Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Б-г — один; нет двух богов или более, — лишь один. Он единствен, и ничто в мире не единственно и не едино настолько, чтобы сравниться с Ним в этом. Единство Его нельзя понимать как единство деталей, составляющих общее»Рамбам, Мишнэ Тора, Законы об основных принципах Торы 1, 7
В 1929 году арабы устроили серию больших погромов в Палестине. Убили свыше 150 евреев и несколько сот искалечили.

Евреи в Палестине разделились на три основные группы. Бен-Гурион и его соратники, социалисты и сторонники светской жизни, мечтали о еврейском государстве, основанном скорее на Марксе, чем на Моисее. Они собирались создать «нового еврея», который избавится от всего «груза» изгнания. А их отношение к арабам, населяющим Палестину, было двойственным. Они надеялись как-то прийти с ними к миру, основываясь на растяжимом понятии общей территории и гуманизма. Хотя они готовились физически защищаться от арабского насилия, они предпочитали игнорировать политическую подкладку и последствия арабского террора.

Группа сионистских ревизионистов ориентировалась на капитализм и создание чисто еврейского государства, не видя возможности жить в еврейском государстве с арабами.16 Зеэв Жаботинский, лидер ревизионистов, считал, что новое еврейское государство возникнет в результате войны, а не дипломатии, поэтому поддерживал создание военизированных групп. Он высмеивал Бен-Гуриона персонально и идеологически, а тот отвечал на это ненавистью и даже насилием. Жаботинский и его последователи тоже были светскими людьми и воспринимали религию в новом еврейском государстве как ненужный анахронизм. Но не основывались на Марксе и его антирелигиозной направленности, их публичные выступления не подчеркивали эту тему так остро, как делали социалисты, поэтому у Жаботинского были последователи и из ортодоксального лагеря.

Третьей группой были ортодоксальные евреи, которые пытались видеть предполагаемое еврейское государство в религиозном и историческом контексте. Партия Мизрахи, которая была частью сионистского движения, и Агудат Исраэль, которая не была, спорили между собой о тактике, политике, личностях и даже целях религиозного ишува. Но согласны с тем, что в будущем еврейское государство, как бы и когда бы оно ни было создано, не могло выжить как чисто светское государство. Кроме того, были ортодоксальные евреи, выступающие против создания какого-либо еврейского государства — даже религиозного — по религиозной и идеологической причине. Эта группа, хотя и маленькая, была очень громкой и настойчивой и также оказывала свое влияние.

Кроме этих групп в Палестине был Хаим Вейцман. Он представлял большую и мощную фракцию в сионизме, не согласную с социалистическим направлением Бен-Гуриона, и хотел светского капиталистического государства. В течение двадцатых годов Вейцман продолжал разыгрывать «английскую карту», надеясь, что Англия всетаки поможет создать еврейское государство в Палестине, взяв ее под крыло Британской империи. Вейцман воспринимал Декларацию Бальфура лишь как первый шаг на марше англо-еврейской кооперации, которая приведет к созданию еврейского государства, союзника Англии. Но история показала: эта декларация была высшей точкой англо-еврейских отношений, а кооперация между евреями и британским правительством постоянно разрушалась с 1917 года по 1948 год.

Вейцман упрямо отказывался это признавать. Он находился в открытой конфронтации с Бен-Гурионом и Жаботинским по вопросам политики19 и с ортодоксальными группами — относительно религии. Тем не менее, по прошествии времени, можно его оценить как крупнейшего и самого эффективного сионистского лидера в период между Декларацией Бальфура и созданием государства Израиль. В глазах нееврейского и даже большей части еврейского мира Вейцман представлял сионизм и его еврейские чаяния. Его основой был общий сионизм, вне и внутри Палестины, и его личность, проницательность и твердость позволили ему удерживать контроль над финансированием и направлением сионистского движения большую часть времени, несмотря на личную и политическую оппозицию Бен-Гуриона и его отдельные победы. Он был силой, с которой нельзя было не считаться.20


14 В своей биографии «Испытание и ошибка», стр. 411, Вейцман пишет, что жена британского секретаря по иностранным делам сказала ему: «Не понимаю, что евреи подняли такой шум из-за нескольких десятков убитых в Палестине? Столько погибает в Лондоне в дорожных катастрофах, и никто на это не обращает внимания».

15 Арабы убили пятьдесят девять евреев, из них двадцать четыре были учениками ешивы.

16 Частью их идеологии был отмен раздела Палестины, который устроил Черчилль, возврат восточного побережья Иордана — Трансиордании — как древней еврейской родины и новое еврейское государство. У ревизионистов был лозунг: «Есть два берега Иордана. Этот (западный) наш. И тот тоже наш».

17 Агудат Исраэль поддерживала еврейское государство не как решение «еврейской проблемы». Она хотела создать физическое убежище для евреев Палестины, но не соглашалась с идеей государства. Освобождение Израиля, согласно традиции, должно наступить в результате духовного величия и раскаяния евреев, и мессианское освобождение создаст государство, предсказанное пророками. Диаспора (изгнание и жизнь в рассеянии), с этой точки зрения, началась не из-за политического или военного поражения, значит и спасение было не в политике или армии. А Мизрахи видела государство как необходимый этап по дороге к освобождению, поэтому даже светское государство в их глазах было позитивным явлением. Основное различие в этих идеологиях коренилось в споре о тактике, позициях и действиях по отношению к сионизму.

18 Этот взгляд был особенно распространен в Восточной Европе двадцатого века. Его пространно выражал рав Йоэль Тейтельбойм, ребе из Сатмар, биологический и идеологический потомок рава Моше Тейтельбойма (упомянутого прежде и в том же контексте).

19 Бен-Гурион чувствовал, что дипломатия и хорошие отношения с Англией были вторичными по сравнению с еврейским трудом и усилиями в самой Палестине. Он остро критиковал Вейцмана за непрактичность и наивность, был предан социализму и триумфу труда над капиталом. Находясь в разных идеологических лагерях, они испытывали друг к другу враждебность. А Жаботинский считал Вейцмана слишком мягким и ищущим компромисса с Британией. Он высмейвал его пацифизм и «галутное сознание», «ментальность гетто». Отторжение Жаботинского от сионизма в период между войнами повело и к его антагонизму с Вейцманом. По иронии, Жаботинский и Бен-Гурион выражали друг другу отвращение с тем же удовольствием, как и к Вейцману

20 Хотя Бен-Гуриону и Жаботинскому трудно было согласиться с его реальностью.

С любезного разрешения переводчика, Гедалии Спинаделя


Принимать обеты могли только по-настоящему Б-гобоязненные люди. Обычный же человек должен придерживаться золотой середины по Рамбаму. Читать дальше