Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Публикация отрывков из книги «Гадоль из Минска» — жизнеописание Рава Йерухам Йеуда Лейб Перельмана (1835-1896). Книга вышла в издательстве Швут Ами.

С тех пор начался новый период в жизни Йерухама, потому что вторая жена досталась ему «по его деяниям»[1]. Его жена Лея, дочь р. Нахмана Неймарка, была женщиной скромной, порядочной и благоразумной. У нее были все достоинства еврейской женщины, перечисленные мудрецами Талмуда. Она была хорошей хозяйкой и почитала своего мужа, как царя. Каждое слово, вышедшее из его уст, было для нее свято, и всякое его пожелание выполнялось ею с трепетом и любовью. Безраздельно, всем сердцем разделяя его любовь к Торе, она тщательно оберегала мужа от всего, что могло бы его отвлечь и помешать его учению.

Лея добросовестно ухаживала за его маленьким сыном и вкладывала в его воспитание много души. Своими умелыми руками она умывала мальчика, расчесывала его волосы и делала для него все необходимое, подобно самой заботливой матери. Однако его дням не суждено было продлиться, и он умер в детстве.

Теща, которая когда-то противилась этому браку, совершенно растаяла, впервые услышав его сладостный напев во время занятий, и была ему покорной служанкой все время, пока он оставался в их доме.

Реб Нахман Неймарк выделил ему две самые лучшие и самые светлые комнаты в доме: одну — для занятий, а вторую — для отдыха и сна. Сам же он с остальной семьей потеснился, заняв более узкие и темные комнаты.

У р. Неймарка в доме издавна жил старый слуга, помогавший ему по хозяйству и в торговых делах. Его имя было Аарон, а домашние называли его — Орцель. Он был мало образован, с трудом умел читать молитвы и псалмы, но вместе с тем был очень честным, прямым и богобоязненным человеком. Он с великим почитанием относился к знатокам Торы и был всей душой привязан к семье р. Неймарка. Именно ему было поручено теперь попечение над Йерухамом и забота об его бытовом обустройстве.

Реб Неймарк велел Орцелю не приниматься ни за какие другие дела прежде, чем тот сделает все необходимое для Йерухама. И теперь те любовь, преданность и почтение, которые Орцель питал ко всем членам семьи, были перенесены им на одного Йерухама, казавшегося ему просто ангелом Б-жьим, — ведь он никогда в жизни не слышал таких чарующих напевов при изучении Торы и не видел такого усердия во время занятий[2].

Всем домашним было приказано ходить бесшумно и не приближаться к комнате Йерухама во время его занятий. В доме не должно было раздаваться никаких громких звуков.

И сам р. Неймарк относился к зятю с бесконечным уважением и даже с трепетом. Он и обращался к нему не на «ты», как это обычно принято между тестем и зятем, а на «вы», в знак глубокого почтения к нему — как ученик обращается к своему учителю. И во время разговора он всегда стоял перед Йерухамом, полный трепета, как слуга перед своим господином. Кто не видел, как вел себя р. Неймарк по отношению к Йерухаму, тот не видел в своей жизни истинного почитания мудреца.

Так Йерухам прожил несколько лет в доме тестя — спокойно и беззаботно. Никакие житейские хлопоты не отвлекали его, и он изучал Тору с великим усердием и воодушевлением. И хотя дела р. Н. Неймарка шли не блестяще и доходы его были не велики, он не жалел своих сил, чтобы удовлетворить все потребности зятя. Он говорил: «Для зятя покупай подороже, а для себя и всех домочадцев — подешевле»[3]. Р. Неймарк никогда не говорил с Йерухамом о своих денежных делах, чтобы тот не догадался и не почувствовал, что в доме не хватает средств, и не прервал бы своих занятий. Кроме того, р. Неймарк всеми силами старался помочь и родителям Йерухама, которые постарели и ослабли, и поэтому нужда в их доме все возрастала. Когда они порой приходили навестить сына, р. Неймарк оказывал им великие почести, чтобы Йерухам не испытывал неловкости из-за их бедности и чтобы беспокойство за их судьбу не отвлекло его от занятий.

Йерухам взял себе за правило навещать родителей раз в неделю, и его жена Лея приходила с ним. Они сидели вместе за столом и ели лакомства, которые Лея приносила с собой, чтобы доставить старикам удовольствие принимать и угощать сына в своем доме.

Когда реб Залман смертельно заболел, он призвал к себе Йерухама и сказал ему:

— Я верю, сынок, что в твоем сердце нет на меня обиды за то, что я не сумел устроить тебя в жизни, как это делают другие отцы для своих сыновей. Ведь ты знаешь, что я всегда был бедным и неимущим, но Б-г мне свидетель, что я делал для тебя в детстве все, что было в моих силах. А теперь остается сиротой твой младший брат Биньямин Бишка, чтоб он был здоров. Он добрый мальчик, и его учителя превозносят его способности. Позаботься о нем и будь ему отцом. Это последняя милость, о которой я тебя прошу. Гроб же мне пусть сделают из досок стола, на котором я работал: он свидетель, что я честно трудился всю свою жизнь, не покладая рук, и к моим рукам не пристало чужой копейки.

А своей рыдающей жене он сказал:

— Крепись и утешься. Раз у нас такие сыновья, то «даже если мы пойдем долиной смерти, нам нечего бояться никакого зла»[4] . И реб Залман умер с улыбкой на устах.

После смерти отца Йерухам, желая выполнить его последнюю волю, занялся воспитанием своего младшего брата. Но поскольку он был слишком погружен в свои занятия и к тому же не имел опыта воспитания и обучения, он давал брату непосильные для него задания. А когда мальчик не справлялся с ними к назначенному сроку, старший брат призывал его к ответу и сурово наказывал. Биньямин Бишка, который был озорником, как и положено мальчикам его возраста, бурно выражал свое возмущение.

Однажды во время ссоры братьев мимо проходил сосед и сказал:

— Стоит ли стараться ради детей?! Этот Залман всю свою жизнь горбился и проливал пот ради сыновей, в них была вся его надежда, а теперь они ругаются и дерутся на глазах всех прохожих. Стыд и позор!

Эти простые слова вонзились, как стрелы, в сердце Йерухама, и он сказал: «Я оскорбил Небеса».

С тех пор он стал вести себя по отношению к брату иначе, и Биньямин Бишка начал делать большие успехи и продвигаться в учебе все вперед и вперед.




[1] Ср. Сота 2а: «Сказал Рейш Лакиш: “Человеку определяется жена по его деяниям (скромная — праведному и развратная — порочному. Раши). На первый взгляд это противоречит словам Рава: За сорок дней до зачатия звучит голос с Небес, провозглашающий: “Дочь такого-то предназначена такому-то” (Т.е., по словам Рава, будущая пара определяется задолго до рождения, когда еще не известно, кто будет праведным, а кто порочным, — ведь действует правило: Все в руках Небес, кроме страха перед Небесами”. Раши). Однако противоречие мнимое: Рав говорит о первом браке (когда выбор супруги зависит от предопределения), а Рейш Лакиш — о втором браке».

[2] Этот Орцель не оставлял Гадоля до своего последнего дня и следовал за ним повсюду, куда бы раввин не переезжал — и в Сельцы, и в Пружаны, и в Минск, хотя был уже глубоким стариком. Когда Гадоль уезжал в Минск, жители Пружан пожелали взять на себя содержание Орцеля, да и сам Гадоль обязался присылать ему сумму, достаточную для безбедной старости. Но когда, после отъезда семьи Гадоля, Орцель остался один в Пружанах, все увидели, что он, впав в тоску, быстро теряет силы и что, если он еще ненадолго там задержится, то скоро умрет. Тогда об этом сообщили Гадолю и по его распоряжению отвезли Орцеля к нему, в Минск.

За несколько дней до своей смерти Орцель дал мне в подарок старую, изорванную книгу Псалмов и сказал: «У меня есть к тебе большая просьба. Я не осмелился попросить об этом самого раввина. Пожалуйста, попроси его от моего имени, чтобы он иногда читал псалмы из этой моей книги, которую я тебе дарю. Это будет для меня большим утещением. А за это я после смерти буду добрым ходатаем за тебя, за твою жену Хану и за твою дочь Сару-Эльку».

После его смерти я рассказал об этом Гадолю, он вздохнул и сказал: «Честная и порядочная душа была у этого человека, и он верно служил мне и моей семье. Это заповедь — выполнить желание покойного». И каждый год, перед Рош ашана, я приносил Гадолю эту книгу, и он читал псалмы из нее в Рош ашана и в ночь на Ошана раба, а после праздников возвращал книгу мне (От автора).

[3] Перифраз выражения из трактата Бава меция (52а): «Для тела (т.е. одежду) покупай подороже, а для живота (т.е. еду) — подешевле».

[4] Ср. Теилим 23:4: «Даже если пойду долиной смерти, не устрашусь зла, ибо Ты со мной».

с разрешения издательства Швут Ами


Творец открыл Аврааму: все, что произойдет с ним, произойдет в будущем с его потомками. Данная статья посвящена основным вехам его биографии и самой личности праотца Авраама. Читать дальше

Наш праотец Авраам

Рав Моше Пантелят

Авраама принято считать основателем монотеизма, первооткрывателем, проложившим дорогу не только своим потомкам-евреям, но и миллионам людей на всем земном шаре. В чем состояло открытие Авраама?

Мидраш рассказывает. Недельная глава Хаей Сара

Рав Моше Вейсман,
из цикла «Мидраш рассказывает»

Сборник мидрашей о недельной главе Торы

Избранные комментарии на недельную главу Хаей Сара

Рав Шимшон Рефаэль Гирш,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Евреи не украшают могилы цветами, не устраивают из похорон пышных зрелищ. Они ведут себя, подобно праотцу Аврааму, который искал место для захоронения Сары.

Недельная глава Ваера

Рав Ицхак Зильбер,
из цикла «Беседы о Торе»

В недельной главе «Ваера» («И явился») рассказывается о полученном Авраhамом предсказании, что у Сары родится сын и когда именно, о городах Сдом и Амора (в привычном для русского читателя звучании — Содом и Гоморра), об их уничтожении и спасении Лота, о том, как царь Авимелех взял Сару к себе во дворец, но вынужден был возвратить ее Авраhаму, о рождении и обрезании Ицхака, удалении Ишмаэля, союзе с филистимским царем Авимелехом и о последнем, десятом испытании Авраhама — требовании Б-га принести в жертву Ицхака.