Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Прямы пути Всевышнего, праведники пойдут по ним, а преступники на них споткнутся»Пророк Ошеа 14, 10
Публикация отрывков из книги «Гадоль из Минска» — жизнеописание Рава Йерухам Йеуда Лейб Перельмана (1835-1896). Книга вышла в издательстве Швут Ами.

При решении сложных алахических проблем р. Йерухам был с первых дней в Сельцах очень осмотрителен и осторожен. В таких случаях он старался, чтобы рядом с ним был кто-либо из старейших знатоков Торы, чтобы посоветоваться с ним. Так, при решении вопросов, связанных с кашерностью резки скота, по его правую руку всегда находился старый резник Мордехай-Меир. Он показывал Йерухаму все внутренние органы животного или птицы и разъяснял, как каждый из них называется в книгах законоучителей и как называется в просторечии. Рав Йерухам внимательно вслушивался, ловя, как прилежный ученик, каждое слово. А иногда он говорил: «Прошу тебя, реб Мордехай-Меир, проэкзаменуй меня и проверь, достаточны ли уже мои знания». И ему не надоедало выслушивать те же самые разъяснения много раз, пока он сам не убеждался, что хорошо все усвоил и теперь в совершенстве разбирается во всех органах, жилах и сосудах кашерного скота и птицы, как должен разбираться в этом законоучитель, чтобы безошибочно решать алахические вопросы, связанные с кашрутом. И вот однажды он сказал старому р. Мордехаю-Меиру в шутку:

— Больше я в тебе не нуждаюсь, теперь ты нуждаешься во мне.

Об этом поведал мне сам престарелый реб Мордехай-Меир в 5634 (1874) году, перед своим отъездом в Святую Землю. Он сказал: «Я понимал, что и эта шутка была сказана во имя Небес, ведь, согласно закону, в сердце резника должен жить трепет перед раввином, и понятно, что у меня не могло быть никакой обиды на него, не дай Б-г». И еще он добавил: «Для меня было чудом, как этот молодой раввин постиг в течение столь короткого времени и одним только вдумчивым наблюдением больше, чем я, специалист, приобрел шестидесятилетним опытом профессиональной работы. Я перевидал на своем веку много раввинов, но такого способного и понятливого, как он, не встречал. Это гениально одаренный человек!»

Во главе общины

С самого начала Йерухам рассматривал свои раввинские обязанности как высокую миссию: он видел себя посланником Торы, уполномоченным следить, чтобы народ исполнял ее повеления и законы. И он считал, что поскольку община пригласила его быть своим раввином, все ее члены обязаны слушаться его голоса, как голоса самой Торы — ведь он выносит постановления и решения на основе ее законов и правил. Каждый, кто не выполняет его решений, восстает против самой Торы, и он, раввин, не вправе закрывать глаза на проступки и позволять, хотя бы на шаг, отступить от заповедей.

Искренний, твердый в своих убеждениях и уверенный в своих знаниях, рав Йерухам, не взирая на лица, говорил правду каждому человеку. И если кто-то все же упорствовал в своих заблуждениях, не желая внимать исходящим из уст раввина словам Торы или отказываясь выполнять раввинское постановление по какой-либо тяжбе, рав Йерухам поднимался на битву и использовал все возможности принуждения и все меры наказания, которые были, согласно законам Торы, в его руках. И когда он серьезно задел честь одного из самых почитаемых обитателей Сельцов, все местечко пришло в смятение и многие открыто выражали свое возмущение раввином. Они даже поспешили вызвать из Бриска его тестя, реба Нахмана Неймарка, чтобы он наставил р. Йерухама и разъяснил ему, что таким поведением он вредит самому себе. Но на все уговоры р. Йерухам резко возражал: «Разве возможно мне ради собственного спокойствия и выгоды позволить пренебрежительно относиться к Торе и ее законам?! Неужели я могу позволить каждому высокомерному отступнику и ослушнику бесчестить мудрецов, попирая ногами уставы и законы нашей религии?! Этому не бывать!» И он продолжил идти своим путем, а члены общины прониклись трепетом перед ним, поскольку увидели, что все его поведение продиктовано горячей любовью к истине. Его позиция была принята, и с тех пор, во все время его пребывания в Сельцах, слова, вышедшие из его уст, почитались, как приказы царя.

Благодаря ему во всей округе уважение к Торе поднялось в тот период на небывалую высоту. И поскольку р. Йерухам прослыл человеком правдолюбивым, все еврейские купцы, которым приходилось вести тяжбы и сложные судебные разбирательства, выбирали его в качестве судьи по своим делам.

Несколько раз в Сельцы на совместные судебные заседания приглашали гаона р. Элияу-Хаима Майзеля, который был тогда раввином в Пружанах, и он использовал каждую возможность, чтобы поближе познакомиться с молодым раввином и обсудить с ним насущные алахические проблемы. Он всегда испытывал к р. Йерухаму огромное уважение и говорил: «Когда я беседую с ним, я забываю, что нахожусь в малюсеньком местечке Сельцы. Такому раввину место в Вильне или в Варшаве».

Во время одного из посещений Сельцов р. Э.-Х. Майзель рассказал р. Йерухаму, что сейчас он изучает трактат Талмуда Меила и поделился с ним одной из проблем, которую был не в силах разрешить. И тогда р. Йерухам начал излагать основные принципы, положенные в основу этого трактата. Он подверг анализу основные определения и критерии, связанные с этой темой, а попутно разъяснил несколько законов, приведенных в кодексе Рамбама, в которых комментаторы не могли разобраться, — и проблема, поставившая в тупик р. Майзеля, разрешилась сама собой. Рав Э.-Х. Майзель был потрясен и сказал: «Вот пришел этот человек и преподнес мне на блюдечке то, над чем я бился много дней и не мог отыскать решения». И добавил уже шутливо: «Кто бы мог подумать, что такой прямодушный, честный и непорочный человек умеет быть таким вероломным?!»[1].

Прославленный гаон р. Цви-Гирш Оренштейн, который был тогда главой раввинского суда Бриска, также способствовал распространению славы р. Йерухама и часто говорил: «Это мой земляк, которым я горжусь». Раввины соседних городов и местечек, стремясь насладиться обществом р. Йерухама и беседою с ним о Торе, способствовали тому, чтобы состоящие в тяжбах стороны избирали его в качестве судьи, и тогда они приглашали р. Йерухама приехать к ним на судебные заседания. Не было предела тому уважению, которое оказывали ему знаменитые раввины Мордехай-Гимпель из Разиняя и р. Шауль из Косова[2]. И гениально одаренный р. Яков-Давид, прославившийся впоследствии под именем гаон Ридбаз, который уже тогда поражал всех раввинов и знатоков Торы совершенным знанием наизусть Вавилонского и Иерусалимского Талмудов, — и он тушевался перед р. Йерухамом и относился к нему с глубоким почтением. Рав Шауль из Косова говорил: «Кто хочет узнать, каким должно быть настоящее уважение к Торе, должен посмотреть, как Ридбаз относится к р. Йерухаму из Сельцов».

Рав Залман-Сендер Шапиро, впоследствии прославившийся как величайший гаон, был тогда молодым аврехом в Кобрине. Не сумев разрешить одну из проблем Талмуда, связанную с ложным свидетельством, он направил письменный запрос в Сельцы, р. Йерухаму. Ответ[3] настолько поразил его, что он специально отправился в Сельцы, чтобы увидеть такого выдающегося мудреца. Войдя в дом, он спросил, где раввин местечка Сельцы. «Это я», — ответил р. Йерухам. «Ну, теперь я окончательно убедился, что это и есть местечко Сельцы», — сказал гость, так как, добравшись до местечка и увидев, до чего оно мало и неказисто, он не мог поверить, что здесь пребывает такой великий раввин. Это знакомство переросло затем в большую дружбу, а спустя много лет они породнились — сын р. Шапиро взял в жены одну из дочерей Гадоля Рахель, как мы об этом еще расскажем.

И в самом местечке влияние р. Йерухама было весьма ощутимо — в те дни Сельцы стали величавой крепостью Торы. Многие молодые люди, которые учились тогда в Сельцах, впоследствии стали главами поколения. В доме р. Йерухама занимался необыкновенно одаренный аврех р. Ицхак Яаков Рабинович, ставший в наши дни выдающимся гаоном и главой раввинского суда святой общины города Поневежа. Рава Йерухама постоянно навещали также р. Авраам Пинхас, ставший впоследствии праведным главой раввинского суда в Романове, и два замечательных авреха, прозванных «мудрецы Пумбедиты»[4], — р. Хаим бен Хананья и р. Ицхак Сарахас, ставший затем главой раввинского суда в предместье Минска — Рехов-Саде.

С особенной любовью р. Йерухам относился к р. Ицхаку Гольдбергу. Этот молодой знаток Торы отличался вдумчивостью, остротой анализа, стройной логикой и прямотою суждений. Вместе с тем он был чрезвычайно богобоязненным, правдивым и богатым многими другими добрыми качествами человеком. Рав Йерухам наслаждался, занимаясь вместе с ним Торой, и очень ценил его. Спустя много лет, уже став раввином Минска, Гадоль снова пригласил к себе р. И. Гольдберга и поселил его в своем доме. Гадоль привлекал его к вынесению судебных решений и к работе законоучителя. В конце своих дней р. Гольдберг перебрался в Святую Землю и там похоронен[5].

И еще многие способные молодые люди поселились в тот период в Сельцах. В местечке стало шумно и оживленно — оно наполнилось голосами изучающих Тору, привлеченных самоотверженным усердием безраздельно преданного ей молодого раввина. Его исключительно глубокое понимание алахи, его чарующие напевы в часы занятий — все это завораживало и манило сердца людей, пробуждая в них любовь к Торе и страсть к ее изучению.

Не только евреи, но и проходившие мимо дома раввина иноверцы, заслышав его голос, застывали как пораженные и говорили: «Вот это и в правду святой — человек Б-жий!». И все жители местечка гордились и восхищались своим раввином.

В каждом маленьком городке раввин очень заметен и является центром внимания всех обитателей — тем более такой раввин, как Йерухам, в таком маленьком местечке, как Сельцы. Все разговоры были о нем и все помышления жителей Сельцов постоянно обращались к нему, он был главным интересом их жизни.

Так он прожил в Сельцах около семи лет. И когда в пору зрелости Гадоль вспоминал эти годы, он повторял: «Был бы я, как в прежние годы[6], когда жил в Сельцах. Те дни были самыми счастливыми в моей жизни!».


[1] Игра слов: название трактата Меила дословно переводится как «вероломство», «измена» или «злоупотребление доверием».

[2] Рав Шауль из Косова — дед по материнской линии Хазон Иша, одного из величайших мудрецов ХХ века.

[3] Этот ответ приведен в книге Гадоля Ор гадоль ашалем, ч.2, гл. 14.

[4] Выражение взято из трактата Санхедрин (17б). Пумбедита — город в Вавилонии, прославленный своей великой ешивой, в стенах которой складывался Вавилонский Талмуд.

[5] В 1931 году посмертно вышла в свет книга р. И.Гольдберга Реховот Ицхак. Книге предпослан краткий очерк его жизни (М.Р.).

[6] Ср. Йов 29:2: «Был бы я, как в прежние годы, как в дни, когда Б-г меня хранил».

с разрешения издательства Швут Ами


Раби Ашер бар Йехиэль вошел в историю под прозвищем «Рош». И не зря: на иврите «рош» — это одновременно и «голова», и «глава-руководитель». Рабейну Ашер был величайшим мудрецом и главой поколения. Ему довелось жить и в Германии, и в Испании, и везде евреи считали Роша своим главой и учителем. На основе трудов и постановлений Роша его сын и ученик составил кодекс законов, который позже стал основой для Шульхан Аруха. Читать дальше