Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Приучи себя говорить мягко со всеми людьми и в любое время, и этим ты избежишь гнева — дурной черты, приводящей человека к греху»Рабби Моше бен Нахман, Письмо сыну

Правда, ничего кроме правды

31 декабря 2013, 15:32

Отложить Отложено

Все знают, что правда запрещена, если она обижает другого человека и если нет других опасностей, кроме такой обиды.

Во всех остальных случаях надо говорить только правду, даже если она нам не очень выгодна. – Банальная истина! Но наша практика далека от банальности, потому приходится учить даже столь простые на первый взгляд вещи.

Пример. Мы заходим в дом евреев, которые недавно стали соблюдать. Нас угощают и уверяют, что это кашерная еда. Мы верим?

Второй вопрос: насколько точно хозяин стола знает, что его жена соблюдает все тонкости кашрута? Может ли он твердо заявить, что его стол кашерен?

Не торопитесь отвечать. Вот вам одна история. (Дается в супер-кратком изложении – как была рассказана на видео-уроке.)

**

Раби Исер Залман Мельцер. У него в доме гостил Брискер-ров. Его жена подала угощенье на стол и пригласила всех: ешьте, все кашерно.

Брискер-ров посмотрел на хозяина. Рав Мельцер сказал: я не знаю, кашерно ли это – но я это ем!

Т.е. он был настолько честен, что мог сказать только правду. Он доверяет своей жене, но кашрут не проверял.

Когда Брискер-ров вышел, его сопровождал раби Довид Финкель. По его свидетельству, Брискер-ров сказал: рав Мельцер избавил меня от одной проблемы. Однажды я гостил в доме большого раввина, спасшегося от Шоа (Холокост). Не знаю, какой кашрут у них был дома во время войны – условия были тяжелейшие – и люди могли привыкнуть ко всему. Поэтому, когда хозяйка подала закуску на стол – я выдержал паузу, чтобы найти причину не есть. Но потом перехватил взгляд хозяина и понял, что ему будет больно, если я откажусь от еды. И я стал там пить и есть.

Мне достаточно того, что в кашерном доме я верю в то, что и на этот раз все кашерно. Так сказал рав Мельцер.

**

Итак, мы получили два урока: (1) говорить только правду (а не отстаивать с пеной у рта: у нас все кашерно! за кого вы нас принимаете?!) – как сказал рав Мельцер; (2) доверять людям (не всем, возможно, но тут нужно уметь взвесить, насколько велика опасность отсутствия кашрута на столе и насколько сильна возможная обида).

**

Сказать правду (не о других, а за себя) – великое искусство, ибо подразумевает огромную волю и силу.

Раби Альтер Ханох Лейбович пишет в книге "Хидушей-Алев", приведя случай суда царя Шломо, когда две женщины делили одного ребенка – и он не мог решить, на чьей стороне правда. (А если вы думаете, что он таки дал решение, то для вас ниже приведено Приложение из Талмуда на эту тему.)

Почему царь Шломо так и не определил, которая из женщин – мать ребенка? Ведь он самый мудрый из людей! Уж, кажется, царь проверил все, исследовал, поговорил со всеми – и что, так и не смог выяснить?! Не может быть.

Ответ: нет, он быстро установил, кто из них лжет, а кто говорит правду. Но не смог об этом заявить. Потому что, несмотря на то что был почти уверен, все равно на 100 процентов нельзя было сказать, что вот, эта женщина – мать ребенка. Может, она была великой актрисой?

Вывод: царь Шломо очень внимательно относился к тому, чтобы из его уст не вышло ни одного слова неправды, даже когда вероятность такой неправды мизерна.

**

Критическое отношение к правдивости всего, что выходит из наших уст (наших, а не чужих!), учим в недельном разделе Бо.

Шмот 10:17: фараон сказал Моше и Аарону: "Помолитесь своему Всевышнему".

И это странно, потому что он отлично знал, что молится только Моше. Почему сказал во мн. числе – Моше и Аарону?

Рамбан: фараон вежливо обратился к Моше, чтобы подчеркнуть свое к нему уважение. Ибо знал, что Моше – даже будучи самым скромным из людей – тем не менее, ни разу не сказал: мы молились. Но всегда говорил: я помолился, я помолюсь. Потому что он на самом деле молился один, без Аарона.

Т.е., Моше, говоря, я молился, старался быть предельно точным в словах – чтобы не ввести людей в заблуждение.

Понятно, что Моше, чтобы не выделяться, мог сказать про себя и Аарона – мы молились. Но он был человеком исключительной правды. Поэтому говорил в ед. числе.

(От себя добавлю: это не могло обидеть Аарона. Но если человека это может обидеть – такая правда не нужна. И лучше смолчать.)

**

Приложение

Написано в Талмуде, Макот 23-2:

בבית דינו של שלמה – Откуда мы знаем, что Голос с неба был услышан всуде царя Шломо?

דכתיב  Какнаписано о суде царя Шломо, когда пришли к нему две женщины, принеся двух детей – мертвого и живого, причем каждая утверждала, что живой принадлежит ей. Сказал царь Шломо (Млахим 1, 3:27): "Разрежьте живого надвое и отдайте половину одной (из них) и половину другой". Настоящая мать "проявила милосердие к своему сыну", закричав: "Мой господин, (выслушай) меня! Отдайте ей живого ребенка, но убивать его не убивайте". Про вторую женщину написано: "А эта говорит: ни мне, ни ей пусть не будет. Режьте!"

ויען המלך ויאמר – "И ответил царь, так сказав:

תנו לה את הילד החיотдайте этой живого ребенка,

והמת לא תמיתוהו (כי) היא אמוно убивать его не убивайте, потому что она его мать!"

מנא ידעОткуда он узнал, что именно она его мать?

דלמא איערומא מיערמא  Возможно, она его обманула, поняв уловку царя и прикинувшись милосердной? Но вот ответ:

יצאת בת קול ואמרהвышел Голос Всевышнего (прозвучал с небес) и сказал:

היא אמוона его мать! (Т.е., эти слова принадлежат не царю, а Всевышнему.)

**

Повторяю, царь Шломо не сказал в своей жизни ни одного слова, которое не соответствовало бы стопроцентной правде.

И нам велел!

Теги: Талмуд, Мусар, Видео-урок, Недельный раздел