Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch

Скандал

Отложить Отложено

Оформление бара было чудненьким. С этим не могла поспорить ни одна из тетушек. Говорили, что стайлинг-оформителя мама невесты выписала из Англии и она — оформитель — вначале хотела оформить мехицу в виде ледяных фигур и выделить их цветной подсветкой, что было в новинку в Израиле, но не в Англии. Но потом, говорили, вышли какие-то неполадки, сложности технического свойства, всё-таки зима в Израиле — это не зима. Или еще какая-то причина, никто толком не знал, но, вроде бы, вышел скандал, стайлинг-оформитель жутко разозлилась. А еще суп из тыквы, как будто мало несостоявшихся ледяных фигур.

…А, суп! Суп… Этот суп — то фирменное блюдо Фейги, прабабки со стороны невесты, она готовит его на все семейные торжества: «А как же? Зима, а люди приезжают издалека, и погода такая, дождь как льет, надо гостям поесть чего-то горячего!»

Ей объясняли, что это не подходит по стилю к оформлению бара, которое складывается из особых деталей: крошечные тарталетки, миниатюрные салаты в маленьких формочках, причудливые гирлянды из шоколадного и съедобного перламутрового жемчуга, в художественном беспорядке рассыпанные на вращающихся зеркальных ступенях… Ну, и зачем к этому кастрюля с супом? И как ее задрапировать? Ну, а если золотистой парчой, а по ней раскидать карликовые тыковки?.. Но это же будет совсем другой стиль!..

— Никакой парчи с моему супу! — заявила прабабка Фейга. — Гостям нужно, чтоб удобно брать и черпать из кастрюли! Парчу! Еще чего!

— А если рыболовную сеть? — предложила оформитель. — Это, конечно, жутко выбивается из стиля, но можно как-то придумать, главное, не ломать композицию.

— Рыболовную сеть? На кастрюлю с супом? Вы с ума посходили? Никаких сетей! Одноразовые стаканы или тарелки, ложки, много ложек! Терпеть не могу, когда подают угощение и не заботятся о том, чтобы подать посуду, из которой это едят! Гости есть должны или смотреть на это?!

Англичанке было  очевидно, что бар — это "для смотреть". Для Фейги — было очевидно, что ей было очевидно.   

Прабабку стиль вообще не напрягал.

Назревал скандал.

Фейга позвала двух правнуков-ешиботников, они подняли гигантскую кастрюлю за ручки, водрузили в середину бара, отодвинув локтями всякие там финтифлюшки, не сильно их даже побили. Положили рядом стопку одноразовых картонных стаканов, большой половник. И, когда гости стали подтягиваться и, ежась, заходить в зал торжеств, оставляя зонты со стекающими каплями на крыльце, ручеек оранжевого густого горячего супа окрасил, оживив, изысканность бара, смешал стили и окутал восхитительно-пряно-грибным облаком пара.

Все-таки конек прабабки Фейги — это супы, особенно вот этот. А эта зазнайка-англичанка пусть острый нос утрет, а то. Всё это живо обсуждалось тетушками.

Подруги окружили невесту, взволнованную и покрасневшую. В это время стайлинг-оформитель заглянула в зал и была неприятно поражена присутствием кастрюли с супом, одноразовых стаканов, новых и использованных, и белых ложек со следами помады — на месте ее шоколадного жемчуга на вращающихся зеркальных ступенях.

Стайлинг-оформитель, потряхивая завитыми локонами супер-парика потребовала денежную компенсацию за разрушение персонального почерка и имени. Но это просто пустяки по сравнению с шоком и скандалом, который грозил вот-вот случиться у мужчин. И считанные минуты отделяли женщин от наступающих волн, которые смоют всё вокруг — и суп, и кастрюлю, и жемчуг, и зеркальные ступени…

...

— Куда вам? — спросил Ицик.

Реб Шлоймэ наклонился к приоткрытому окну, попробовал пальцами расширить щель снаружи, но не вышло:

— Куда ты едешь?

— В сторону Кирьят-Йовеля.

— А, ну прекрасно… Прекрасно… Мне тоже в ту сторону… Я буду очень признателен, если вы, молодой человек, сделаете такую милость и подбросите меня, пожилого человека…

— Да садитесь уже! — он закатил глаза, утомленный стариковским многословием. — Я сильно тороплюсь.

— А, ну да, ну да, — старик со второго раза открыл дверь, влез сам и втащил колени и палочку.

Приятно всё-таки сидеть в теплой машине, а не тащиться на автобусную остановку, обходя лужи — и не всегда удачно. Они выехали из Байт ва-Гана в сторону Кирьят-Йовеля, и реб Шлоймэ обратился к молодому парню, в машине которого ехал:

— А там, знаете, мой старинный приятель живет. Да. Мы с ним вместе делаем… не то чтобы фонд, нет. Точнее, делает мой сын, а я так... Помогаю ему, чем могу, ну, там фотографии старые, всякие истории семейные. Это не за деньги, нет, для истории, для людей. И что мы можем еще помнить и сообщить, а? Что?

Молодой человек закатил глаза и буркнул что-то неразборчивое. Трудно было сказать, что его очень заинтересовало сообщение старика, но тот, видимо привык и не обращал внимания. И продолжал дальше развивать свою мысль, а молодой человек перестал даже кивать головой из вежливости, так как это было лишним, по его мнению.

— Так я что говорю: на автобусе я бы только до остановки доехал. Мне жена говорит: возьми такси, автобус — это уже не для нас. Но я думал, что полезно пройтись, а вот не рассчитал… И холодно как-то… Кости ноют… Так вы не подбросите меня до улицы Зангвиль? Это же близко… Ну, вам минут пять езды… А мне так ближе…

— Да нет, не смогу, я тороплюсь вообще-то, мне потом большой круг делать надо.

— Да что вам стоит? А? Ну, уважьте старика.

— Да не могу, говорю я вам!

— Ну, что тут не мочь? Вам пять минут езды, а мне полчаса шагать с моими-то ногами! Ведь ноги промочу! Вы-то в машине, вам тепло, а на улице?

— Да не могу! Я вам вот на остановке остановлю, и идите себе!

— Не пойду! Отвези меня!

— Не отвезу!

— Отвези!

— Не отвезу!

— Отвези!!

Минут пять они ругались в машине. Старик отказывался выйти, а водитель отказывался везти его вглубь района.

— Знаешь, старичок? Ты меня достал! Просто достал! Я тебя сейчас так отвезу!

— А-а… что ты делаешь? Эй, что ты делаешь?.. Почему разворачиваешься?

Молодой человек за рулем развернулся и погнал машину обратно в Байт ва-Ган.

Старик вертелся ужом на месте, плевался и возмущался, потом утих:

— Ты, может, забыл что дома? Поэтому возвращаемся? А? А потом ты меня отвезешь, да?

— Я тебя уже отвез, вылезай.

Машина остановилась в той точке, где водитель подобрал старика, напротив цветочного магазина. На разборных ступенях мерзли цветы.

— Ты привез меня обратно? Ты — хам!

— Вылезай, давай! Достал!

Старик долго разбирался с коленями, которые дрожали больше обычного, с ботинками, которые цеплялись за сиденье. А еще с палочкой, которая цеплялась за все, к чему прикасалась, с кожаным потрепанным портфелем, с непослушным подбородком, который не пропускал слова, а дробил их и делал труднопроизносимыми.

Наконец, он вылез из машины на мокрый тротуар, прижимая к себе портфель и палочку. Он еще погрозил бы ею вслед отъезжающей машине, если бы не боялся потерять равновесие.

Начал накрапывать дождь, старик, нахохлившись и бормоча про себя слова и фразы, которые сам был не в состоянии разобрать, поплелся домой…

Англичанка-оформитель была в ярости! Поставить суп с половником, который проливает эту грибную жижу, на атлас и парчу! На тонкую работу мастера-кондитера! Его работа — это же почти произведение искусства. Где уважение? Где культура?!

Папа невесты представил жениха своему деду. Тот поднял глаза — посмотреть на жениха: раз уж пришел, так надо познакомиться. Обычно на торжества вроде помолвки правнуков он уже не выбирался из дому. Свадьба — это другое дело, надо уважить внуков, которые, слава Б-гу, уже женят детей, но помолвки… Но тут Фейга заупрямилась.

— Понимаете, молодой человек,  - проговорил старик,  - я обычно уже не хожу, возраст не тот, и ходьба мне тяжело дается, но ФЕЙГА — моя жена, чтоб она была здорова, — она говорит, что зима, надо суп делать. И сделала его, вы пробовали, так что я тут, можно сказать, ради…

Он пригляделся к тому, как молодой человек, утомленный стариковским мычанием, закатывает глаза, и воскликнул:

— Это — ты!

— Что — я?

— Что — он?

— Это — он! — реб Шлоймэ был вне себя, размахивал палочкой и старался, несмотря на дрожащий подбородок, договорить до конца. — Это он! Он высадил меня! У дома, у д-д-дома!

— Ну, так что?

— Ну, и что? Успокойтесь, дедушка!

— Дайте уже успокоительное!

— У кого есть успокоительное?

— Не надо!!! Не надо мне успокоительного!!! Он высадил меня! Это тот самый, я узнал его… Я узнал его!!!

За считанные минуты было смято, смыто и уничтожено всё: и художественное оформление бара, и суп, и кастрюля, и жемчуг, и вращающиеся зеркальные ступени, и мерзнущие цветы из цветочного магазина напротив…

 

на основе реального случая...

 

Теги: Между людьми, Шидух