, чтобы он оказывал услуги богачам и сильным мира сего, набитым деньгами, чтобы он устраивал их дела, помогая им стать еще богаче! Разве мало в городе судей и посредников, ремесло которых заниматься такими тяжбами? Почему сам раввин залез в это — “ведь он наживается на чужой корове”[1]? Зачем ему это — ведь “хлеб его дан ему, вода ему обеспечена”[2] — все из общинной кассы?!».

И еще я рассказал Гадолю, что в другой раз посетители не смогли поговорить с ним, потому что он был занят написанием респонса, отвечающего на алахический вопрос другого раввина. И тогда один из посетителей, разбушевавшись, воскликнул: «Уроженец страны прикован к земле, а пришелец возносится над ним до небес[3]! Разве мы, жители этого города, обязаны заботиться о том, чтобы кто-то мог отвечать на вопросы раввинов из чужих краев и разрешать их сомнения?!».

— И еще был случай, — продолжал я, — когда люди не могли пробиться к раввину, потому что мой господин был глубоко погружен в свои исследования. А когда один из посетителей все-таки ворвался к вам в кабинет, оказалось, что вы заняты изучением трактата Киним[4]. Посетитель разнервничался и сказал: «Неужели тот, кого ожидает столько людей, имеет право разбазаривать время, изучая законы, которые могут быть применены только с приходом Машиаха, а в наше время не имеют никакой практической пользы?! Ведь из-за того, что раввин упивается и наслаждается тончайшими рассуждениями, не имеющими никакого отношения к реальной жизни, все должны его ждать и откладывать другие дела».

И еще я напомнил раввину слова из мидраша на книгу Шмот (гл.30): «Муж высокомерный разоряет ее»[5]. Речь идет о мудреце, познавшем законы, предания и толкования, к которому приходят вдовы и сироты в поисках правосудия, а он им отвечает: «Я сейчас занят изучением Торы и не могу вас принять». Такому Б-г говорит: «Я буду судить тебя так, как будто бы ты разрушил Вселенную».

Я также напомнил Гадолю фрагмент из предисловия к «Обязанностям сердец». Там написано: «Бывает, что человек, сердце которого пробуждается к углубленному постижению мудрости Торы, начинает заниматься такими тонкостями и изысками, познание которых, хотя и позволит ему прослыть “мудрецом” в глазах простого народа и сделает его знаменитым, однако не поднимет его в служении Ашему и не очистит его душу от пороков, — и если бы он никогда не занимался изучением этих вопросов, то не был бы за это наказан. Такой человек сворачивает с пути Торы, поскольку он пренебрегает глубинным изучением корней своей веры и основ Торы,… а не понимая этих основ, он не сможет выполнять заповеди… И когда одному из мудрецов задали умозрительный вопрос, касающийся крайне редко встречающейся алахической ситуации, он ответил: “От тебя не убудет, если ты не будешь этого знать. Неужели ты уже постиг все, что обязан знать и от чего тебе нельзя отвлекаться и отворачиваться, чтобы не оступиться и не согрешить, раз ты нашел досуг размышлять о проблемах, не имеющих отношения к действительности, — ведь эти размышления не укрепят тебя в твоей вере, и не прибавят тебе достоинств и не помогут справиться с недостатками…”. И он долго укорял и стыдил его за такой вопрос».

И еще я показал Гадолю слова из книги Маръэ Йехезкель[6] (гл. 104): «Разве мы называем святым того, кто силен в талмудических дискуссиях и умеет растолковывать противоречия во мнениях?… Разве где-нибудь написано в Торе, что есть заповедь быть большим мудрецом и обладателем острого ума?».

Гадоль сказал мне в ответ:

— На этот раз ты закидал меня обвинениями, совершенно лишенными основания. Однако стих Торы «Если первосвященник согрешит в вину народу…»[7] можно в шутку объяснить так: если первосвященник — глава общины — совершит поступок, который сам по себе не является грехом, но народ считает, что это грех, и обвиняет первосвященника, даже в таком случае он должен принести жертву — именно потому что он глава общины и все взоры устремлены на него. Он должен быть абсолютно чист — и перед Б-гом, и перед людьми.

— Правосудие, — продолжал Гадоль, — это одно из «трех оснований, на которые опирается мироздание»[8]. И одной из первых заповедей — еще до дарования Торы — было назначить судей народу. Это заповедь, до которой человек способен дойти собственным разумом, — Моше выполнил ее по совету своего тестя Итро, и Всевышний это одобрил. Моше повелел судьям, чтобы они «судили по справедливости», разбирая тяжбы «каждого с братом его и с пришельцем»[9]. Этот долг теперь лежит на раввинах и на главах общин. И когда возникают распри и ссоры между людьми, раввин обязан вмешаться, чтобы примирить спорящих, и, выступив посредником, привести обе стороны к компромиссу. Для поддержания порядка в мире необходимо, чтобы в каждом городе были авторитетные люди, подходящие в качестве посредников для всех горожан, — чтобы все им доверяли и могли бы посвятить их в свои секреты, передать им на хранение ценные бумаги или, попав в конфликтную ситуацию, обратиться к ним со своими жалобами и претензиями. Без таких арбитров невозможно было бы вести дела и торговлю, а грабеж и распри никогда не прекращались бы на земле. И сказали мудрецы, что судья «сотрудничает с Б-гом в процессе миротворения»[10], потому что правосудием держится мир. И было бы ошибкой думать, что правосудие необходимо лишь беднякам, чтобы спасать их от притеснителей. Это односторонее понимание! В Писании сказано: «Не лицеприятствуйте на суде — как малого, так и великого выслушивайте»[11]; и объясняет Раши, что Тора здесь заботится и о благе бедняка, и о благе богача. О благе бедняка — «чтобы тяжба по поводу пруты (самой мелкой монетки) была также важна для судьи, как и процесс по поводу целого состояния»; и о благе богача — «чтобы не подумал судья: “Этот — бедный, а тот — богатый. Богачи обязаны поддерживать бедняков. Оправдаю-ка я бедного, а богатого осужу, и получится , как тому и следует быть, что богач поддержал бедняка своими деньгами”.»

— В Талмуде[12] говорится, — развивал Гадоль свою мысль, — что и прузбул[13] был введен как для блага бедных, так и для блага богатых. И Раши поясняет: «чтобы богатые не потерпели убытка», — т.е. мудрецы заботились о пользе и благосостоянии богатых. И подобно тому, как мудрецы сказали, что знатоки Торы должны молиться о благополучии простого народа, потому что без его поддержки они бы не смогли существовать[14], так, в определенной степени, можно сказать, что бедные должны молиться за благополучие богатых, потому что не смогли бы просуществовать без их помощи. Крупные предприниматели и богачи получают подряды и возводят здания, строят мосты, прокладывают дороги, «расчищают леса»[15], создают новые заводы и фабрики, — т.е. берутся за дела, требующие больших средств и вложений, и таким образом они доставляют пропитание и обеспечивают работой тысячи людей — каменотесов, забойщиков, ремесленников, плотников, слесарей и разнорабочих. И каждая неудача богача причиняет убыток не только ему, но и отзывается на всех зависящих от него людях. Именно в этом глубинная причина того, что, как рассказывает Талмуд, «раби Йеуда Анаси почитал богачей»[16]. И в том же месте Талмуда приведено толкование Рабы бар Мари на стих псалма: «Когда устоит мир перед лицом Б-га»? Тогда, когда «милосердие и истина будут хранить его»[17]. И объясняет Раши: «Тогда, когда будут в мире богачи, творящие дела милосердия и обеспечивающие пропитание для бедных».

— Поэтому, — убеждал Гадоль, — каждый доброжелательный и разумный человек, зайдя в дом раввина и застав там раввинский суд, разбирающий тяжбу по поводу крупной сделки между богатыми купцами и предпринимателями, должен почувствовать, что он попал в святилище правосудия, в храм, служители которого поддерживают мир в общине и само ее существование. И если у него есть доброе и чуткое сердце, он должен воскликнуть: «Счастлив народ, чей удел таков!»[18]. Упорядоченное судопроизводство, осуществляемое не из-под палки, без полицейских и конвоиров — только силой и властью Торы. И нет преступлений на улицах, и нет крика о помощи на площадях, «и весь народ возвращается на свое место с миром»[19].

— Однако ты можешь возразить, — продолжал Гадоль, — что есть в этом и постыдная, позорная сторона: то, что раввины получают гонорар за свое судейство! Действительно, на первый взгляд, это выглядит позором для судей, и для меня этот обычай всегда, как кость в горле. Думаю, если бы это было в моих силах, я бы отменил такой порядок вознаграждения. Я слышал, что есть общины, где хотят увеличить жалование раввина на условии, чтобы он не получал гонорара за ведение судебных дел. Но ведь наши предки, величайшие и прославленные мудрецы, праведные и благочестивые, тем не менее испокон веков поступали так — принимали это вознаграждение.

— Правда и то, — продолжал Гадоль свои разъяснения, — что Рамбам[20], благословенна память о нем, в комментарии на 4-ую главу из Пиркей авот с негодованием выступал против всего порядка, при котором раввин получает от общины вознаграждение. Он в гневе обличал таких раввинов, он обрушивал на них громы и молнии, запрещая им, ради чести Торы, получать любые гонорары от общины или частных лиц. В частности он писал, что мудрецы древности, «обладавшие истинным благочестием,… не позволяли себе принимать вознаграждение от людей, поскольку понимали, что получение платы привело бы к осквернению Имени Б-га в глазах народа: ведь люди могли бы подумать, что Тора — это такое же ремесло, как все ремесла, которыми кормится человек, и Тору стали бы презирать. Поэтому тот, кто так поступает, позорит слово Ашема». И в том же духе писал рабейну Йона[21], ссылаясь на раби Меира Алеви, благословенна память о нем. Однако мудрецы последующих поколений оспаривали это мнение и приводили убедительные аргументы против чрезмерной радикальности таких взглядов. Так, например, Рашбац[22] составил обширный респонс, оправдывающий раввинов, живущих за счет общины. По поводу позиции Рамбама он написал: «Рамбаму, благословенна память о нем, улыбнулось счастье быть приближенным султана, и все современники почитали его за мудрость и врачебный дар, — поэтому-то у него не было необходимости получать жалование от общины. Но как быть тем раввинам и мудрецам, которые не занимают такого положения? Умереть от голода или жить в унижении? Или сбросить ярмо Торы со своей выи? Вряд ли это имели в виду Тора и Талмуд»[23]. Рашбац обстоятельно разъясняет, что, согласно закону, на всех сынах Израиля возложена обязанность содержать больших знатоков Торы и мудрецов, ведь мудрец подобен первосвященнику, о котором сказано: «Коэна, старшего из братьев, содержат за счет его братьев»[24]. И если знатоки Торы изучают ее, получая на пропитание от общины, в этом нет не только ничего запретного, не дай Б-г, но и проявляется великое благочестие. И согласно мнению Рашбаца, также нет никакого запрета получать гонорар за ведение судебных дел. Он пишет, что судебное разбирательство в отношении оплаты приравнено к обучению, а ведь раввин имеет право назначать своим ученикам любую оплату, даже высокую, поскольку знание Торы, приобретаемое от него учениками, бесценно. Так и при судействе ему не о чем беспокоится, если, конечно, дело не осложнено интригами и нет опасения, что клеветники могут посчитать этот гонорар взяткой.

— И это особенно ясно в наше время, — пояснил Гадоль, — когда во всех раввинских контрактах вслед за указанием постоянного жалования, установленного раввину, пишут: «кроме поступлений, предусмотренных по обычаю». Возможно так пишется потому, что, по словам мудрецов, «благословение не проявляется в том, что сосчитано, взвешено и измерено, а только в скрытом от глаз»[25]. Вот обычай и предоставляет раввину все эти дополнительные доходы, чтобы и у него, как у любого торговца или купца, было что-то «скрытое от глаз», и в этом бы могло «проявиться благословение».

— И для самого судебного разбирательства это важно, — заключил Гадоль ответ на первое «обвинение», — ведь при таком порядке тяжущиеся стороны не побоятся потревожить раввина столько раз, сколько необходимо, чтобы изложить ему все свои доводы и претензии, так как они знают, что все затраты времени будут ему оплачены, — в противном случае они бы стеснялись обеспокоить его. И поскольку такой порядок вещей всем известен и всеми принят, и во всех общинах поступают именно так, то, безусловно, в этом нет ничего сомнительного или подозрительного. И тот, кто знает, сколько требуют адвокаты за участие в коммерческих делах, поймет, что плата, получаемая раввинами за судебное разбирательство, сравнительно мала и незначительна; так что тут не к чему придраться и не о чем говорить. А против склочников, желающих во всем выискивать недостатки, не существует разумных средств.

— Что же касается респонсов, которые раввины составляют друг для друга, — перешел Гадоль к следующему «пункту обвинения», — и вообще вопроса о том, что раввинам следует изучать, а что нет, то на подобные претензии мне совестно отвечать и я лишь поражаюсь: «Неужели еще и царицу будет он насиловать прямо при мне, у меня в доме?!»[26]. Неужели раввин — это раб с проколотым ухом или брошенный в яму узник, что его лишают личной свободы и независимости, простого права писать и изучать то, что он пожелает?! Ведь респонсы всегда составляли славу мудрецов Израиля. Обычай в трудных случаях запрашивать мнение своих учителей и товарищей, не позволял раввинам возгордиться и самоуверенно решать все вопросы, основываясь лишь на собственном понимании. Наш учитель Моше, да пребудет на нем мир, сказал: «Дело, которое слишком трудно для вас, передайте мне»[27], и еще он сказал: «Если непостижимо будет для тебя дело для разбора, … приди к коэнам-левитам и к судье, который будет в те дни»[28]. И так же сказал царь Давид: «Во всем, что я делаю, я советуюсь с моим наставником Мефибошетом»[29]. И весь Талмуд полон этим: мудрецы из одного города, желая разрешить свои сомнения, обращались к мудрецам из других городов. И тысячи книг респонсов, составленных во всех поколениях, свидетельствуют, что не только малые спрашивали у великих, но и порой великие мудрецы обращались за советом к менее известным раввинам, потому что не желали положиться только на собственное решение. И рав Аши, когда возникал вопрос о кашерности забоя скота, «созывал всех резников города» на совет, чтобы все они участвовали в выработке решения[30]. И как сомневающийся обязан спросить, так и спрошенный обязан ответить — иначе люди перестанут искать истину и оскудеет познание Торы. И тот, кто заинтересован в упрочении власти законов Торы, должен осознавать, что народ Израиля — единое целое; ни городские стены, ни границы между странами не разделяют Тору на части. Все евреи ответственны друг за друга. И если в одном из мест уровень изучения Торы невысок, то другое — богато мудростью; и если в каком-то городе сомневаются в толковании закона, обращаются за помощью в другой город[31] — так следует поступать, таков нормальный порядок.

— Что же касается разделов Торы, которые нам следует изучать, — объяснил Гадоль, — то уже сказали мудрецы: «Человек должен изучать те разделы Торы, к которым влечет его сердце»[32]. Мудрецы не только безмерно превозносили тех, кто изучал также те разделы закона, которые не имели прямого практического применения, но и сказали, что при изучении Торы нет разницы между стихом «Тимна была наложницей Элифаза»[33] и самым строгим законом. И кроме того, сколько важных законов, имеющих самое широкое практическое применение, было выведено при изучении столь «неактуальных» разделов Торы, связанных с ритуальной нечистотой, язвами проказы или жертвоприношениями. Кто вглядится в книги наших мудрецов, убедится, как часто, истолковывая закон, широко применимый на практике, они приводят доказательства и примеры из таких разделов Талмуда, которые, на поверхностный взгляд, не имеют абсолютно никакого отношения к обсуждаемой проблеме, — ведь все в Торе связано, все даровано одним Пастырем: каждый раздел помогает лучше понять другие, сказанное в одном месте истолковывает сказанное в других. И мудрецы очень осуждали говорящих: «Этот раздел хорош, а тот нет» [34].

— С мнением же праведного автора «Обязанностей сердец», на которое ты обратил мое внимание, — сказал Гадоль, — я не согласен. Да и он сам, благословенна память о нем, писал так только потому, что был захвачен представлениями той эпохи и увлечен взглядами мудрецов своего поколения, которые считали, что постижение атрибутов и свойств Б-га важнее, чем изучение прочих разделов Торы. Давай еще раз прочитаем его слова: «…Такой человек сворачивает с пути Торы, поскольку он пренебрегает глубинным изучением корней своей веры и основ Торы, … а не понимая этих основ, он не сможет выполнять заповеди. Одна из таких основ, например, — единство Творца. Обязаны ли мы постигать Его абсолютное единство собственным разумом или с нас достаточно веры, полученной по цепи традиции от отцов — веры, что “наш Б-г… — един”, как говорят простецы, не требуя никаких аргументов и доказательств?… Верующий человек не имеет права отворачиваться от подобных вопросов». Владыка Вселенной! Да неужели это и вправду вопросы, от которых нельзя «отворачиваться» и без понимания которых «невозможно выполнять заповеди»?! Разве Тора дана только для философов и мыслителей? А как же тысячи тысяч сынов Израиля — прямодушных, простых и цельных, которые соблюдают законы Торы и выполняют заповеди, «не постигая этих основ» — без всякого философствования? Да и что могут дать, добавить или прояснить все эти «исследования основ веры»? Признаюсь, что в детстве я порой заглядывал в подобные книги, но, когда проверил себя, то убедился, что и после углубленного изучения остаюсь столь же пустым, как и до него. Ведь все это настолько утонченно и сокровенно, что человеческий разум не в состоянии даже подступиться к этим вопросам; и, в конце концов, мы всегда вынуждены призывать на помощь веру, говоря: «Я верю, хотя это и непостижимо». А если так, то для чего все это философствование и мудрствование? И если автор «Обязанностей сердец», благословенна память о нем, называет «простецами» тех, кто верит в единство Б-га, «не требуя никаких аргументов и доказательств», то я говорю: «Да будет мой удел с этими простецами!» Лучше пусть меня называют слабоумным, чем я буду морочить себе голову и утруждать свой мозг подобными «исследованиями основ». Любая алахическая проблема — будь то даже ситуация со «слоном, проглотившим корзинку»[35] — намного любезнее и милее мне, чем все эти бесполезные исследования того, что «окутано туманом»[36] и «скрыто во мгле»[37].

— Что же касается слов из книги Маръэ Йехезкель, на которые ты мне указал, — продолжал Гадоль свои разъяснения, — это лишь особое мнение некоторых хасидских общин, однако закон установлен не по этому мнению. И мы видели, что величайшие лидеры хасидизма занимались углубленным изучением Талмуда и алахи и писали книги, свидетельствующие об их выдающихся познаниях и остроте ума, — например, р. Пинхас Алеви Гурвиц[38] и подобные ему в его поколении, или р. Ицхак-Меир[39] из Гура и подобные ему в его поколении. Ведь одним из вопросов, которые зададут человеку на последнем Суде будет: «Постигал ли ты мудрость Торы?»[40]. И этот вопрос будет в первую очередь задан главам народа и раввинам, потому что именно они должны обладать особенно глубокими познаниями и мудростью, а иначе народ перестал бы прислушиваться к их словам и сказал бы: «Почему тебя поставили над общиной?». И поэтому Шломо, взойдя на царский престол, вознес Ашему молитву: «Ашем, мой Б-г, Ты поставил царем Своего раба вместо Давида, отца моего…Даруй же Своему рабу разумное сердце, чтобы судить Твой народ…». И хорошо было в глазах Ашема то, что Шломо попросил именно об этом»[41].

— Действительно, — признал Гадоль в заключение, — претензии людей, которые не могут попасть к раввину из-за того, что он занят судопроизводством, составлением респонсов или изучением Торы, в известной степени справедливы. В Талмуде мы видим, как наши мудрецы следили за этим: «Рав Ами и рав Аси сидели и учились в бейт мидраше, но время от времени они подходили к дверям и говорили: “Если кто-то пришел с вопросами, заходите”»[42]. Так и я — несмотря на то, что у меня в доме всегда находится один из законоучителей, готовый ответить на все алахические вопросы, и несмотря на то, что моему служке строго указано извещать меня сразу же, если у кого-то есть ко мне срочное дело, — помимо всего этого, я стараюсь время от времени прерывать свои занятия и выходить в приемную, чтобы посмотреть, нет ли у кого-нибудь ко мне дела. И если все же по моей оплошности или рассеянности, человек уходит, так и не попав на прием, то это получается крайне редко, а «меньшинство из меньшинства не принимают в расчет»[43].

На этом завершилась четвертая беседа.

Еще множество наших бесед сохранилось в моей памяти, однако я не желаю излишне утомлять читателя. И все же некоторые отрывки из этих бесед будут включены в дальнейшее повествование.


[1] Выражение из мишны Бава меция 35б.

[2] Йешая 33:16.

[3] Выражение из трактата Эйрувин (9а).

[4] Киним (Гнезда) — трактат Мишны, содержащий законы о том, как следует поступать, если птица, предназначенная для жертвоприношения в Храме, затерялась среди других птиц той же породы и ее невозможно опознать.

[5] См. Мишлей 29:4 («Царь правосудием утверждает страну, а муж высокомерный разоряет ее»).

[6] См. в гл. Хешбон нефеш.

[7] Ср. Ваикра 4:3.: «Если первосвященник согрешит в вину народу, пусть принесет Б-гу за грех свой… молодого бычка без порока в грехоочистительную жертву» (ведь если согрешит сам первосвященник, который совершает служение во искупление всего народа Израиля , он уже не сможет очистить других, и вина останется на народе — Раши).

[8] См. Авот 1:18. «Рабан Шимон бен Гамлиэль говорит: “На трех основаниях зиждется мироздание: на правде, на правосудии и на мире”.»

[9] Дварим 1:16.

[10] Шабат 10а.

[11] Дварим 1:17.

[12] Гитин 36б-37а.

[13] Заметив, что снижение нравственного уровня поколения, привело к тому, что накануне субботнего года бедные не могут отыскать ссуду — поскольку, согласно закону Торы (Дварим 15:1—3), субботний год отменяет все долги, заимодавцы боялись потерять свои деньги, — мудрецы ввели прузбул, позволяющий, прибегая к посредничеству раввинского суда, взыскивать долги и по прошествии субботнего года.

[14] Ср. Хулин 92а (см. комм. Раши).

[15] Ср. Йеошуа 17:15.

[16] См. Эйрувин 86а.

[17] Ср. Теилим 61:8.

[18] Теилим 144:15.

[19] Шмот 18:23 (см. там 21—23: «Ты же высмотри из всего народа людей способных, богобоязненных, людей правдивых, ненавидящих корысть,… и пусть они судят народ во всякое время; и будет, всякое дело важное донесут они тебе, всякое же дело малое судить будут сами; и будет тебе легче… Если ты сделаешь так, …то сможешь устоять, и весь народ возвратится на свое место с миром»).

[20] Рамбам (раби Моше бен Маймон, 1135—1204 гг.) — величайший кодификатор и законоучитель. Жил в Испании, Земле Израиля и в Египте.

[21] Рабейну Йона бен Авраам (ум. 1263 г.) — один из величайших законоучителей и комментаторов. Жил в Испании.

[22] Рашбац (раби Шимон бар Цемах, XIV в.) — один из величайших законоучителей сефардской традиции. Жил в Алжире.

[23] Сефер ташбац, часть 1, гл. 147.

[24] См. Йома 18а: «Если первосвященник не богат, “его братья” — коэны — обязаны своими пожертвованиями сделать его богатым».

[25] См. Бава меция 42а: «Учили мудрецы: тот, кто идет измерять свой урожай на гумно, говорит: “Да будет угодно Ашему, нашему Б-гу, ниспослать благословение на дела моих рук”. Начал измерять, говорит: “Благословен, Посылающий благословение на этот ворох зерна”. Но если он сначала измерил, а потом благословил, то это молитва, произнесенная понапрасну, поскольку благословение не проявляется в том, что сосчитано, взвешено и измерено, а только в скрытом от глаз».

[26] Ср. Эстер 7:8.

[27] Дварим 1:17.

[28] Там же 17:8.

[29] См. Брахот 4а.

[30] См. Санхедрин 7б. Этот эпизод из Талмуда упомянут также в главе «Приглашение раввином в Сельцы».

[31] Парафраз талмудического изречения: «Тот, кому плохо в этом городе, пусть идет в другой город» (Ср. Бава меция 75б).

[32] Авода зара 19а.

[33] Берешит 36:12.

[34] См. Эйрувин 64а («Каждый, кто говорит: “Этот раздел хорош, а тот нет”, утратит свои познания в Торе» См. комм. Раши).

[35] См. Бава батра 22а.

[36] Ср. Йов 38:9.

[37] Ср. Теилим 139:11.

[38] Один из зачинателей хасидизма, ученик Магида из Межерич. Автор книги Афлаа, комментирующей трактат Талмуда Ктубот.

[39] Первый гурский ребе. Автор книги Хидушей р. Ицхак Меир. (См. о нем в гл. «Кончилась “манна небесная”).

[40] Ср. Шабат 31а.

[41] См. 1Мелахим 3:7, 9—10.

[42] Шабат 10а.

[43] Талмудический принцип, согласно которому при вынесении алахических решений крайне редкие случаи не принимаются в расчет. См., например, Йевамот 119б.

с разрешения издательства Швут Ами


В еврейские праздники (ивр. хагим, моадим) запрещен траур, предписывается устраивать праздничные трапезы (все праздники, кроме Йом Кипура) и радоваться. И каждый праздник в иудаизме имеет свой особый глубокий смысл, и особые, характерные только ему, заповеди и обычаи Читать дальше

Законы праздников

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Понятия и термины Иудаизма»

По материалам газеты «Исток»

Осенние праздники

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Понятия и термины Иудаизма»

По материалам газеты «Исток»

Что такое Ханука? Духовные аспекты

Рав Исроэль-Меир Лау

Война с греками не была только физической войной. Это была война не за власть, территории, расширение границ, но за духовную свободу, за полную духовную независимость еврейского народа от чуждых влияний.

Месяц Нисан

Рав Элияу Ки-Тов,
из цикла «Книга нашего наследия»

«Этот месяц вам — начало месяцев», — сказано в Торе. Это значит, что все остальные месяцы должны отсчитываться от Нисана. Месяц освобождения. Освобождение — это исход из мрака к свету. Тот, кто не отведал порабощения, не способен полностью воспринять освобождение. Суть свободы органически связана с понятием рабства. Если бы евреи не были порабощены, они никогда не удостоились бы вечной свободы; порабощение естественно привело к освобождению.