Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Гибель сыновей Аарона и историческая важность функции первосвященника

Благодаря еще одному упоминанию о трагической гибели сыновей Аарона, в Мидраше и более поздних комментариях мудрецов появляется множество новых деталей, раскрывающих смысл великого и ужасного происшествия.

Раши, например, приводит известную притчу о врачевателе, который не просто предупреждает о болезни, а еще и подкрепляет свое предупреждение сильнодействующими примерами: «Не кушай того-то и того-то, а то — умрешь, как недавно умерли такой-то и такой-то», то есть пусть священники не повторяют ошибок Надава и Авиhу, не то сгорят, как они.

Рабейну Хаим бен Аттар, в своей книге «Ойр hа-Хаим», также рассуждает о том, что хотел передать Вс-вышний Господину пророков «после смерти» (ахрей мойс אחרי מות) двух сыновей Аарона, несвоевременно вошедших во внутреннее помещение Храма, и разъясняет, что упоминание о трагедии в начале нашей главы (перед рассказом о запрете заходить в Святую Святых в любой день, кроме Йом Кипура), призвано сообщить, что не только Аарону, но и даже самому Моше (несмотря на его особую «близость») не стоит «в произвольное время» появляться в наиболее святом месте Переносного Храма.

В конце книги «Хохмас Одом» от имени Виленского Гаона, наоборот, сообщается, что Аарон (сам, лично) мог заходить в Святую Святых не только в главный день года, а изложенный далее запрет касается только первосвященников последующих поколений (ссылаясь на избранные места из основного «каббалистического пятитомника», можно объяснить, что выражение "не придет во всякое время к святыне» относится к знаменитым словам царя Шломо о всяческих «временах», в том числе, о «времени любить и времени ненавидеть»: в Зоhаре написано, что Аарон — брат Моше, величайший из первосвященников, еще мог различать «цвета времени» и знал, когда можно «войти», а когда — следует воздержаться; для потомков же (менее чувствительных к трудноуловимым особенностям течения времени) был установлен четкий «график прихода» в Йом Кипур).

Сатмарский ребе приводит, среди прочего, два очень важных отрывка из Мидраша. Первый, более известный, процитированный сразу в двух книгах выдающегося сефардского мудреца Рабейну Хаима-Йосефа-Давида Азулая, — о «страхе, который испытал знаменитый страдалец Иов, узнав о смерти сыновей Аарона». Довольно известно объяснение, данное в книге "Нахаль кдумим» только что упомянутым великим раввином с тройным именем (сокращенно его называют Хидо). Правда, мало, кто знает, что в другой своей книге он сам же и ставит под сомнение собственную идею.

Сначала мудрец предположил, что вышеуказанный «страх» относится к знаменитой (описанной в Мидраш Раба) ошибке Иова, работавшего министром у фараона: при обсуждении ужасной идеи последнего убивать еврейских детей, Иов почувствовал, что его протест совершенно бесполезен (фараон уже решил убивать, и советуется скорее для того, чтобы увидеть, кто готов «идти с ним до конца», а кто — слишком мягкотел для грядущих непопулярных мер). Понимая бесперспективность сопротивления злу, Иов, как известно, промолчал (за что и был наказан страданиями, как следует из дальнейшего текста Мидраша). И как хотел было объяснить раввин Азулай, страх, упомянутый в Мидраше, поразил египетского министра еще задолго до его знаменитых страданий, и испугала его одна из наиболее популярных историй (также изложенная в Мидраш Раба) о сыновьях Аарона.

Когда еврейский народ шел по пустыне, и два великих сына первосвященника буквально дышали в затылок великому отцу и величайшему дяде (то есть, шли третьим и четвертым номером), время от времени задавался следующий (кажущийся просто чудовищным) риторический вопрос: «Когда умрут старцы эти, и мы возглавим еврейский народ?". Как написано в Мидраше, в ответ на эту сентенцию, Создатель высказался совсем страшно и афористично: “Нире ми койвер эc ми (נראה מי קובר את מי)” (Посмотрим, кто кого похоронит)[1].

В этой пугающей истории Иову, казалось бы, следовало обратить внимание на то, что говорил-то “некрасивую фразу” Надав (старший сын), а второй — Авиhу — только слушал (то есть, молчал — прямо как сам Иов в истории c проектом детоубийства), а наказали — обоих одинаково (для “молчаливых” — очевидный повод если не начать уже что-то говорить, то уж хотя бы — глубоко задуматься).

Однако это “пояснение к страху Иова” сам же автор (Рабейну Хаим-Йосеф-Давид) раскритиковал через несколько лет, в другой своей книге: оказывается, все-таки нельзя с полной уверенностью утверждать, что столь невыгодно звучащую фразу о стремлении к власти говорил только один из братьев, а второй — неизменно молчал (и даже не сказал хоть один разочек: “да уж” или “скорей бы” или что-нибудь еще в этом роде), то есть — выводы из “предположительного молчания” второго сына довольно сомнительны. Сатмарский ребе дает свое объяснение Мидраша о страхе страдальца.

В нескольких местах Мидраш Раба (а также в конце первой главы талмудического трактата Бава Батра) приводятся многочисленные (местами — весьма противоречивые) сведения об Иове. В числе прочего, в Мидраше утверждается, что если бы Иов выдержал все страдания и не высказал никаких упреков Творцу, то его награда — как прижизненная, так и посмертная — была бы просто огромна. В частности, раби Ханина бар Папа (один из видных представителей последнего поколения амораим — составителей Талмуда) говорит, что “так же, как теперь мы произносим в молитве “Б-г Авраама, Б-г Ицхака и Б-г Яакова”, говорили бы и “Б-г Иова”.

Однако “когда пришли страдания”, Иов, как сказано далее в Мидраше, “hисхиль мевает (התחיל מבעט) (начал лягаться), заявив (в 23-ей главе одноименной книги ТаНаХа): "Кто бы дал мне узнать место, где Он находится, я бы дошел до самого престола Его, и устроил бы с Ним судилище, и уста наполнил бы упреками".

Высочайший Ответ, полученный Иовом на такое более чем смелое выступление, как написано далее в Мидраше, связан как раз с трагедией, происшедшей в семье первого в истории койhена. “Сказал ему (Иову) Вс-вышний: ты что — более велик, чем Аарон, которому Я уделил почет самый большой за все время существования мира?.. и после всего этого почета, когда вошли сыновья его принести передо Мной жертву без разрешения, не пощадил Я их, и задушил двух (этих) птенцов”. Ответом Иову, не выдержавшему мучений, не принявшему их, как подобает, является история с гибелью Надава и Авиhу и последующим поведением Аарона, который принял от Б-га все, как должное, и героически промолчал (что прямо написано в Торе, в главе “Шмини”).

Получается комментарий, обратный предыдущему: из рассказа о гибели сыновей первосвященника Иов мог научиться молчать, когда нельзя говорить, а не говорить, когда нельзя молчать, как сначала предлагал Хидо, вспоминая о страшном совещании у фараона.

Так объясняется страх Иова: теперь его могли еще и обвинить в нарушении норм, которые приняты среди особенно праведных людей (ведь именно к этому “закрытому обществу” Иов изначально относился). И такое “обвинение” (с первого взгляда, немного странное — как можно упрекать человека в том, что его поведение — обычное, а не какое-то особо выдающееся?) вполне объяснимо: в Талмуде, в трактате Йома, на 72-ом листе сказано, что “Гилель обвиняет бедняков, а раби Элиэзер сын Харсума обвиняет богачей”.

Смысл, как поясняет там Раши, в том, что старейшина Гилель был очень беден (как приводится в другом месте Талмуда, подрабатывал дровосеком), и поэтому теперь ни один бедняк не может оправдать свое невнимание к изучению Святой Торы тем, что он-де был очень занят добыванием хлеба насущного и не мог найти время и силы для приобретения знаний: личность великого мудреца-бедняка — пример правильной организации времени и свидетельство обвинения.

То же касается и второго талмудического учителя: раби Элиэзер бен Харсум был очень богат, и поэтому теперь ни один богач не может оправдать невнимание к изучению Святой Торы тем, что он-де был очень занят ведением многочисленных дел, “контролем за множеством направлений” и не мог найти время и силы для приобретения знаний: личность великого мудреца-богача — пример правильной организации времени и свидетельство обвинения.

По такому же принципу был обвинен (и запуган) знаменитый страдалец: если бы не существовало никаких примеров безропотного принятия страданий, упреки Иова можно было бы не только понять, но и даже принять. Однако — поскольку примеры стойкого перенесения самых страшных событий и происшествий были, Высочайший Вердикт по поводу несчастного, который «начал лягаться”, основывался на одном из таких великих примеров и был более чем нелицеприятным.

Если пользоваться формулировкой Талмуда, Аарон обвиняет мучеников…


[1] Конечно же, праведные сыновья Аарона произнесли вышеприведенную фразу не потому, что стремились занять места дяди и отца и ждали, когда эти места освободятся, не дай Б-г: эти слова только показывают, что Надав и Авиhу думали о предстоящем им руководстве народом и готовились к нему. Однако из-за того, насколько нехорошо выглядела эта фраза, Творец, как написано в Мидраше, возвестил о наказании сыновей Аарона.

Из «Книги для изучения Торы»


Творец открыл Аврааму: все, что произойдет с ним, произойдет в будущем с его потомками. Данная статья посвящена основным вехам его биографии и самой личности праотца Авраама. Читать дальше

Наш праотец Авраам

Рав Моше Пантелят

Авраама принято считать основателем монотеизма, первооткрывателем, проложившим дорогу не только своим потомкам-евреям, но и миллионам людей на всем земном шаре. В чем состояло открытие Авраама?

Мидраш рассказывает. Недельная глава Хаей Сара

Рав Моше Вейсман,
из цикла «Мидраш рассказывает»

Сборник мидрашей о недельной главе Торы

Избранные комментарии на недельную главу Хаей Сара

Рав Шимшон Рефаэль Гирш,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Евреи не украшают могилы цветами, не устраивают из похорон пышных зрелищ. Они ведут себя, подобно праотцу Аврааму, который искал место для захоронения Сары.

Недельная глава Ваера

Рав Ицхак Зильбер,
из цикла «Беседы о Торе»

В недельной главе «Ваера» («И явился») рассказывается о полученном Авраhамом предсказании, что у Сары родится сын и когда именно, о городах Сдом и Амора (в привычном для русского читателя звучании — Содом и Гоморра), об их уничтожении и спасении Лота, о том, как царь Авимелех взял Сару к себе во дворец, но вынужден был возвратить ее Авраhаму, о рождении и обрезании Ицхака, удалении Ишмаэля, союзе с филистимским царем Авимелехом и о последнем, десятом испытании Авраhама — требовании Б-га принести в жертву Ицхака.