Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Не открывай любящему тебя никакой тайны, которую ты скрываешь от ненавистника, если только не испытал верность его любви многократно»Раби Йеуда а-Хасид, Сефер а-Хасидим 85
Публикация отрывков из книги «Гадоль из Минска» — жизнеописание Рава Йерухам Йеуда Лейб Перельмана (1835-1896). Книга вышла в издательстве Швут Ами.

При решении сложных алахических проблем р. Йерухам был с первых дней в Сельцах очень осмотрителен и осторожен. В таких случаях он старался, чтобы рядом с ним был кто-либо из старейших знатоков Торы, чтобы посоветоваться с ним. Так, при решении вопросов, связанных с кашерностью резки скота, по его правую руку всегда находился старый резник Мордехай-Меир. Он показывал Йерухаму все внутренние органы животного или птицы и разъяснял, как каждый из них называется в книгах законоучителей и как называется в просторечии. Рав Йерухам внимательно вслушивался, ловя, как прилежный ученик, каждое слово. А иногда он говорил: «Прошу тебя, реб Мордехай-Меир, проэкзаменуй меня и проверь, достаточны ли уже мои знания». И ему не надоедало выслушивать те же самые разъяснения много раз, пока он сам не убеждался, что хорошо все усвоил и теперь в совершенстве разбирается во всех органах, жилах и сосудах кашерного скота и птицы, как должен разбираться в этом законоучитель, чтобы безошибочно решать алахические вопросы, связанные с кашрутом. И вот однажды он сказал старому р. Мордехаю-Меиру в шутку:

— Больше я в тебе не нуждаюсь, теперь ты нуждаешься во мне.

Об этом поведал мне сам престарелый реб Мордехай-Меир в 5634 (1874) году, перед своим отъездом в Святую Землю. Он сказал: «Я понимал, что и эта шутка была сказана во имя Небес, ведь, согласно закону, в сердце резника должен жить трепет перед раввином, и понятно, что у меня не могло быть никакой обиды на него, не дай Б-г». И еще он добавил: «Для меня было чудом, как этот молодой раввин постиг в течение столь короткого времени и одним только вдумчивым наблюдением больше, чем я, специалист, приобрел шестидесятилетним опытом профессиональной работы. Я перевидал на своем веку много раввинов, но такого способного и понятливого, как он, не встречал. Это гениально одаренный человек!»

Во главе общины

С самого начала Йерухам рассматривал свои раввинские обязанности как высокую миссию: он видел себя посланником Торы, уполномоченным следить, чтобы народ исполнял ее повеления и законы. И он считал, что поскольку община пригласила его быть своим раввином, все ее члены обязаны слушаться его голоса, как голоса самой Торы — ведь он выносит постановления и решения на основе ее законов и правил. Каждый, кто не выполняет его решений, восстает против самой Торы, и он, раввин, не вправе закрывать глаза на проступки и позволять, хотя бы на шаг, отступить от заповедей.

Искренний, твердый в своих убеждениях и уверенный в своих знаниях, рав Йерухам, не взирая на лица, говорил правду каждому человеку. И если кто-то все же упорствовал в своих заблуждениях, не желая внимать исходящим из уст раввина словам Торы или отказываясь выполнять раввинское постановление по какой-либо тяжбе, рав Йерухам поднимался на битву и использовал все возможности принуждения и все меры наказания, которые были, согласно законам Торы, в его руках. И когда он серьезно задел честь одного из самых почитаемых обитателей Сельцов, все местечко пришло в смятение и многие открыто выражали свое возмущение раввином. Они даже поспешили вызвать из Бриска его тестя, реба Нахмана Неймарка, чтобы он наставил р. Йерухама и разъяснил ему, что таким поведением он вредит самому себе. Но на все уговоры р. Йерухам резко возражал: «Разве возможно мне ради собственного спокойствия и выгоды позволить пренебрежительно относиться к Торе и ее законам?! Неужели я могу позволить каждому высокомерному отступнику и ослушнику бесчестить мудрецов, попирая ногами уставы и законы нашей религии?! Этому не бывать!» И он продолжил идти своим путем, а члены общины прониклись трепетом перед ним, поскольку увидели, что все его поведение продиктовано горячей любовью к истине. Его позиция была принята, и с тех пор, во все время его пребывания в Сельцах, слова, вышедшие из его уст, почитались, как приказы царя.

Благодаря ему во всей округе уважение к Торе поднялось в тот период на небывалую высоту. И поскольку р. Йерухам прослыл человеком правдолюбивым, все еврейские купцы, которым приходилось вести тяжбы и сложные судебные разбирательства, выбирали его в качестве судьи по своим делам.

Несколько раз в Сельцы на совместные судебные заседания приглашали гаона р. Элияу-Хаима Майзеля, который был тогда раввином в Пружанах, и он использовал каждую возможность, чтобы поближе познакомиться с молодым раввином и обсудить с ним насущные алахические проблемы. Он всегда испытывал к р. Йерухаму огромное уважение и говорил: «Когда я беседую с ним, я забываю, что нахожусь в малюсеньком местечке Сельцы. Такому раввину место в Вильне или в Варшаве».

Во время одного из посещений Сельцов р. Э.-Х. Майзель рассказал р. Йерухаму, что сейчас он изучает трактат Талмуда Меила и поделился с ним одной из проблем, которую был не в силах разрешить. И тогда р. Йерухам начал излагать основные принципы, положенные в основу этого трактата. Он подверг анализу основные определения и критерии, связанные с этой темой, а попутно разъяснил несколько законов, приведенных в кодексе Рамбама, в которых комментаторы не могли разобраться, — и проблема, поставившая в тупик р. Майзеля, разрешилась сама собой. Рав Э.-Х. Майзель был потрясен и сказал: «Вот пришел этот человек и преподнес мне на блюдечке то, над чем я бился много дней и не мог отыскать решения». И добавил уже шутливо: «Кто бы мог подумать, что такой прямодушный, честный и непорочный человек умеет быть таким вероломным?!»[1].

Прославленный гаон р. Цви-Гирш Оренштейн, который был тогда главой раввинского суда Бриска, также способствовал распространению славы р. Йерухама и часто говорил: «Это мой земляк, которым я горжусь». Раввины соседних городов и местечек, стремясь насладиться обществом р. Йерухама и беседою с ним о Торе, способствовали тому, чтобы состоящие в тяжбах стороны избирали его в качестве судьи, и тогда они приглашали р. Йерухама приехать к ним на судебные заседания. Не было предела тому уважению, которое оказывали ему знаменитые раввины Мордехай-Гимпель из Разиняя и р. Шауль из Косова[2]. И гениально одаренный р. Яков-Давид, прославившийся впоследствии под именем гаон Ридбаз, который уже тогда поражал всех раввинов и знатоков Торы совершенным знанием наизусть Вавилонского и Иерусалимского Талмудов, — и он тушевался перед р. Йерухамом и относился к нему с глубоким почтением. Рав Шауль из Косова говорил: «Кто хочет узнать, каким должно быть настоящее уважение к Торе, должен посмотреть, как Ридбаз относится к р. Йерухаму из Сельцов».

Рав Залман-Сендер Шапиро, впоследствии прославившийся как величайший гаон, был тогда молодым аврехом в Кобрине. Не сумев разрешить одну из проблем Талмуда, связанную с ложным свидетельством, он направил письменный запрос в Сельцы, р. Йерухаму. Ответ[3] настолько поразил его, что он специально отправился в Сельцы, чтобы увидеть такого выдающегося мудреца. Войдя в дом, он спросил, где раввин местечка Сельцы. «Это я», — ответил р. Йерухам. «Ну, теперь я окончательно убедился, что это и есть местечко Сельцы», — сказал гость, так как, добравшись до местечка и увидев, до чего оно мало и неказисто, он не мог поверить, что здесь пребывает такой великий раввин. Это знакомство переросло затем в большую дружбу, а спустя много лет они породнились — сын р. Шапиро взял в жены одну из дочерей Гадоля Рахель, как мы об этом еще расскажем.

И в самом местечке влияние р. Йерухама было весьма ощутимо — в те дни Сельцы стали величавой крепостью Торы. Многие молодые люди, которые учились тогда в Сельцах, впоследствии стали главами поколения. В доме р. Йерухама занимался необыкновенно одаренный аврех р. Ицхак Яаков Рабинович, ставший в наши дни выдающимся гаоном и главой раввинского суда святой общины города Поневежа. Рава Йерухама постоянно навещали также р. Авраам Пинхас, ставший впоследствии праведным главой раввинского суда в Романове, и два замечательных авреха, прозванных «мудрецы Пумбедиты»[4], — р. Хаим бен Хананья и р. Ицхак Сарахас, ставший затем главой раввинского суда в предместье Минска — Рехов-Саде.

С особенной любовью р. Йерухам относился к р. Ицхаку Гольдбергу. Этот молодой знаток Торы отличался вдумчивостью, остротой анализа, стройной логикой и прямотою суждений. Вместе с тем он был чрезвычайно богобоязненным, правдивым и богатым многими другими добрыми качествами человеком. Рав Йерухам наслаждался, занимаясь вместе с ним Торой, и очень ценил его. Спустя много лет, уже став раввином Минска, Гадоль снова пригласил к себе р. И. Гольдберга и поселил его в своем доме. Гадоль привлекал его к вынесению судебных решений и к работе законоучителя. В конце своих дней р. Гольдберг перебрался в Святую Землю и там похоронен[5].

И еще многие способные молодые люди поселились в тот период в Сельцах. В местечке стало шумно и оживленно — оно наполнилось голосами изучающих Тору, привлеченных самоотверженным усердием безраздельно преданного ей молодого раввина. Его исключительно глубокое понимание алахи, его чарующие напевы в часы занятий — все это завораживало и манило сердца людей, пробуждая в них любовь к Торе и страсть к ее изучению.

Не только евреи, но и проходившие мимо дома раввина иноверцы, заслышав его голос, застывали как пораженные и говорили: «Вот это и в правду святой — человек Б-жий!». И все жители местечка гордились и восхищались своим раввином.

В каждом маленьком городке раввин очень заметен и является центром внимания всех обитателей — тем более такой раввин, как Йерухам, в таком маленьком местечке, как Сельцы. Все разговоры были о нем и все помышления жителей Сельцов постоянно обращались к нему, он был главным интересом их жизни.

Так он прожил в Сельцах около семи лет. И когда в пору зрелости Гадоль вспоминал эти годы, он повторял: «Был бы я, как в прежние годы[6], когда жил в Сельцах. Те дни были самыми счастливыми в моей жизни!».


[1] Игра слов: название трактата Меила дословно переводится как «вероломство», «измена» или «злоупотребление доверием».

[2] Рав Шауль из Косова — дед по материнской линии Хазон Иша, одного из величайших мудрецов ХХ века.

[3] Этот ответ приведен в книге Гадоля Ор гадоль ашалем, ч.2, гл. 14.

[4] Выражение взято из трактата Санхедрин (17б). Пумбедита — город в Вавилонии, прославленный своей великой ешивой, в стенах которой складывался Вавилонский Талмуд.

[5] В 1931 году посмертно вышла в свет книга р. И.Гольдберга Реховот Ицхак. Книге предпослан краткий очерк его жизни (М.Р.).

[6] Ср. Йов 29:2: «Был бы я, как в прежние годы, как в дни, когда Б-г меня хранил».

с разрешения издательства Швут Ами


Как объясняет рав дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель, благословения, которые дает Всевышний людям, несут огромное благо. Наши же благословения Б-га являются восхвалением и прославлением. Читать дальше

Браха 1

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Понятия и термины Иудаизма»

По материалам газеты «Исток»

Какое благословение говорят на шоколад?

Браха Губерман

По-настоящему мудрый человек не будет настаивать на своем мнении, если на чаше весов лежит репутация других людей. История о том, как внук одного из величайших раввинов нашего поколения решил полакомиться шоколадом...

Тайна восемнадцати благословений. Благословение первое

Рав Давид Штайнойз,
из цикла «Главы из книги «Тайна восемнадцати благословений»»

Сравнив Всевышнего с кем или чем бы то ни было, мы неизбежно уподобимся малышу, лепечущему: "Всевышний – как мой ребе!". Глава из книги "Тайна восемнадцати благословений"

Тайна восемнадцати благословений. Благословение второе

Рав Давид Штайнойз,
из цикла «Главы из книги «Тайна восемнадцати благословений»»

Не проще ли было сделать так, чтобы цветы росли без дождя, а человек рождался с запасом энергии на 120 лет? Глава из книги "Тайна восемнадцати благословений"