Whatsapp
и
Telegram
!
Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Эта история произошла семь лет назад, а я всё не решался никому ее рассказать. Наверное, из-за того, какое у нее было окончание. Но мне почему-то кажется, что сейчас, когда все начинают потихоньку выходить из своих бункеров-квартир, пришло время.

Дело было в ночь с четверга на пятницу. Я летел из Тель-Авива домой, в Москву. Когда я подошел к своему месту в самолете, оно оказалось занято каким-то добродушным израильтянином. Мы сравнили посадочные талоны и оказалось, что на обоих указано одно и то же место. Мне указали другое место, но пока я туда пробирался, оно тоже оказалось занятым.

Я начал думать, что, возможно, Вс-вышний пытается мне сказать что-то. Как будто в этом самолете есть какое-то особенное кресло — именно для меня — и самолет не взлетит, пока я не сяду туда, куда меня определили Свыше.

В конце концов меня усадили рядом с высоким темноволосым парнем лет 26-28, и мы взлетели. Надо сказать, что я не раввин, не миссионер и не кирувник. Я все время летаю туда-сюда из Москвы в Тель-Авив и обратно, и для меня полет на самолете — как для вас поездка в трамвае. В самолете я веду себя антисоциально: сплю, читаю, пишу и ни с кем не завожу разговоров.

В ту ночь все было по-другому. Мой темноволосый сосед читал спортивный журнал и посмотрел на меня не слишком дружелюбно. Понятное дело, он уже рассчитывал сесть попросторнее и положить на соседнее место свитер и телефон. Я виновато улыбнулся.

Первый час полета прошел в молчании. Я уже не помню, как разговор начался, это получилось довольно спонтанно. Парня звали Дани, он жил в Иерусалиме и учился на фармацевта в Еврейском университете. Через минуту я решился:

— А ты зачем в Москву?

— Ты будешь смеяться, наверно… Я баскетбольный болельщик и лечу в Москву на чемпионат России. Там в химкинской команде один еврей, нападающий — тебе его фамилия ничего не скажет, конечно. В общем, хочу его поддержать. Ну, и Москву посмотреть, конечно: Красная Площадь и всё такое…

Мы поговорили о спорте, о путешествиях, о хобби, об израильской политике. Практически обо всем, кроме… религии. До конца полета оставалось совсем немного. Я все время помнил, как меня пересаживали с места на место, пока я не оказался рядом с Дани. И я понимал, что если не заговорю с ним о чем-то действительно важном, получится, что я просто проигнорирую прямое послание Небес. Я набрал в грудь побольше воздуху и выдохнул ни к селу ни к городу:

— А ты знаешь что-то про иудаизм?..

— Не слишком много, — на удивление грустным голосом ответил Дани, как будто вовсе не удивившись моему вопросу. — Я, кстати, недавно спросил отца, почему его родители — религиозные, а мы нет. Он сказал, что потому-то мы и не религиозные, что самого его папа с мамой отправили в религиозную школу, в которой он научился много чему, но вовсе не иудаизму. По крайней мере, не тому иудаизму, который заставлял нашу бабушку подолгу стоять перед зажженными в пятницу свечами, прикрыв руками глаза и беззвучно шевеля губами. И не тому иудаизму, который дедушку облачал каждое утро в талит, в обрамлении которого его лицо начинало излучать какой-то неземной свет.

Конечно, Дани не говорил такими словами — хотя он и был образованным парнем. Он обронил лишь пару слов про талит и свечи, но картина встала у меня перед глазами, как будто это были мои собственные бабушка и дед. Почему-то в горле у меня стоял ком. Я прокашлялся:

— Что же ты ему ответил, Дани?

— Я сказал ему: «Видишь, папа, что получается: родители лишили выбора тебя, а ты лишил выбора меня…»

— Ты чувствуешь, как будто тебе чего-то недодали? Чего-то лишили?

— Да нет, на самом деле. Мне это всё не очень-то интересно…

Дани углубился в свой спортивный журнал, я — в свою Гмару. Самолет уже шел на посадку — и тут я решил предпринять еще одну попытку:

— Извини меня, Дани. Я тебе хочу задать один вопрос — но не хочу, чтобы ты мне отвечал…

— В смысле?

— Ну, по крайней мере, я прошу, чтобы ты не отвечал сразу. Ответь хотя бы через пять минут.

— Ладно, давай свой вопрос!

— Я понимаю, что это звучит странно, но всё же… А что если ты не на баскетбольный матч в пятницу вечером пойдешь, а придешь к нам с женой в гости на шабат? Обещаю тебе отдельную комнату, вкусную еду и интересные разговоры за столом. Смотри, ты обещал не отвечать сразу. Подумай хоть пять минут!

Всю эту тираду я выдал, глядя куда-то вбок. Я же говорил вам, что я не кирувник. Наверное, в первый раз в жизни я уговаривал кого-то поменять свои планы ради… ради неизвестно чего, вообще-то! Все же я решился поднять на Дани глаза. В них читалось веселое изумление — так бы я сказал. Наступило молчание. Пять минут, десять, пятнадцать. Похоже было, что Дани и правда думает, а не читает свой журнал. Наконец он повернулся ко мне:

— Спасибо за приглашение. Это и правда очень мило с твоей стороны, но… может быть, в другой раз.

Я не был разочарован. Если честно, я не очень-то ожидал, что он променяет баскетбольный матч на визит к незнакомому человеку:

— Конечно. Я понимаю. Спасибо, что подумал, прежде чем ответить.

Вскоре шасси коснулось посадочной полосы, и я уже мысленно представлял, как я встречусь с женой и детьми, но… Что-то скребло у меня внутри. Зачем же меня посадили рядом с Дани? Неужели этот полет окажется совершенно бесплодным? Я повернулся к нему в последний раз:

— Сколько ты пробудешь в Москве?

— Одиннадцать дней.

— Может быть, тогда… в следующий шабат?

— Не знаю, но… Дай мне свой телефон, и если у меня получится, я тебе позвоню.

Я понимал, что в его словах не было ничего, кроме простой вежливости, но все же записал свой номер на салфетке и передал Дани. Мы пожали друг другу руки и расстались.

Добравшись до дома и раздав жене и детям израильские сувениры, я, вымотанный ночным перелетом, заснул. Меня разбудил телефонный звонок. Я посмотрел на часы: «О, отлично, как раз пора вставать, готовиться к шабату» — и бодро сказал в трубку:

— Алло!

Я не верил своим ушам, но это был Дани!

— У тебя там, наверху, наверно, большие связи… Короче, баскетбольный матч отменился. Почему — неизвестно пока. Так можно я приеду к тебе на шабат?

Я продиктовал адрес, и через полтора часа наш субботний гость уже был на пороге.

Оказалось, хотя Дани и жил в Иерусалиме, и его бабушка и дедушка были религиозными людьми — тем не менее, наш московский шабат был первым в его жизни! И шабат этот прошел как по маслу. Дани совершенно очаровал наших детей. Мы ели, пили, пели, говорили, смеялись, молились — а на исходе субботы тепло распрощались.

* * *

Постскриптум у этой истории получается грустным. Собственно, я с этого и начал: не хотелось мне эту историю рассказывать. С того момента, как Дани вышел из двери нашей московской квартиры по окончании субботы семь лет назад, мы ничего о нем не слышали. Понимаю, что сам виноват: потерял номер его телефона! И как ни стыдно в этом признаться, фамилию Дани я забыл.

Как так получилось? Просто тот шабат казался началом дружбы, которая будет длиться вечно, и я не мог допустить мысли, что мы потеряем связь и что фамилию Дани мне будет не у кого спросить.

Но я верю. Верю, что Дани может однажды вернуться в нашу жизнь. А пока — пока я жду. И размышляю. Значил ли хоть что-то тот шабат в жизни нашего гостя? Что с ним теперь? Помнит ли он нас, как мы помним его? Почему я был таким безответственным и посеял его номер? Думал ли сам Дани о том, почему я ни разу ему не позвонил? Может быть, он тоже потерял мой телефон? Провел ли он хотя бы еще один шабат — где-то, с кем-то?

Дани, Дани, если ты слышишь меня, — позвони или напиши. Тебя по-прежнему ждут…

 

 

При всем священном отношению к браку иудаизм не знает запрета на развод. Однако, чтобы развестись, должны быть очень веские причины, и, чтобы развод не казался в глазах людей таким уж легким делом, еврейская процедура развода предусматривает выполнение определенных правил, без которых развод считается недействительным. Читать дальше

Кицур Шульхан Арух 145. Законы женитьбы

Рав Шломо Ганцфрид,
из цикла «Кицур Шульхан Арух»

Избранные главы из алахического кодекса Кицур Шульхан Арух

Книга Заповедей. Заповеди «Не делай»: 356-360

Раби Моше бен Маймон РАМБАМ,
из цикла «Книга заповедей. Запретительные»

Запрет возвращать бывшую жену, если она побывала замужем за другим, и др.

Религиозный закон и право страны: столкновение цивилизаций?

Рав Пинхас Гольдшмит

Эта лекция посвящена памяти рава Азриэля Гильдесхаймера, духовного лидера ортодоксальных иудеев Германии XIX века, который верил, как верю я, и как верит множество других евреев в наши дни, что традиционный иудаизм и эмансипированный европейский еврей, законопослушный гражданин страны проживания, наделенный равенством в правах и обязанностях — совместимы.

Свадьба

Хаим Донин

Две части, из которых состоит церемония