Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Тема

Раби Нахман из Бреслава

Раби Нахман из Бреслава (Браслава) — раби Нахман бар Симха, выдающийся праведник и основатель течения Бреслав в хасидизме р. Годы жизни раби Нахмана: 5532-5571 (1772-1810) гг. Могила праведного раби Нахмана в местечке Умань (Украина) стала местом многотысячных паломничеств.

Оглавление

Раби Нахман в юные годы [↑]

Раби Нахман был правнуком раби Исраэля Бааль Шем Това (Бешта).

Родился первого нисана 5532 /1772/ года в Меджибоже — украинском городке, ставшем родиной хасидизма. Его отец, раби Симха, был сыном ближайшего ученика Бешта раби Нахмана из Городенки, — новорожденный получил своё имя в память об этом деде.

Мать Нахмана, ребецин Фейга, была дочерью Адели, единственной дочери Бешта. Родными братьями ребецин Фейги были выдающие хасидские наставники раби Моше-Хаим-Эфраим из Сиделкова и раби Барух из Меджибожа.

Ещё ребёнком раби Нахман посвятил себя служению Всевышнему. С шестилетнего возраста по ночам он часто прибегал на могилу Бешта в Меджибоже и просил, чтобы прадед «помог ему приблизиться к Всевышнему». На обратном пути он «тайком, среди ночи» окунался в микву, даже «зимой, когда мороз был очень силён» (Шивхей а-Ран 20).

Углублённо изучал Танах и Талмуд с комментариями. По позднейшему свидетельству самого раби Нахмана, всё учение давалось ему ценой тяжёлого труда: вначале он «не понимал смысла изучаемого и плакал перед Всевышним, чтобы Тот открыл ему глаза… и лишь после многих слёз удостаивался понимания» (там же, 8). Сразу после своей бар-мицвы раби Нахман женился на дочери богача р. Эфраима из Гусятина. В течение пяти лет молодая семья жила в доме тестя, принявшего на себя все заботы о её пропитании.

Служение раби Нахмана [↑]

После женитьбы раби Нахман посвятил себя напряжённой духовной работе: он стремился обуздать свои желания и подчинить их сознательному контролю. По его собственному признанию, «все свои вожделения» он «перевёл в страсть к еде, …и поначалу ел очень много, гораздо больше других» (там же, 16). Но затем он «стал постепенно ослаблять в себе влечение к еде, приучая и принуждая себя есть меньше, чем раньше». И как только он привыкал к новой норме, он «начинал есть ещё меньше, и так далее» (там же, 21). В этот период он «проводил много постов и несколько раз постился всю неделю — от шабата до шабата». Были случаи, когда он «постился по два недельных поста подряд… и проводил по восемнадцать недельных постов в год» (там же, 9).

Постепенно он сумел «подчинить себе телесное начало и полностью искоренил в себе влечение к еде»: он «обнаружил, что более не нуждается в какой-либо пище как источнике поступления жизненных сил» — и тогда «принудил себя вновь начать что-то есть и с тех пор ел понемногу», но уже «в святости, без всякого вожделения» (там же, 21).

Каждый шаг на этом пути «давался ему ценой изнурительного труда, большими усилиями и полной самоотверженностью» (там же, 5). Впоследствии раби Нахман рассказывал одному из своих сподвижников, что ему «удалось всё преодолеть лишь благодаря одной хитрости: он каждый день заставлял себя думать, что ему предстоит только этот единственный день — …а на один-единственный день человек может принять на себя очень многое». А когда начинался следующий день, он «вновь принимал на себя заботы только одного дня, …не задумываясь о завтрашнем дне или будущих днях вовсе» (там же, 14).

Самой главной его духовной работой было самоотверженное молитвенное служение.

На долгие часы раби Нахман «уединялся в каком-либо месте, где не было посторонних», чаще всего в лесу или на берегу реки, и «изливал душу перед Всевышним на том языке, на котором обычно говорили между собой (т.е., на идиш)». Он «молился на свой лад и обычно говорил со Всевышним так, как подсказывало ему сердце, …обращаясь к Творцу со всем, что было у него на душе». По признанию самого раби Нахмана, эти искренние беседы с Б-гом «были самым главным, что помогло ему достичь того, чего он достиг» (там же, 10-13).

Стремясь уберечься от гордыни и мирских почестей, раби Нахман хранил всю свою напряжённую духовную работу в тайне.

Он «прибегал ко многим хитростям, чтобы скрыть от глаз людей все посты, которые проводил». Про его многочисленные посты «не знали ни отец, ни мать, ни кто-либо из близких — одна лишь его жена знала об этом, но он заставил её поклясться, что она не откроет этого никому» (там же, 19). И всё, что «было связано со служением Б-гу, …он делал очень скрытно, а как только выходил на улицу, умышленно предавался всяческим ребяческим проделкам, играм и беготне, так что никому и в голову не могло прийти, что он стремится приблизиться к подлинному служению Б-гу» (там же, 13).

И, несмотря на то, что основная часть его духовной работы была скрыта, уже к шестнадцати годам у него были ученики и последователи.

В 5550 (1790) году восемнадцатилетний раби Нахман поселился с семьёй в местечке Медведевка, недалеко от Киева, — и здесь он был окружён многочисленными хасидами. Уже к этому времени, пройдя сложный путь духовной работы, раби Нахман «удостоился подняться на высочайшую ступень святости, самоотречения и близости к Б-гу — на ступень, доступную лишь немногим» (Сэдэр а-нэсия 33).

Поездка в Землю Израиля [↑]

В дни праздника Песах5558 (1798) года он принял решение посетить Землю Израиля. Продав всё своё имущество, он собрал необходимые на дорогу деньги и уже спустя месяц, 18 ияра, в Лаг ба-Омер, покинул Медведевку, сопровождаемый одним из ближайших учеников. Добравшись до Николаева, они переправились на корабле в Одессу, а оттуда в Стамбул.

В Стамбуле им пришлось задержаться: в связи с начавшейся войной между Турцией и наполеоновской Францией, «община Стамбула приняла решение не позволять никому из евреев… отправляться куда-то морским путём» — ведь в период военных действий, когда «французский флот уже вышел в море», любое путешествие было бы смертельно опасным (там же, 14).

И в пути, и во время вынужденной стоянки раби Нахман запретил своему спутнику рассказывать кому-либо о том, что он правнук Бешта и один из ведущих хасидских лидеров, — «в Стамбуле он проделывал всевозможные ребяческие поступки, ходил по улицам босиком, без пояса и без шапки, в одной кипе, носился по базару с подростками, играл в войну: одни представляли Францию, другие — противную сторону, ведя боевые действия по всем правилам военной стратегии и тактики» (там же, 12).

Наконец, уже осенью, им удалось отплыть на Святую Землю, но турецкие власти не позволили раби Нахману сойти в порту Яффо, т.к. «по виду его одежды и по непривычным для тех мест длинным пейсам… они приняли его за французского шпиона». За два дня до Рош а-Шана судно отплыло из Яффо на север и в канун праздника «бросило якорь в Хайфе, напротив горы Кармель». Здесь раби Нахман, наконец, «ступил на Святую Землю» (там же, 15).

Большую часть зимы 5559 (1799) года раби Нахман провёл в хасидской общине Тверии, возглавляемой раби Авраамом из Калиска, учеником Магида из Межерича.

Много лет спустя раби Нахман говорил, что из всех встреченных им в жизни праведников «совершенством обладал лишь святой цадик из Калиска» (там же, 18).

Во время пребывания на Земле Израиля раби Нахман поднялся на принципиально новый, прежде недоступный ему уровень постижения Торы.

В Тверии он «каждый день записывал открытия, сделанные им в Торе». Он говорил, что «расстояние между изучением Торы вне Земли Израиля и Торой, открывающейся в ней, подобно расстоянию между землёй и небом» (там же, 30).

После того, как в Тверии вспыхнула эпидемия, раби Нахман и его спутник перебрались в Цфат, а затем проникли в порт Акко, осаждённый войсками Наполеона. На турецком военном корабле они добрались до острова Родос, где провели праздник Песах.

Возвращение из Земли Израиля. Бреслав. [↑]

Вскоре после праздник Шавуот5559 (1799) года раби Нахман возвратился к семье, в Медведевку. Год спустя он переехал в местечко Златополь, а начиная с месяца Элуль 5562 /1802/ года обосновался в городке Бреслав (Брацлав), расположенном в Подольской губернии, между городами Немиров и Тульчин, на берегу Южного Буга. Раби Нахман возвратился из Земли Израиля совершенно преображённым.

«Подлинное постижение чудес Торы и её грозных пророчеств началось для меня после посещения Земли Израиля, — говорил раби Нахман ученикам, — до такой степени, что теперь я стыжусь своего прежнего понимания» (Гдолей Русия). Он потребовал, чтобы ученики никогда не записывали его прежних высказываний и не публиковали открытий, сделанных им до поездки в Землю Израиля (Сихот Моаран 173).

В бреславский период раби Нахман в наибольшей степени приблизился к духовному совершенству.

Раби Натан Штернгарц, ставший его ближайшим учеником в Бреславе, свидетельствовал, что раби Нахман «был абсолютно свободен от всех страстей и дурных качеств, и тени их не осталось в нём — он достиг высочайшей из духовных ступеней» (Шивхей а-Ран25).

«Вся Тора, во всей своей полноте, ясно запечатлелась в его памяти и постоянно была на его устах, — вспоминал раби Натан Штернгарц. — Содержание всех священных еврейских книг было доступно его внутреннему взору: во всякое время он мог извлечь из них всё, что было необходимо в данный момент, — как будто эти книги всегда лежали перед его глазами раскрытые на нужной странице» (там же, 7).

И, тем не менее, в своём постижении Торы он каждый раз «начинал всё заново, как бы забывая о том, чего уже достиг раньше, — он всегда был подобен новичку, делающему только первые шаги на пути к еврейству». Он говорил своим ученикам, что «цель познания заключается в том, чтобы прийти к пониманию своего незнания в отношении знания более высокого порядка — и так далее, без конца» (Сэдэр а-нэсия32-35).

Благодаря присутствию раби Нахмана, Бреслав стал одним из значительных центров хасидского движения. Его последователи со всей Украины приезжали к нему на основные праздники, шесть раз в год; однако самые многолюдные сборы проводились в праздник Шавуот, в ханукальный шабат и, особенно, в Рош а-Шана (Гдолей Русия). Раби Нахман говорил своим хасидам, что в другие дни года он не в состоянии помочь им так, как в Рош а-Шана, — ведь, по словам мудрецов Талмуда, в первый день нового года определяется всё, что произойдёт до самого конца года (Хаей Моаран406). «Моя духовная сущность полностью проявляется именно в Рош а-Шана», — часто повторял он (там же, 403).

Раби Нахман о молитве [↑]

И своих последователей раби Нахман учил искренней и чистой молитве. «Следует молиться подобно ребёнку, упрашивающему отца: “Папа, прости меня!”» — говорил раби Нахман (Гдолей а-дорот). Он стремился приучить хасидов «к разговору с Творцом на своём обычном языке, идише» (Шивхей а-Ран27), он учил их «разговаривать с Б-гом, как с близким другом, ничего не утаивая: обсуждать с Ним всё, что происходит в жизни, признаваться в прегрешениях и заблуждениях, рассказывать о своих бедах, тяготах и невзгодах, просить Его о помощи, спорить с Ним и требовать от Него».

«Восклицайте, кричите, тяжело вздыхайте и плачьте», — призывал раби Нахман молящихся (Ликутей Моаран 11:95-101).

Он убеждал своих учеников, что в любой жизненной ситуации «не следует лишаться надежда» и «отчаиваться нельзя». Раби Нахман сравнивал человеческую жизнь с очень узким мостом над бездонной пропастью. «Человек должен пройти по очень узкому мосту, — говорил он, — и самое главное для него совсем не бояться. А чтобы не бояться, человеку следует целиком сосредоточиться на том, что он делает “здесь и сейчас” — так, чтобы в его сознании просто не оставалось места для пустых страхов.

Служение в радости [↑]

“Основное правило служения Всевышнему, — говорил раби Нахман, — заключается в том, чтобы всем своим существом пребывать в сегодняшнем дне и думать именно о настоящем моменте… Всё, что есть у человека — это один день и один миг. “Завтра” — это уже совершенно иная Вселенная” (Ликутей Моаран1:27). Служение Всевышнему, — учил он, — должно совершаться в радости, подобно танцу» (Гдолей а-Дорот).

«Величайшая заповедь — всегда быть радостным», — утверждал раби Нахман. По его мнению, «каждый человек, живущий на свете, в состоянии достигнуть высочайшей из духовных ступеней — ведь всё зависит только от свободного выбора человека, от того, захочет ли он, исполнившись сострадания к самому себе, рассудить с полной ясностью, что именно для него является истинным добром» (Шивхей а-Ран 26).

Духовное наследие и книги [↑]

Духовное наследие раби Нахмана представлено в ряде книг. На протяжении всей своей жизни он много писал, но, как правило, сжигал свои рукописи. Из написанного им сохранилась только Сэфер а-Мидот («Книга духовных качеств»), содержащая краткие размышления на различные этические темы.

В книге Ликутей Моаран («Собрание изречений нашего наставника раби Нахмана») собраны его изречения, записанные учениками. Эти записи были просмотрены и отредактированы самим раби Нахманом. Некоторые фрагменты этой книги основываются на его черновых заметках, сделанных для памяти. Первая часть книги вышла при жизни раби Нахмана, а вторая — уже после его кончины. Эта книга стала основополагающим трудом для бреславских хасидов.

В книге Сипурей маасиёт («Повести») представлены сказочные истории, которые раби Нахман рассказывал своим хасидам на идиш — преимущественно в последние годы жизни.

Эта книга вышла в свет уже после смерти раби Нахмана. Большинство историй было записано раби Натаном Штернгарцем со слов самого рассказчика, некоторые сказки были пересказаны ему другими учениками. Он перевёл все истории на иврит, и, в соответствии с волей самого раби Нахмана, книга издавалась, как правило, с параллельным переводом: вверху — текст на иврите, а под ним — на идиш.

«Знай, что каждое слово в этой книге — Святая Святых, так как заключает в себе тайны Торы, — писал раби Натан Штернгарц в предисловии к первому изданию. — Упаси Б-г отнестись к этим историям как к обычным сказкам!.. Эти истории обладают чудесным свойством: они способны пробудить душу от сна, чтобы человек, не дай Б-г, не проспал бы всю свою жизнь».

Многочисленные высказывания раби Нахмана приведены также в книгах, рассказывающих о его жизни и взглядах: Сихот а-Ран («Беседы раби Нахмана»), Шивхей а-Ран («Прославление раби Нахмана») и Хаей Моаран («Жизнь нашего наставника раби Нахмана»).

В Бреславе, ставшей для него местом самой плодотворной деятельности, раби Нахман пережил и самые тяжёлые потери.

В 5566 (1806) умер от туберкулёза его двухлетний сын, а затем и другой сын, на которого раби Нахман возлагал особенные надежды, видя в нём своё духовное продолжение. Через год от чахотки умерла жена раби Нахмана. Он сам также заразился туберкулёзом и в течение трёх лет боролся с болезнью. В 5570 (1810) году сгорел дотла его дом, и смертельно больной раби Нахман провёл ночь на улице.

Переезд в Умань [↑]

В месяце ияр 5570 (1810) года, вскоре после пожара, раби Нахман переехал в Умань, зная, что ему суждено умереть именно в этом городе.

Ещё в 5562 (1802) году, по пути из Златополя в Бреслав, раби Нахман провёл несколько дней в Умани. Он побывал на еврейском кладбище, где были похоронены тысячи жертв массовой резни, устроенной в 5528 (1768) году гайдамаками. Тогда, ворвавшись в город, гайдамаки установили крест и предложили евреям выбор: креститься или погибнуть. Вся община, более двадцати тысяч евреев, предпочла погибнуть, освятив Имя Б-га. Побывав на этом кладбище, раби Нахман завещал, чтобы его похоронили среди могил мучеников. «Души умерших за веру уже ждут меня», — повторял он.

На Рош а-Шана5571 (1810) года к раби Нахману в Умань собралось несколько сот хасидов. Он умер восемнадцатого тишрея 5571 (1810) года, на второй холь а-моэд праздника Суккот, — в возрасте тридцати восьми лет. Похоронен в Умани, на старом еврейском кладбище.

После его смерти руководство учениками перешло к раби Натану Штернгарцу, который, однако, отказался занять место учителя, заявив, что главой движения по-прежнему остаётся раби Нахман. Благодаря организационной деятельности раби Натана, хасиды продолжали ежегодно в праздник Рош а-Шана собираться на могиле раби Нахмана, — и с каждым годом эти собрания становились всё более многолюдными. В последующие годы съезжались хасиды не только со всей Украины и Польши, но даже из Земли Израиля, где также начала складываться значительная бреславская община. После 5677 (1917) года, когда границы России оказались закрытыми, ежегодные собрания бреславских хасидов стали проводиться в польском городе Люблине и в Иерусалиме.

В 5701 (1941) году нацисты, захватив Умань, разрушили кладбище, а после войны советские власти отдали весь район под застройку. Однако оставшимся в городе религиозным евреям удалось определить место, где находилась могила раби Нахмана. Один из них, купив этот участок, построил на нём свой дом так, что могила оказалась спрятанной за оградой его двора. После отъезда владельца в Израиль дом и двор перешли во владение нееврейской семьи. В 5748 (1988) году, с падением «железного занавеса», паломничество хасидов к этой могиле возобновилось. В последнее десятилетие наиболее крупные центры бреславского движения сложились на Земле Израиля — в Иерусалиме, Бней-Браке и Цфате, а также в США — в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе.

Слушайте: Гешер цар меод (Весь мир — очень узкий мост)

Выводить материалы

Истории, рассказанные Брацлавским Ребе

Раби Нахман из Брацлава

В этих историях нет ни одного слова, которое было бы лишено смысла. Лишь тот, кто постиг мудрость святых книг, способен понять содержащиеся в ней намеки.

Могила рабби Нахмана из Бреслава

Александр Гринвальд

В начале 1990-х годов численность паломников, посещавших могилу рабби Нахмана в Умани, составляла 12-15 тысяч человек в год. Начиная со второй половины 2000-х годов, вследствие роста популярности браславского учения в Израиле, ежегодно 20-25 тысяч паломников посещают могилу в праздник Рош ха-Шана.

Хасидские истории: жизнь как шашки

Неизвестный автор

Какой прок в твоей беготне, если у тебя нет времени взглянуть в небо.

Кто тебе сказал, что...

Рав Шмуэль Азимов

История о том, как царский сын, сидя за богато убранным столом, вкушая дорогие царские блюда, внимая речам великих придворных мудрецов — не удержался, и пал жертвой некоего ловкого и наглого обманщика.

Притча об индюке

Раби Нахман из Брацлава

Одна из известных историй рабби Нахмана. Как сошел с ума царский принц.

Синагога и могила Раби Нахмана

Александр Гринвальд

Могила праведника Рабби Нахмана (Брацлавского) в Умани — одна из самых почитаемых святынь хасидов. Основатель бреславского течения хасидизма Рабби Нахман, согласно его завещанию, в 1810 году был похоронен на территории еврейского кладбища в Умани. Во время Второй Мировой войны могила праведника Нахмана была уничтожена, в советские времена на месте кладбища был построен жилой микрорайон. После 1991 года на это место стали регулярно приезжать хасиды со всего мира, окрестные дома были ими частично или полностью выкуплены, на месте могилы Нахмана в Умани соорудили временную синагогу.

Барух Фельдман

Бесплатное сырное печенье бывает только в мышеловке

История о «Верду»

Раби Нахман из Брацлава

Сущность человека отличается от его имиджа. Как солдат ударили извозчика.