Whatsapp
и
Telegram
!
Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Даже тот, кто уже заплатил пострадавшему положенное, должен испросить его прощение. Даже тот, кто обидел ближнего только словами, обязан просить, чтобы его извинили»Рамбам, Мишнэ Тора, Законы об основных принципах Торы 2, 9

Девчонка с третьей парты

Отложить Отложено

Самое интересное, что Рути с первого раза не запомнила ее лица, хотя гордилась своей памятью на лица и способностью схватывать суть человека буквально с первых минут общения. Просто еще одна ученица в ее пятом «алеф» классе среди других светленьких и темненьких, шумных и тихих. В первый день учебы все вели еще себя более-менее, еще чувствовалось в воздухе ожидание, желание понять, как сложится этот год, расставание с жарким и немного прискучившим летом, и даже самые шумные и заносчивые предоставляли учительнице кредит доверия и что-то от милосердия начала. Очень скоро, однако, кредит будет исчерпан. И только у самых терпеливых учениц, знала Рути по опыту, доверие сохранится до окончания осенних праздников или даже до Хануки.

— А у тебя есть дети? — первая ласточка с третьей парты, ей не сидится на месте, она уже переделала свой хвостик и заплела его в лохматую косичку, теперь она оборачивается назад, чтобы увидеть, как весь класс ее одобряет за вопрос не по теме.

— Есть, — спокойно отвечает Рути. — Если тебе интересно, как их зовут, спроси у меня на перемене, а теперь тихо.

Девочка заерзала на месте, дернула себя на косичку и стала шептать что-то соседке по парте.

Пересадить, — отметила про себя Рути, по опыту зная, что где такую ни посади, она будет мешать везде. Разве что — одну за парту.

Дальше урок катился своим чередом, Рути рассказывала, что они будут учить в этом году, какие будут новые предметы, что нужно приносить с собой каждый день, какие будут новые требования к ним. Дальше — уроки по Торе, потом приходит математичка, потом Рути проводит урок, посвященный приближающимся праздникам. И, если не считать того, что у одной из учениц — Гилы — так разболелся живот, что ей пришлось уйти домой, день прошел спокойно, без каких-то особых событий.

Придя домой, где ждала ее собственная команда, она, выкроив минуту позвонила Гиле домой — узнать, как ее самочувствие, вдруг, не дай Б-г, аппендицит — такая резкая боль, все может быть… У Гилы ответили, но так гремел рок, что определить пол и возраст ответившего было невозможно.

— Гила! — кричала в трубку Рути. — Гила — как она себя чувствует? Что? Это ее учительница, Гила отпросилась домой!

— Бух — бух-бух! — и взвыли электрогитары, и откликнулись пульсом штангиста ударные.

— Понятно, — сказала Рути трубке. — В моем классе дети из очень разных семей… Всего и не представишь.

 Поставила разогревать грибной суп, который сварила вчера, накрошила на сковородку вареной картошки, добавила к ансамблю сосисок, и старший ее — Натан, который мог бы стать председателем фан-клуба кетчупа, — достал почетное знамя обеда из холодильника и водрузил его на стол. Это был и есть, с легкой руки Натана, восклицательный знак для любой еды, которую ели в доме Рути. Исключение делалось только для сметанного торта на Шавуот.

К этому времени Рути совершенно забыло о девчонке с третьей парты.

Это, как оказалось, было поправимо. Следующий урок начался с замечания Офры и им же кончился. Она задавала вопросы, она вскакивала, она вертела головой. Она смешила весь класс, а Рути хотела, чтобы в нем, пока она рассказывает трагическую историю, повисла благоговейная тишина: Рути ловит сердцебиение девочек, она видит, как блестят их глаза, как замирает дыхание…

— А какой марки была у него машина? — спрашивает Офра. — Та, на которой он врезался?

Рути мечтает, чтобы девочки, шелестя страницами, читали заданный материал.

Офра стреляет резиночками, рисует человечков и воздевает глаза к потолку.

Это она делала довольно часто, так, что и Рути, ловясь на простую уловку, невольно поднимала глаза кверху. Так, ничего особенно, школьный потолок. Еще частично приличный после летней побелки. Что она там нашла?

— Выписываем слова в столбик, — объясняет Рути классу. — И рядом с каждым словом, на той же строке — его синоним. Си-но-ним.

— Что такое синоним, Офра?

— Это его друг.

— Друг? — удивляется Рути. — Что ж, можно сказать и так. Тогда что такое, по-твоему, антоним?

— Это его сосед.

(В классе сдержанные смешки, но Рути пока не сердится, ей интересен подход).

— Почему сосед? — спрашивает она.

— Соседи всегда разные. Очень. Вот в нашем подъезде - в пятой молодые, а в четвертой живут старые. В седьмой шумные, а в девятой старая бабка живет, которая из-за шума всегда ругается с ними. Антонимы — это точно соседи.

— Хм, ладно, пусть так, главное — ты уловила суть. Девочки, Офра дала нам пример из жизни, у кого-то есть еще примеры?

Больше всего Офра любила рисовать. "Конечно, это не очень педагогично с моей стороны" - , думала про себя Рути. Но вздыхала с облегчением, когда Офра, теребя себя за прядку волос цвета жженого сахара, открывала тетрадь с другого конца, там, где еще не было испачкано школьными уроками, и погружалась, решительно и безраздельно, в целебную благодать белой бумаги и карандаша.

Удивительно, но училась Офра хорошо, быстро схватывала, легко запоминала. Ее непоседливость, а также самовольные уроки рисования вели к пробелам в знаниях (которые она, к слову сказать, легко заполняла), но оставляли Рути благословенную возможность учить тех девочек, кому повторять нужно было пусть и не столько раз, сколько легендарному ученику раби Прейды, но не с меньшим терпением.

— Так, — вспомнила Рути, борясь с противнем, который грозил застрять в духовке. Ее обдавало паром грибной запеканки, руки обжигало, а противень не собирался поддаваться.

— Мам, давай я тебе помогу? — ее спасение, Либи.

— Нет-нет, спасибо, вот он уже вы-хо-дит… Ффу… Знаешь, давай-ка, почисти еще картошки в чолнт. Я посмотрела, там совсем мало картошки, я пока закончу жарить шницели.

— Ты на субботу кого-нибудь пригласила? — интересуется Либи, открывая пакет с картошкой, напоминающей формой крупную гальку.

— Да, одну ученицу.

— Только одну? Как ее зовут?

— Офра.

— Офра? В моем классе нет ни одной девочки с таким именем… Олененок… А какие у нее родители? Ты их видела? Ты знаешь, почему они послали свою дочку в религиозную школу?

— Либи, откуда же мне знать? В моей школе почти все ученики из светских семей, ты будешь чистить картошку?

— Да, я уже чищу. То есть чистю.

 

…За субботним столом идет оживленная беседа. К удивлению Рути, Офра в гостях у нее сначала была крайне стеснительна. Либи проводила ее в свою комнату, и, так как родители привезли Офру задолго до зажигания свечей, Либи и Офра начали знакомство с детального рассмотрения разных игр. Офра, к восторгу Либи, научила ее новым играм и новым головоломкам из знакомых настольных наборов. «Мы часто играем с папой», — пояснила Офра смущенно.

За столом она проявила себя как девочка с хорошими манерами, и Рути стало стыдно, что она опасалась обратного. Она опасалась… о, да она чего только не опасалась… но не того, что случилось часом позже.

Пока что за столом царили мир и благодать, Офра слушала «во все уши» отца семейства — мужа Рути, и Рути почувствовала укол зависти: «Почему она меня в классе так не слушает?» Мерно звякали приборы, вилки и ножи, с которыми Офра управлялась увереннее, чем дети Рути, она передавала салаты и благодарила Рути кивком и улыбкой, такой лучистой и вместе с тем величаво сдержанной, чем напоминала Рути читанные ею когда-то описания великосветских приемов.

Большой голубой бант в волосах, тонкое запястье, легко принявшее склоненную голову, когда, отложив нож и вилку, она, затаив дыхание, смотрит на стол, на семью Рути. Рути посмотрела сама. Стол как стол. На скатерти вот маленькое пятно не отстиралось с прошлой субботы. Хаос салат-латука в большом блюде. Салат из помидоров, ему бы не помешало чуть больше соли. Блестящие дольки перцев, утомленная рыба в кружеве укропа, для которой Натан перестарался с черным перцем. Маслянистое озерцо тхины в салатнице. Все как обычно…

Резкий гудок машины снизу заставил всех подпрыгнуть.

В религиозных районах машины не сигналят в субботу, значит, случилось нечто из ряда вон…

— Что это? Где? — папа и дети бросились к окну, папа — беспокоясь, что кому-то внезапно стало плохо, может, нужна скорая, а дети… тоже беспокоясь, конечно, но больше из любопытства.

Рути и Офра остались одни у стола.

Офра побледнела.

— Извините, это мои родители, — она медленно встала. — Я не знала, когда здесь у вас закончится. И… меня ждут внизу. — И у двери обернулась к обескураженной Рути: — Спасибо. Мне очень у вас понравилась.

Спустилась вниз.

Рути постояла немного у опустевшего стола.

Подошла к другому окну, к тому, что выходило  на проезжую часть.

По вечерним улицам города степенно шла девочка с большим голубым бантом в волосах цвета жженого сахара. А рядом с ней — серый ситроен, блестящий в свете уличных фонарей, двигался медленно, в такт ее шагам…

 

 

Теги: История тшувы