Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Отчего Тора начинается буквой бет? Чтобы человек не тешился иллюзией, что он знает алеф»Баал Шем Тов

Комиссар Закс

09 августа 2013, 18:00

Отложить Отложено

Этот мини-рассказ шел в свое время как вступление в Литературной заявке на телесериал "Наши евреи" (рабочее название) для TV России. (Заявку приняли, но их накрыл кризис.)

Тема рассказа: российское еврейство. (А для нас здесь с вами – еврейское единство. Что особенно важно перед Рош-Ашана, когда судится не только каждый еврей, но и весь народ в целом.)

В литзаявке еще был эпиграф из книги некоего А.Адлера, которую я в детстве нашел в библиотеке деда, называлась она "Контур личности".

Эпиграф такой: "Перед нами редкий случай, когда осознание единого национального характера не только не уничтожило мозаику племенных различий, но сделало ее еще более яркой и цветной". (Поясняю: это он о евреях.)

А теперь сам рассказ.

** **

Когда на разгром армии Деникина в район Орла были брошены полки Латышской стрелковой дивизии, одна из интернациональных рот, преследуя врага, докатилась до Керчи.

В первый же вечер после взятия города пришел в красную комендатуру старик и заявил, что хочет срочно поговорить с самым главным. Часовые решили, что человек пришел с доносом, и провели его к комиссару Заксу.

Войдя в кабинет, старик долго и критически осматривал комиссара, после чего спросил: "Кадиш знаешь?"

"А в чем дело?" – спросил Закс на ломанном русском.

Старик ответил: "Человек умер, надо кадиш сказать".

Выждав паузу, комиссар поинтересовался, уже на языке старика: "Сколько народу?"

"Семеро", – ответил тот.

"Так, со мной восемь, – задумчиво произнес Закс. – Осталось найти еще двух". И они вышли из комендатуры на кривую керченскую улицу.

Шестеро ждали в разрушенной синагоге: три грозненских еврея, один "тат" из-под Нальчика и двое с местного рынка, заезжие "бухарцы". Между собой они говорили на фарси, но разговор моментально стих, как только вошли комиссар и посланный за ним (этот был "крымчаком").

Комиссар посмотрел в угол, где на столе лежало завернутое в серую тряпку тело умершего, и спросил: "В городе есть еврейский квартал?"

Ему ответили: "Мы и есть еврейский квартал, остальные – женщины и ребята".

"Хорошо, через полчаса ждите", – сказал Закс и вышел.

Вместе с ординарцем и полуротой солдат он бегом спустился к порту.

Идя по брусчатке пирса, Закс у каждого судна останавливался и кричал, сложив руки рупором: "Кто знает кадиш?"

Прошел с десяток судов, пока не ответили с тупоносой волжской баржи: "А что вдруг?"

Так нашли хасида. Сказал, что с Канева.

Десятый отыскался на борту последнего судна, английского сухогруза, уже второй месяц стоявшего в бухте в ожидании угля. Бывший работник телефонной компании из Лидса, ныне судовой радист, откликнулся сразу, но язык его был нечеток, и пришлось переспросить дважды, прежде чем догадались, что говорит он с каталонским акцентом, как все выходцы из марокканских семей…

Стояли десять евреев в слабо освещенной керченской синагоге 1920 года и произносили кадиш, молитву по умершему. Всего-то минут пять. По-арамейски произносили, на самом мертвом из переживших свой век языков.

А потом попрощались и разошлись, каждый в свою сторону, чтобы дальше творить свои личные истории, как они их тогда понимали…

** **

ПС. Только не спрашивайте меня, откуда взялся весь этот исторический антураж. И на каком языке они общались. А за одно – что за кадиш в синагоге. Ибо сказал же: литературная заявка. В ней еще много всякого было, литературного. Я почти все стер. Оставил только Закса, прадедушку друзей нашей семьи. Живут в Рамот-гимель, на севере Йерушалайма.

Теги: история, Беллетриза, Темы Торы