Оглавление

Канун Рош аШана ↓

Обрести спасение за один час ↓

Другие рассказы о «тшуве» ↓

Раскаяние праведников ↓

Еще один конец года ↓

Расторжение обетов в канун Рош аШана ↓

Законы и обычаи Рош аШана ↓

Освобождение от обетов ↓

Приготовления к празднику ↓

Ночь Рош аШана ↓

Маарив Рош аШана ↓

Трапеза в ночь Рош аШана ↓

Шахарит в Рош аШана ↓

Авину Малкейну ↓

Чтение Торы ↓

Трубление в Шофар ↓

Малхиет, Зихронот, Шофарот ↓

Унтане токеф ↓

Минха и ташлих ↓

Второй день Рош аШана ↓

Канун Рош аШана ^[↑]

Рав Элияу Ки-Тов, «Книга нашего наследия»

В канун Рош аШана встают до наступления утра для чтения Слихот и покаянных молитв, стараясь завершить тшуву, ибо это последний находящийся в нашем распоряжении день перед Днем Суда, когда все создания проходят перед Творцом как скот перед хозяином. В этот день мы более, чем когда-либо, остерегаемся обидеть другого человека или иначе согрешить перед ним, и стараемся, чтобы ничто не отвлекало нас от процесса тшувы.

Вдумаемся: ведь человек, который должен предстать перед судом земного, смертного царя, непременно испытывает смятение и страх, и ему не придет в голову заниматься посторонними делами — он всецело поглощен подготовкой к суду и думает о том, как ему снискать царскую милость и умолить царя о прощении. Насколько же серьезнее должно быть его поведение, когда он предстает перед Царем царей. Всевышним, которому известны все тайны сердца.

Грешник, который запоздает с раскаянием, сделает положенное ему изо дня в день наказание гораздо более тяжелым, ибо он знает, что разгневал Царя, равно как и то, что существует путь к спасению — путь тшувы. Несмотря на это, он упорствует в своем непокорстве, и хотя в любой момент может встать на правильный путь, продолжает грешить, ибо не боится Его гнева и наказания.

Наши мудрецы учили: «Рассказывают притчу о банде разбойников, которых царь посадил в тюрьму. Они вырыли подземный ход и выбрались на свободу, но один из них предпочел остаться в тюрьме. Когда пришел тюремщик и увидел подземный ход, почти пустую камеру и единственного оставшегося в ней заключенного, он избил его палкой, говоря при этом: “Жалкий человек! В твоем распоряжении был подземный ход — почему же ты не поспешил им воспользоваться и не вернул себе свободу?” Это же можно сказать и о тшуве — “подземном ходе”, находящемся в распоряжении грешника. Если он не хочет воспользоваться им, то навлекает на себя еще больший гнев».

Существует обычай поститься в канун Рош аШана до полудня. В Мидраше говорится: «За этот пост человеку прощается треть его грехов». Мы писали об этом в 1-ом томе нашей книги.

В утренней молитве в канун Рош аШана Таханун не читается, однако мы читаем его вместе со Слихот в этот день — даже если Слихот читаются после наступления утра (то есть в час, когда уже можно читать утреннюю молитву).

Обрести спасение за один час ^[↑]

Рабби (рабби Йегуда Ганаси) плакал: «Некоторые люди обретают спасение за один только час». О ком он говорил? О рабби Элазаре бен Дурдия. Элазар бен Дурдия был великим грешником на протяжении многих лет. Однажды женщина, с которой он грешил, сказала ему непосредственно в момент совершения греха: «Элазар бен Дурдия, твое раскаяние не будет принято!» Он пришел в место, расположенное между гор и холмов, и сказал им: «Горы и холмы, просите о милости для меня!» Они ответили: «Прежде, чем мы станем просить о милости для тебя, мы попросим о милости для себя. Ведь в Писании сказано: “Ибо горы сдвинутся и холмы зашатаются” (Йешаягу, 54, 10)». Он сказал: «Неба и земля, просите о милости для меня!» Они ответили: «Прежде, чем мы станем просить о милости для тебя, мы попросим о милости для себя. Ведь в Писании сказано: “Небеса, как дым, рассеются, и земля, как одежда, истлеет” (Йешаягу, 51, 6)». Он сказал: «Солнце и земля, просите о милости для меня!» Они ответили: «Прежде, чем мы станем просить о милости для тебя, мы попросим о милости для себя. Ведь в Писании сказано: “Посрамлена будет луна и пристыжено будет солнце” (Йешаягу, 24, 23)». Он сказал: «Звезды и созвездия, просите о милости для меня!» Они ответили: «Прежде, чем мы станем просить о милости для тебя, мы попросим о милости для себя. Ведь в Писании сказано: “Истлеет все воинство небесное” (Йешаягу, 34, 4)». Тогда он сказал: «Выходит, мое спасение исключительно в моих руках». Он склонил голову так низко, что она оказалась ниже колен, и рыдал в муках, пока душа не покинула его тело. Тогда голос с Небес произнес: «Рабби Элазар бен Дурдия удостоился вечной жизни».

Рабби Йегуда Ганаси сказал: «Мало того, что на Небесах принимают раскаяшихся — там их называют “рабби”».

Почему рабби Йегуда Ганаси так горько плакал? Потому, что убедился, что любой человек может обрести за один час то, что праведники обретают за многие годы. Стало быть, на Небесах вознаграждают праведников не так, как вознаграждали бы, если бы они всеми силами своими возвеличивали Имя Всевышнего в течение всей жизни!

Естественно спросить: почему на Небесах Элазар бен Дурдия был назван «рабби»? Потому, что на его примере мы узнали, сколь велико может быть значение одного-единственного часа. За это он и удостоился такого титулования.

Другие рассказы о «тшуве» ^[↑]

Когда враги хотели подняться на Храмовую гору, они решили: пусть прежде поднимется туда еврей. Они сказали Йосефу из Сихи: «Поднимись туда и то, что ты оттуда вынесешь, будет твоим». Он вошел в Храм и вынес оттуда золотую Менору (семисвечник). Враги отобрали ее и сказали: «Этот предмет не может принадлежать простому смертному. Поднимись туда еще раз — то, что ты вынесешь оттуда теперь, будет твоим». Он отказался. Враги предложили ему освобождение от налогов на три года — но он все равно отказался и сказал: «Мало того, что я разгневал Всевышнего один раз — неужели я разгневаю Его вторично?» Тогда враги распилили его на части, как пилят доски. Во время казни он кричал: «Горе мне, ибо я разгневал Создателя!»

Якум Иш Црурот был племянником праведника Йоси бен Йоэзера, жителя Цериды. Однажды в субботу Якум ехал на коне, а перед ним несли бревно, чтобы повесить на нем Йоси бен Йоэзера. Якум сказал Йоси бен Йоэзеру: «Взгляни на коня, на которого посадил меня мой бог, и посмотри, в какое положение поставил тебя твой Б-г». Йоси ответил ему: «Если такова судьба тех, кто оскорбляет Всевышнего, то какая же великая награда ждет тех, кто служит Ему!» Якум сказал ему: «Разве кто-либо служил Ему вернее, чем ты?» Йоси ответил: «Но если тех, кто верно служит Ему, постигает такая судьба — то какое же наказание ждет тех, кто Его оскорбляет!»

Слова Йоси бен Йоэзера запали в сердце Якума и жгли его, как яд. Он решил наказать себя сразу всеми четырьмя видами смертной казни, к которым может приговорить человека суд: забрасыванию камнями, сожжению, удару меча и удушению. Как он это сделал? Он установил на земле бревно с петлей, окружил его деревянным забором, рядом с бревном зажег костер, а у его основания установил обнаженный меч лезвием вверх. Он затянул петлю у себя на шее, веревка оборвалась и он упал на землю, меч пронзил его тело, он упал в костер, забор, окружавший это место, опрокинулся прямо в огонь, в котором Якум и сгорел. Йоси бен Йоэзер увидел, что душа Якума поднимается к небу и сказал: «Он совсем ненамного опередил меня на пути на Небеса».

Раскаяние праведников ^[↑]

О раве Саадии Гаоне рассказывают, что однажды один из его учеников неожиданно пришел к нему ночью и увидел, что рабби катается по снегу. Ученик изумился и испугался. Он спросил: «Рабби, неужели ты, дабы совершить тшуву, должен подвергать себя таким мучениям?»

Рав Саадия ответил: «Я знаю, что не совершил никакого тяжкого греха, требующего искупления такими мучениями. Однако этому способу искупления я научился от одного простого еврея, у которого остановился однажды. Он не знал, что я — знаток Торы, и принял меня так, как принимают самого обычного гостя-еврея.

Через некоторое время в городе узнали, что я приехал, и жители его собрались, чтобы приветствовать меня и служить мне.

Увидев это, хозяин дома начал относиться ко мне с величайшим почтением, оказывал всяческие услуги — словом, делал для меня все, что только мог, и даже более того.

Когда я собрался оставить его дом, он припал к моим ногам и, плача, взмолился: “Да простит мне господин мой за пренебрежение к его достоинству!” Я спросил его, удивившись: “Разве ты не сделал для меня все, что только мог? Что еще мог ты сделать — и не сделал?” Он ответил: “Я прошу прощения за свое поведение в первые часы пребывания моего господина в доме, когда я еще не знал, сколь великий раввин почтил мой дом своим присутствием, и не мог оказать ему должное почтение”.

Так вот, если с таким трепетом мы относимся к достоинству обычного смертного, если в таком случае мы припадаем к его ногам и умоляем его простить недостаток оказанного по неведению почтения — насколько же трепетнее должны мы относиться к величию Всевышнего, которое я с каждым днем осознаю как все более и более неизмеримое. Мое служение Ему становится с каждым днем все более глубоким, и почитание Его, любовь к Нему — все безмернее и безмернее. Не должен ли я молить Его о прощении, плакать и истязать свое тело, чтобы Он простил мне слишком малое служение, недостаток почтения и любви в прошлые дни?»

Еще один конец года ^[↑]

В Торе сказано: «Всякую скотину из крупного и мелкого скота, все, что проходит под посохом десятым, следует посвящать Г-споду» (Ваикра, 27, 32). Эта заповедь, исполнявшаяся во времена, когда существовал Храм, обязывала отделять десятую долю от всех животных «чистых» (то есть пригодных для жертвоприношения) видов, которые родились во владении данного человека в течение года. Эта десятина (маасер) называлась «десятиной животных». На нее распространялась такая же святость, что и на другие жертвоприношения. Входившие в нее животные зарезались во дворе Храма, их кровью окроплялся жертвенник, их жир воскурялся на жертвеннике, а мясо съедалось хозяевами животных в Иерусалиме в состоянии ритуальной чистоты, так же как и мясо других «обычных» жертвоприношений (за исключением жертвоприношений особой святости, в отношении которых соблюдались большие строгости).

Точно так же как запрещается отделять в качестве десятины за один год плоды, выросшие в другой год, так не разрешается отделять в качестве десятины за один год животных, родившихся в другом. 1-е Тишрей — это начало года в том, что касается отделения «десятины животных». Поэтому мы не соединяем животных, родившихся 29-го Элула, с теми, которые родились 1-го Тишрей, чтобы отделить от всех них вместе десятину.

Аналогично, мы не отделяем десятину от овощей, собранных до Рош аШана, вместе с овощами, собранными после Рош аШана. Точно так же и овощи, собранные в седьмой год, год шмиты, обладают святостью плодов седьмого года, даже если выросли еще в шестом году. А плоды, собранные в восьмом году, уже не обладают этой святостью, даже если выросли еще в седьмом году.

Расторжение обетов в канун Рош аШана ^[↑]

В канун Рош аШана принято расторгать данные в течение года обеты, чтобы предстать перед судом Всевышнего очищенными от тяжкого греха: неисполненных обетов (в том числе просто забытых и потому оставшихся неисполненными). Эта церемония совершается после завершения утренней молитвы.

Поскольку данные нами обеты могут быть расторгнуты только знатоком Торы, необходимо отправиться к нему и рассказать, какие обеты были взяты нами на себя, и объяснить, что если бы мы знали, что не сможем их выполнить (или существует иная причина, по которой мы раскаиваемся в их принятии) — то не стали бы брать их на себя. Тогда знаток Торы говорит нам трижды: «Отпускается тебе». Суть этого отпущения в том, что данные обеты признаются данными по ошибке.

Просьбу о расторжении обета необходимо произнести перед тремя людьми (или более того). Ибо хотя раввин — знаток Торы в принципе имеет право расторгать обеты единолично, то этим же правом обладают и три простых еврея. А в наше время мы полагаем, что ни один человек не располагает правом расторгать обеты единолично.

На практике в канун Рош аШана поступают так: каждый человек выбирает для себя трех других и говорит им, что он раскаивается во всех обетах, принятых им в течение года. Они отвечают ему: «Отпускается тебе». Существует формула этой церемонии, приводимая в молитвенниках. В этой формуле подробно изложены все проблемы, связанные с обетами, и способ их расторжения. Согласно обычаю, принятому в сефардских общинах, расторжение обетов производится дважды в год: за сорок дней до Рош аШана, т.е. 19-го Ава, и за сорок дней до Йом Кипура — то есть в новомесячье Элула.

Законы и обычаи Рош аШана ^[↑]

Рав Рав Исроэль-Меир Лау, «Практика Иудаизма»

Хотя оба дня Рош аШана — это дни Суда, они лишены грусти и уныния. Наоборот: мы относимся к ним как к праздничным дням, когда нужно радоваться и веселиться. Уверенность в том, что Вс-вышний проявит к нам Свою доброту и не оставит нас милосердием Своим в наступающем году, снимает налет меланхолии, приличествующий наступающим «Грозным дням». В праздник Рош аШана мы поступаем так, как сказано в Тегилим: «Служите Г-споду в боязни и веселитесь, содрогаясь от страха».

Главное различие между молитвами Рош аШана и молитвами в остальные праздники года состоит в том, что в дни Рош аШана, первые из «Грозных дней», не читают «Алель». В Талмуде приводится вопрос ангелов, обращенный ко Вс-вышнему: «Почему сыны Израиля не воспевают Тебя в Рош аШана и Йом-Кипур?» Вс-вышний отвечает им вопросом: «Возможно ли, чтобы в момент, когда Царь вершит суд и перед Ним раскрыты книги жизни и смерти, сыны Израиля пели гимн?» Во всем же остальном Рош аШана равен прочим праздникам года: готовясь к нему, мы одеваемся в праздничные одежды, устраиваем праздничные трапезы, стремимся духовно очиститься.

В книге Нехемьи, в гл. 8-й, рассказывается о праздновании Рош аШана только что вернувшимися в Иерусалим изгнанниками. Услышав чтение Торы и осознав, насколько они отошли от заветов Вс-вышнего, все присутствующие разразились громким плачем. И тогда Эзра и Нехемья, вожди Израиля, обратились к народу с такими словами: «Идите, вкусно ешьте и сладко пейте, пошлите кушанья тем, у кого не приготовлено ничего, — потому что свят этот день у нашего Г-спода! И не грустите, потому что Б-жественная радость — это ваша твердыня!» Вот и нам следует учиться у Эзры и Нехемьи их оптимизму и в самый разгар «Грозных дней» вести себя соответственно.

Освобождение от обетов ^[↑]

Утром в канун Рош аШана (когда не говорят «Таха-нун») после окончания «Шахарит» принято устраивать «Освобождение от обетов». Для этого требуется присутствие не менее трех человек, которые имеют право освободить от данных обетов каждого, кто пожелает. Это право дает им тот факт, что три еврея — это уже «бейт-дин», правомочный еврейский суд. Всякий, кто желает освободиться от обетов, становится перед ними и прочитывает определенный текст, в котором раскаивается в тех обетах, которые опрометчиво дал в течение года. Иудаизм, как известно, чрезвычайно чувствительно относится к тому, что выходит из уст человека, и в особенности — к обещаниям и обязательствам, которые он высказывает. Сказано в книге Когелет (5:5): «Лучше не обещать — чем обещать и не исполнить», и говорит Тора: «… да не скажет он зря — все, что вышло из уст его, пусть сделает». В этих словах мудрецы наши видят намек на то, что освобождение от обетов должно происходить именно в канун Рош аШана — последний день месяца элул: последние буквы ивритских слов ло яхель дваро — кехоль айоцэ… («да не скажет он зря — все, что вышло…») — те же самые буквы, которые образуют слово элул.

Итак, мы не должны приходить на суд Вс-вышнего с грузом выданных нами неисполненных обещаний, неосуществленных обязательств — «чеков без покрытия». На суд следует приходить чистыми! Поэтому один за другим встают все присутствующие в синагоге и предстают перед «судьями», прося их об освобождении от обетов…

Приготовления к празднику ^[↑]

Мы стараемся закончить все приготовления к празднику еще до полудня — чтобы обратиться всеми нашими мыслями к предстоящему дню Суда.

Принято в этот день давать значительно больше денег на цдаку. Есть также обычай ездить в этот день на могилы праведников — чтобы заручиться их поддержкой на предстоящем суде.

«Минху» в канун Рош аШана молятся очень сосредоточенно: хотя она не отличается от молитв будней, — но ведь это последняя молитва уходящего года. Мы стараемся, исполняя слова Талмуда, выйти из заканчивающегося года и войти в новый с исполнением заповеди Торы — в искренней, настоящей молитве, исходящей из самой глубины сердца…

Ночь Рош аШана ^[↑]

В отличие от канунов суббот, мы не зажигаем праздничных свечей перед тем, как уйти в синагогу: в праздник разрешено делать работы, необходимые для приготовления пищи, которую не успели приготовить до наступления праздника, — и потому свечи можно зажечь позже. Заметьте: новый огонь создавать в праздник нельзя, но зажечь от уже горящего можно. Поэтому страстный курильщик может прикуривать от горящей свечи. Обычно мы зажигаем до наступления праздника свечу, которая горит целые сутки, — и от нее хозяйка дома зажигает праздничные свечи, когда мы возвращаемся из синагоги домой, чтобы совершить «Кидуш» и приняться за праздничную трапезу.

Перед тем, как зажечь свечи, хозяйка дома произносит два благословения: «Благословен Ты, Г-сподь, Б-г наш, Царь Вселенной, освятивший нас Своими заповедями и повелевший нам зажигать праздничные свечи!» и «Благословен Ты, Г-сподь, Б-г наш, Царь Вселенной, за то. что Ты дал нам жизнь, и поддерживал нас, и дал нам дожить до этого времени!»

Это последнее благословение произносят при наступлении праздника, который отмечается один раз в году: мы благодарим Вс-вышнего за то, что Он помог нам дожить до дня этого праздника.

В праздник женщина произносит это благословение, зажигая свечи, а мужчина, глава семьи — во время совершения «Кидуша».

Маарив Рош аШана ^[↑]

В большинстве обшин после молитвы «Шма» и перед тем, как приступить к молитве «Амида», произносят стих из Тегилим: «Трубите в “шофар” в новомесячье, в назначенное время к празднику нашему! Ибо это — закон для Израиля, установление Б-га Яакова». Эти слова — своего рода символ праздника Рош аШана, единственного праздника в году, совпадающего с новомесячьем.

Если Рош аШана совпадает с субботой, то «Встречу субботы» сокращают: прочитывают только «псалом Давида»: «Воспевайте Г-спода, сыновья сильных…» (Тегилим, гл. 29-я), сокращенный вариант гимна «Выйди, друг мой…» и две главы из Тегилим, 92-ю и 93-ю: «Хвалебная песнь в честь субботнего дня» и — «Воцарился Г-сподь…». Не читают отрывок из Зоара «Подобно тому…». Все это относится как к Рош аШана, так и к любому другому празднику, совпадающему с субботой.

«Амида» в Рош аШана состоит из семи благословений — как и в субботу, — однако срединное благословение на этот раз намного длиннее, а содержание его сложнее. Это благословение включает в себя прославление величия Вс-вышнего, Творца и Царя Вселенной, избравшего Израиль из всех народов. Заметим, что в Рош аШана — так же, как в течение всех «Грозных дней», третье благословение заканчивается не словами: «Б-г святой», как во все дни, но словами «Царь святой». Тот, кто забыл это и сказал «Б-г святой», должен начать «Амиду» сначала.

Кстати, в течение «Грозных дней» в этой молитве делается еще несколько добавлений и изменений.

1. В первом благословении говорят: «Вспомни нас, чтобы даровать нам жизнь, Царь, Которому угодна жизнь, и запиши нас в книгу жизни ради Тебя Самого, Б-г, дарующий жизнь!» (а в молитве «Неила» на исходе Иом-Кипура — «…и скрепи печатью написанное о нас в книге жизни…»).

2. Во втором благословении добавляют: «Кто подобен Тебе, милосердный Отец, милостиво вспоминающий о Своих творениях, даруя им жизнь!»

3. В 18-е благословение «Благодарим…» вставляется: «И запиши в книгу благополучной жизни всех, с кем Ты заключил союз» (а в молитве «Неила» — «И скрепи печатью…»).

4. В последнем благословении «Даруй мир…» добавляют: «И в книге жизни, благословения, мира, процветания, спасения, утешения и добрых предначертаний да будем упомянуты и записаны пред Тобою мы и весь народ Твой, Дом Израиля, на добрую жизнь и на мир!» (а в «Неиле» — «…и пусть будет скреплено печатью…»).

5. В молитве будней «Грозных дней» в 11-м благословении заключительные слова «Царь, любящий правосудие и справедливость» заменяют другими: «Царь справедливости», чтобы ярче выразить своеобразие этих дней — как дней, когда Царь Вселенной творит суд над Своими созданиями.

Если забыли сказать все это в молитве, не нужно возвращаться к ее началу. Исключение составляют слова «Царь справедливости»: если по ошибке сказали обычное окончание этого благословения, то необходимо молиться снова.

После «Амиды» во время «Маарива» открывают «арон кодеш» и вся обшина повторяет за хазаном 24-ю главу из книги Тегилим: «Песнь Давида: Г-споду принадлежит земля и все, что на ней…» Этот псалом говорит нам, смертным сынам человеческим, что человек, стремящийся к совершенству и к жизни вечной, обязан воспитать в себе определенные качества: «Кто взойдет на гору Г-спода, кто сможет устоять в Его святом месте?..» Только «…тот, чьи руки — чисты и сердце непорочно, кто не произносил понапрасну имя Мое и не клялся ложно».

Если Рош аШана совпадает с субботой, то после «Амиды» говорят то, что всегда говорят в субботу, — «И завершены были…» и т. д. — и лишь после этого «Песнь Давида».

После «Полного кадиша», «Алейну» и «Кадиш ятом» мы поздравляем друг друга традиционным благословением: «Дай Б-г, чтобы вы были записаны на счастливый год в книге жизни, и чтобы запись эта была скреплена печатью!»

Трапеза в ночь Рош аШана ^[↑]

Как мы уже говорили, хозяйка зажигает свечи, когда мы возвращаемся из синагоги. На столе есть все, что полагается для праздничной трапезы, и глава семьи совершает «Кидуш», который на этот раз состоит из трех благословений:

1. «Благословен… творящий плод виноградной лозы!»

2. «Благословен… Который избрал нас из всех народов, и возвысил нас над всеми племенами, и освятил нас Своими заповедями! И даровал Ты нам, Г-сподь, Б-г наш, с любовью этот день памяти… Ибо нас Ты избрал и освятил среди всех народов, и слово Твое, Царь наш, — истина и нерушимо вовек. Благословен Ты, Г-сподь, Царь надо всею землей, освящающий Израиль и день памяти!»

Если Рош аШана совпадает с субботой, то в тексте этого благословения делают незначительные изменения, а заканчивается оно так: «…освящающий субботу, и Израиль, и день памяти».

3. «Благословен… за то, что Ты дал нам жизнь, и поддерживал нас, и дал нам дожить до этого времени!»

После «Кидуша» мы омываем руки, разрезаем халы — так же, как в субботу, — и начинаем трапезу. Сказали наши мудрецы: примета — это серьезная вещь. Поэтому — в самом начале трапезы Рош аШана мы исполняем обычаи, цель которых — начать новый год с добрых примет. В разных общинах приняты разные обычаи. Отметим лишь несколько из них — наиболее распространенные.

После благословения «выращивающий хлеб из земли» вместо того, чтобы обмакнуть ломоть хлеба в соль, его обмакивают в блюдечко с медом. Это символизирует наше желание, чтобы наступающий год был сладким и приятным. Съев первый ломоть хлеба, берут дольку сладкого яблока, макают ее в мед, произносят благословение «творящий плод дерева» и пробуют ее, а потом говорят: «Дай Б-г, чтобы новый год был счастливым и сладким».

Есть также обычай есть кусок рыбьей или бараньей головы. При этом говорят: «Дай Б-г, чтобы мы стали головой, а не хвостом».

В Рош аШана принято также есть гранат, который полон зернышками. При этом говорят: «Дай Б-г, чтобы заслуги наши умножились, словно зернышки граната».

В ашкеназских общинах принято есть на Рош аШана морковь. На идише она называется мерн, что звучит так же, как глагол «увеличиваться», «множиться». Поэтому при этом говорят: «Дай Б-г, чтобы умножились наши заслуги!»

Есть и другие обычаи — как правило, они основаны на созвучии названий кушаний со словами, выражающими что-либо хорошее.

В «Биркат амазон» после трапезы добавляют «Яале веяво», где упоминается «день памяти», а в самом конце «Биркат амазон» говорят: «Милосердный, Он обновит для нас этот год на благо и счастье».

Закончив «Биркат амазон», мы, по обычаю, учим четыре главы трактата Мишны Рош аШана, обсуждающих законы, связанные с этим днем.

Шахарит в Рош аШана ^[↑]

В целом эта молитва похожа на утреннюю субботнкж молитву: «Утренние благословения», «Псукей дезимра», «Шма» (вместе с сопровождающими его благословениями)… Перед призывом хазана «Благословите…» мы читаем 130-ю главу книги Тегилим: «Из глубин я воззвал к Тебе, Г-сподь» — община произносит вслед за хазаном стих за стихом. Эту главу Тегилим мы читаем на протяжении всех «Грозных дней».

Молитва «Амида» — та же, что и накануне вечером. Однако ее повторение хазаном содержит значительные изменения — оно включает в себя новые гимны и песнопения. Одни произносит вся община стоя, другие — сидя. При чтении некоторых из них открывают «арон кодеш», при чтении других — нет. Все зависит от обычая, принятого в той или иной общине.

Один из самых знаменитых гимнов — гимн «Б-гу, вершащему суд», построен как акростих по порядку букв еврейского алфавита. Он обращен к Б-жественному милосердию, проявляющемуся, когда Вс-вышний «прощает грехи на суде» и «охраняет тех, кто любит Его, на суде».

Авину Малкейну ^[↑]

Если Рош аШана не совпадает с субботой, то после того, как хазан заканчивает повторение «Амиды», открывают «арон кодеш» для молитвы «Авину, малкейну». Она называется так потому, что каждая строфа ее начинается словами авину, малкейну\ («отец наш, царь наш!»). Это — мольба обо всем, что необходимо человеку для счастливой, благополучной жизни, обо всем, о чем мечтает народ Израиля вот уже многие столетия… В молитве «Амида» в праздник мы не высказываем никаких просьб — но в Рош аШана эту роль выполняет молитва «Авину, малкейну».

Говорят ее стоя. В ней есть девять строф, которые все молящиеся повторяют вслед за хазаном: от строфы «Отец наш, царь наш, верни нас, искренне раскаявшихся, пред лицо Свое!» до «отец наш, царь наш, смилуйся и ответь нам — хоть и нет за нами добрых дел, — сотвори нам справедливость и прояви к нам доброту, и спаси нас!» Затем хазан произносит «Полный кадиш».

Следует заметить, что во время Десяти дней покаяния в «Кадиш» вносятся некоторые изменения: вместо слов «превыше всех благословений» говорят: «превыше и выше всех благословений»; в заключении «Устанавливающий мир…» вместо слова шалом говорят ашалом.

Сразу после этого читают «Песнь, которую в этот день левиты пели в Храме» — ту, что соответствует дню недели, на который пришелся Рош аШана; «Кадиш ятом», главу из Тегилим «Псалом Давида: Г-сподь — свет мой…» и опять «Кадиш ятом». Затем наступает черед чтения Торы.

Чтение Торы ^[↑]

Церемония вынимания свитка Торы из «арон кодеш» в Рош аШана, не совпадающий с субботой, отличается от церемонии в субботу. После «Ты убедился воочию…» и «Когда Ковчег завета трогался в путь» все — и хазан, и община — трижды повторяют «тринадцать образов Б-жественного милосердия»: «Б-г — Б-г могучий, милостивый и милосердный, долготерпеливый, Тот, Чьи любовь и справедливость безмерны, помнящий добрые дела отцов для тысяч поколений их потомков, прощающий грех, и непокорность, и заблуждение, и очищающий».

И еще: «Властелин мира! Исполни желания сердца моего к добру… И даруй мне и моим близким прощение за все грехи наши — прощение по доброте Твоей, прощение по милосердию… И вспомни обо мне, даруя долгую жизнь, благополучие и мир… И дай мне хлеб для еды и платье для одежды, и богатство, и почет, и долгие годы для занятия Торой Твоей и исполнения заповедей Твоих, и разум, и способность к пониманию и осмыслению глубины тайн Твоих, и пошли нам полное исцеление от всех наших недугов… И отмени все тяжкие, суровые приговоры, вынесенные нам, и склони сердца правителей, их советников и сановников к нам на благо — “амен”, да будет на то воля Твоя!»

После этой личной молитвы мы читаем благословение «Благословенно имя Владыки мира», а затем из «арон кодеш» вынимают два свитка Торы, и хазан провозглашает: «Слушай, Израиль…» и: «Един Б-г наш, велик Властелин наш, свято и грозно [это слово хазан прибавляет только в Рош аШана и Йом-Кипур] имя Его!»

В каждый понедельник и четверг, в посты, в Хануку и Пурим — то есть в будние дни — к Торе вызывают трех человек; в дни, овеянные праздничным духом, — в рош-ходеш и в холь амоэд, — в которые читают молитву «Мусаф», — четырех; в праздники, когда запрещена работа, — пятерых и мафтира, в Йом-Кипур — шестерых и мафтира, а в субботу, самый святой день, — семерых и мафтира.

Отрывок из Торы, который читают в Рош аШана, и «афтара» первого дня праздника, связаны с фактом, о котором говорит нам традиция: именно в Рош аШана наши праматери Сара, Ривка и Рахель, а также Хана, мать пророка Шмуэля, избавились от своей бесплодности.

Во второй день Рош аШана читают отрывок из Торы, избранный для этого дня не только потому, что он является непосредственным продолжением отрывка, прочитанного накануне. Это 22-я глава книги Брейшит, в которой рассказывается о жертвоприношении Ицхака. Читая эту историю в синагоге, мы вспоминаем заслуги наших отцов — Авраама и Ицхака, которые без колебаний отправились исполнять повеление Вс-вышнего: принести Ицхака в жертву. А когда слышится приказ Вс-вышнего, остановивший жертвоприношение, — «Не протягивай руки твоей к отроку и не делай ему ничего!», — мы молим Вс-вышнего, чтобы Он послал благо и нам, потомкам Авраама.

Как уже упоминалось, «афтара» первого дня Рош аШана взята из книги Шмуэль I, главы 1-я и 2-я, в которых рассказывается о Хане, матери пророка Шмуэля, которая долгие годы была бесплодна, и наконец, после бесчисленных ее молитв, Вс-вышний дал ей сына. Вторая половина «афтары» — благодарственный гимн Вс-вышнему, пропетый Ханой: «Ликует сердце мое от помощи Г-спода, я победила, не боюсь я врагов моих — ибо веселюсь я, спасена я Тобой!..» Заметим также, что множество законов о том, что такое молитва и как следует молиться Вс-вышнему, выводятся из этого рассказа о молитве Ханы.

Во второй день Рош аШана «афтара» — это 31-я глава из книги пророка Ирмеягу. Она содержит в себе утешение, предсказание грядущего избавления народа Израиля, и в центре ее стоит молитва нашей праматери Рахели (которая тоже избавилась от бесплодия в Рош аШана) о своих детях, изгнанных с Родины. Вс-вышний отвечает на ее молитву: «Удержи голос твой от рыданий и глаза — от слез… возвратятся сыны в пределы свои!»

Благословения, произносимые после «афтары», совпадают с теми, что говорят в субботу, — но в последнем из них мафтир добавляет: «…и за этот день памяти, этот святой праздничный день, который Ты дал нам, Г-сподь, Б-г наш, для прошения, помилования и очищения — для славы и великолепия, — за все это, Г-сподь, Б-г наш, мы благодарим и благословляем Тебя…»

Трубление в Шофар ^[↑]

Самая суть Рош аШана как дня Суда выражается в особой заповеди, относящейся только к этому дню года, — трубление в «шофар». «День трубных звуков» и «день памяти о трубных звуках» — так называет Тора день Рош аШана. Мудрецы наши объясняют, что первое из этих названий относится к случаям, когда Рош аШана выпадает на будничный день, — тогда это «день трубных звуков», тогда действительно трубят в «шофар»; второе же относится к тому случаю, когда Рош аШана совпадает с субботой, — тогда в «шофар» не трубят, и день этот является лишь «днем памяти о трубных звуках».

В чем смысл трубления в «шофар» в Рош аШана? Рамбам дает несколько ответов на этот вопрос.

1. Трубление в «шофар» означает, что в этот день мы коронуем Вс-вышнего на царство над всей землей — потому что таков общепринятый обычай: о короновании монарха и о восшествии его на престол возвещают трубными звуками. Действительно, в Танахе есть немало строк, говорящих об этом, — например в главе из Тегилим, которую читают как раз перед трублением в «шофар»: «Ибо Г-сподь, Вс-вышний Б-г, — грозен, Царь великий Он всей земли».

2. Цель трубления в «шофар» — напомнить о заслугах наших праотцев, и в особенности — о жертвоприношении Ицхака, замененного Вс-вышним на ягненка. Говорит предание, что Вс-вышний сказал тогда Аврааму: «Твои потомки будут трубить предо Мною в бараний рог, и Я припомню тогда им заслугу жертвоприношения Ицхака, сына Авраама. к добру!» Так что трубление в «шофар» — это еше одно средство «мобилизовать» наших предков для защиты нас в день Суда.

3. Трубление в «шофар» напоминает о даровании Торы, когда весь народ воскликнул в один голос: «Исполним и будем слушаться!» Тора говорит, что при ее даровании слышался чрезвычайно сильный звук «шофара», и он означал тогда заключение нового союза между Вс-вышним и народом Израиля.

Отметим, что все три эти обоснования находят свое выражение в цитатах из Священного Писания, которые читают в ходе молитвы «Мусаф» в Рош аШана.

Как уже упоминалось, «шофар» делают из бараньего рога. И делают его не прямым, а согнутым — чтобы намекнуть нам о нашем долге склониться пред волей грозного Судьи, перед Которым мы предстаем в этот день.

Баал атокеа — так называется человек, который избран общиной для исполнения центральной заповеди этого дня. Он — наш полномочный представитель пред Вс-вышним, и мы исполняем свой долг трубления в «шофар», отвечая «амен» на его благословения и внимательно слушая, как он трубит в «шофар».

Перед началом трубления в «шофар» вся община семь раз повторяет 47-ю главу из книги Тегилим: «Хвалебная песнь сыновей Кораха». Традиция, передающаяся из поколения в поколение, добавляет еше семь стихов, которые громко произносит баал атокеа и повторяет вслед за ним вся община. Первый из них — «Из теснин воззвал я к Б-гу — и ответил мне Б-г, выведя меня на простор». Остальные шесть образуют акростих: кра сатан, «разорви обвинителя» — намек на невероятную силу «шофара», заставляющую замолчать любого обвинителя еврейского народа.

Два благословения произносит баал атокеа перед трублением. В это время нельзя произносить ни звука, тже обычного ответа при упоминании имени Вс-вышнего «Благословен Он и благословенно имя Его». Следует молчать и внимательно прислушиваться к словам благословения, а в конце каждого из них ответить «амен!». Первое благословение таково: «Благословен Ты, Г-сподь, Б-г наш. Царь Вселенной, освятивший нас Своими заповедями и повелевший нам слушать звук “шофара”!» Второе: «Благословен Ты, Г-сподь, Б-г наш, Царь Вселенной, за то, что Ты дал нам жизнь, и поддерживал нас, и дал нам дожить до этого времени!»

Трубление в «шофар» называется в Торе словом труа. Мы не знаем, какой именно вид трубления Тора имеет в виду. Для того, чтобы избавиться от сомнения, мудрецы предписали нам трубить в «шофар» всеми способами, известными из Торы. Поэтому порядок трубления в «шофар» таков: ташрат, ташат, тарат. Эти аббревиатуры означают различные сочетания трех видов трубления: ткиа — долгий, протяжный звук, шварим — троекратное повторение мотива, напоминающего призывный сигнал, труа — девятикратное повторение короткого отрывистого звука. Каждая серия начинается и кончается долгим звуком ткиа, а всего этих серий — девять: троекратное повторение последовательности ткиа-шварим-труа-ткиа (это и есть то, что обозначается аббревиатурой ташрат), троекратное повторение последовательности ткиа — шварим — mкua (ташат) и троекратное повторение по-следовательности ткиа-труа-ткиа (тарат). В принпипе было бы достаточно услышать только десять трублений, по одному из каждого вида сочетаний: ташрат — ташат — тарат. Однако, основываясь на том, что в Торе указание о трублении в начале нового года упоминается трижды, мудрецы постановили повторять каждую последовательность трублении по три раза.

Затем, в ходе молитвы «Мусаф», которую все читают про себя, трижды повторяют десять основных видов трубления — ташрат — ташат — тарат, — так что за время «Мусафа» мы снова слышим те же тридцать трублении. То же происходит и во время повторения хазаном этой молитвы, что составляет уже 90 трублении, и для того, чтобы довести их число до 100, в «Полном кадише», который хазан произносит после «Мусафа», снова звучат 10 основных видов.

Малхиет, Зихронот, Шофарот ^[↑]

Затихли звуки «шофара». В синагоге царит торжественное молчание. Свиток Торы возвращен на свое место в «арон кодеш». И тогда хазан начинает тихим голосом проникновенную личную молитву: «Вот я, бедный заслугами, трепещущий, объятый страхом пред Тем, Кто восседает на престоле Своем, внимая славословиям народа Израиля, пришел молить Тебя за народ Твой, Израиль, пославший меня, — хотя я вовсе недостоин этого. Прошу Тебя, Б-г Авраама, Б-г Ицхака и Б-г Яакова, Б-г — Б-г могучий, милостивый и милосердный, Б-г Израиля — Всемогущий, повергающий в ужас и грозный: увенчай успехом тот путь, на который вступаю, собираясь молить о милосердии ко мне и к тем, кто послал меня. О, не сочти их преступными из-за грехов моих, не обвини их из-за моих прегрешений, ибо это я — преступник и грешник…»

Затем он читает «Хаци-кадиш» на волнующий напев молитв «Грозных дней», и все приступают к молитве «Мусаф».

Этот «Мусаф» не похож ни на одну из молитв, которые мы читаем в течение года. В будние дни «Амида» состоит из восемнадцати благословений (к которым прибавлено девятнадцатое — «И да не будет надежды доносчикам…»), в субботы, в «Мусафе» новомесячья и в остальные праздники — из семи, а «Мусаф» в Рош аШана состоит из девяти благословений: три первые и три последние — это те, что во всех случаях одни и те же, а три срединных — чрезвычайно длинные и сложные. Они даже имеют особые названия: «Малхийот», «Зихронот» и «Шофарот», а по своему содержанию совпадают с тремя объяснениями Рамбама смысла заповеди трубления в «шофар».

Каждое из трех срединных благословений «Мусафа» в Рош аШана включает в себя десять цитат из Танаха: три из Торы, три из Тегилим (то есть из Писаний) и три из книг пророков, а последняя, десятая цитата, подводящая им итог, тоже взята из Торы.

Десять трублении в «шофар», заканчивающих каждое из этих благословений, соответствуют десяти цитатам, на которых каждое из них основано.

В «Малхийот» («Благословениях о воцарении») говорится о величии царской власти Вс-вышнего, основанной на двух принципах: милосердия и справедливости. Сюда вкраплена также молитва «Алейну», а заканчивается это благословение так: «Благословен Ты, Г-сподь, царь надо всей землею, освяшаюший Израиль и День памяти!»

Следующее благословение, «Зихронот» («Напоминания»), подчеркивает факт Б-жественного наблюдения над всем, что происходит в мире и в целом, и в самых мельчайших деталях. Это молитва, которая дала свое имя всему празднику: «День памяти». Она напоминает, что в этот день «рожден мир» — это первый день существования человека на просторах земли, и в этот день Творец вспоминает все Свои создания и определяет их судьбу: «И о каждой из стран решается: какая будет предана войне, какая — миру… И создания в этот лень вспоминаются, и направляются: кто — к жизни, а кто — к смерти…»

Десять цитат, приводящихся в ходе этого благословения, более подробно иллюстрируют мысль о всеведении Вс-вышнего: «Ты помнишь все дела, совершаемые в мире, все создания с древнейших времен стоят пред лицом Твоим, Тебе открыто все сокровенное, бесчисленные тайны мира с момента его создания — ничто не забыто пред троном Твоим…» А заканчивается благословение «Зихронот» так: «Благословен Ты, Г-сподь, помнящий Свою клятву!»

Третье благословение, «Шофарот» («Звуки шофара»), сосредотачивает внимание на звуках «шофара» как на символе высшей власти Вс-вышнего. И воспоминание о звуках «шофара» при даровании Торы вплетено в него, и о тех звуках «шофара» говорится, которые возвестят миру о нашем Освобождении: «И будет в тот день: великий “шофар” зазвучит, и придут затерявшиеся в Ассирии и разбросанные по стране Египетской и склонятся пред Г-сподом на святой горе в Иерусалиме…»

Благословение «Зихронот» начинается словами: «Ты открылся в ореоле славы Своей Своему святому народу, чтобы говорить с ним…», а заканчивается так: «Благословен Ты, Г-сподь, внимающий звуку трубления народа Твоего, Израиля, с милосердием!»

Унтане токеф ^[↑]

Как и в «Шахарит», в повторении хазаном молитвы «Мусаф» есть отрывки, которые читает только он один, и есть гимны и песнопения, исполняемые всей общиной. Наиболее известный из них, для которого открывают «арон кодеш», — это гимн «Унтанэ токеф»: «Так поведаем о великой святости этого дня…»

Предание приписывает сочинение этой поэмы раби Амнону, одному из мучеников города Майнц, который жил в эпоху крестовых походов. Он был одним из величайших мудрецов своего поколения, весьма богат и приближен к властям — и светским, и духовным. Очень ценя его советы, майнцский князь-епископ попросил раби Амнона креститься, чтобы использовать его мудрость на благо государству. Раби Амнон испросил три дня на обдумывание предложения, по истечении которых он силой был доставлен к епископу. Тогда попросил раби Амнон отрезать ему язык за то, что тот подвел его и высказал просьбу, могущую вызвать подозрение в том, что раби Амнон и вправду принял всерьез предложение изменить своей вере. Разгневанный епископ отказал в этой просьбе, заявив, что как раз язык-то раби Амнона «прекрасно сказал», но зато приказал отрубить ему ноги и пальцы рук. Истекающего кровью раби Амнона вернули в его дом. Когда настал Рош аШана, раби Амнон упросил своих родственников отнести его в синагогу вместе с засоленными для сохранения отрубленными пальцами его рук. Раби Амнона положили около хазана, и когда молитва дошла до «Кдуши», раби Амнон сделал знак хазану остановиться и дать ему возможность освятить имя Б-жье. Он запел: «И посему — вознесется к Тебе “Кдуша”, ибо Ты, Г-сподь наш, Царь!» И затем: «Так поведаем о великой святости этого дня — ибо он грозен и повергает в трепет… Воистину — Ты судья и обличитель… И великий “шофар” зазвучит, и послышится нежное веяние, а ангелы затрепещут, объятые страхом и ужасом, и скажут: Вот день Суда… Но раскаяние, молитва и благодеяние — спасают от ужасного приговора!»

Допев, раби Амнон возвратил Творцу свою душу, а сочиненная им молитва распространилась по всему еврейскому миру и стала неотъемлемой частью молитв Рош аШана…

Далее, повторяя «Амиду», хазан приходит к «Алейну», и при словах «мы же преклоняем колена, и падаем ниц, и возносим благодарность Царю над царями царей, Святому, благословен Он!» все падают ниц.

У каждой еврейской общины есть свои особые гимны, распеваемые на напевы, сохранившиеся с давних времен, несмотря на превратности времен.

После молитвы «Мусаф» мы желаем друг другу Гмар хатима това — «Пусть вам будет окончательно утвержден добрый приговор», — а затем расходимся по домам для праздничной трапезы. Перед трапезой совершают «Кидуш», состоящий всего из одного благословения, «творящий плод виноградной лозы», которое предваряют уже известным нам стихом из Тегилим: «Трубите в “шофар” в новомесячье, в назначенное время к празднику нашему! Ибо это — закон для Израиля, установление Б-га Яакова».

Минха и ташлих ^[↑]

«Минха» начинается с «Ашрей» и «И придет избавитель…», как в субботу. Если Рош аШана совпадает с субботой, в синагоге читают Тору, а «Амида» — та же самая, что и в «Маариве» и «Шахарит», причем хазан повторяет в точности тот же текст молитвы, который перед тем прочитали молящиеся про себя, — без изменений или дополнений. Потом читают молитву «Авину, малкейну» при открытом «арон кодеш» (кроме тех случаев, когда Рош аШана совпадает с субботой — как в «Шахарит»). «Алейну», «Кадиш ятом» и 27-я глава из Тегилим, снова «Кадиш ятом» — и тогда, пока солнце еще не зашло, все отправляются совершать «Ташлих».

«Ташлих» — это особая молитва, которую произносят в первый день Рош аШана (а если это — суббота, то во второй день Рош аШана), выходя на берег реки или моря, или по крайней мере подходя к источнику воды или к водоему, в котором сохранилась вода (так поступают, например, в Иерусалиме). Она начинается словами пророка Михи: «Кто, Б-же, подобен Тебе — отпускающему грехи, прощающему злодеяния остатку Твоего народа — удела Твоего! Не гневается Он вечно, ибо Ему — милость желанна. Он снова помилует нас, предаст забвению наши проступки; так брось же [ташлих — отсюда название молитвы] в пучины морские все наши грехи! Яви правду Яакову, доброту — Аврааму, о которых поклялся Ты отцам нашим издревле!»

Этот отрывок произносят три раза подряд, после чего читают еще одну молитву, которую сочинил, по преданию, Хида[1].

Заканчивают «Ташлиах» 130-й главой из Тегилйм: «Из глубин воззвал я к Тебе, Г-сподь…», и семь раз повторяют: «Вечно, Г-сподь, слово Твое стоит в небесах!»

Итак, «Ташлих» — это мольба о прошении и обращение ко Вс-вышнему с просьбой исполнить Его обещание, переданное нам через уста пророка, — выбросить в пучины морские все наши грехи, чтобы больше никогда не вспоминать их. Это — молитва о счастливой, мирной жизни, об исполнении наших желаний к добру.

После этой церемонии принято выворачивать карманы и отряхивать полы одежды как знак того, что мы сбрасываем с себя прошлые грехи, облепившие нас в течение прошедшего года.

Надо отметить, что о «Ташлихе» не упоминается ни в Талмуде, ни у гаонов и ранних кодификаторов законов Торы. Однако поздние кодификаторы приводят основания для этого обычая, связывая его с преданием о том, что когда Авраам шел приносить в жертву Ицхака, он едва не утонул во внезапно возникшей перед ним реке (этим испытывалась его решимость исполнить волю Творца), но Вс-вышний спас его. Так связывается этот обычай с историей жертвоприношения Ицхака, которая дает нам пример самоотверженного исполнения воли Вс-вышнего.

Второй день Рош аШана ^[↑]

Все, что наполняет первый день Рош аШана, — молитвы, трубление в «шофар», «Кидуш», трапезы — снова в точности повторяется во второй день праздника. Подчеркнем, что этот день не имеет статуса вторых дней праздников, отмечаемых за пределами Эрец-Исраэль: оба дня Рош аШана Талмуд определяет как один «длинный день» — единый праздничный день, длящийся 48 часов.

Отсюда возникло сомнение в том, не является ли благословение «Шегехеяну» излишним во второй день. Для того, чтобы избавиться от сомнения, принято, что хозяйка во время зажигания свечей и хозяин во время совершения «Кидуша» (когда они обязаны произнести это благословение) или надевают впервые новый костюм, или ставят на стол вазу с фруктами нового урожая, которые еще не пробовали: делается это для того, чтобы создать законный повод для благословения «Шегехеяну». Поэтому произнося «Шегехеяну» при наступлении второго дня Рош аШана, следует иметь в виду также этот созданный повод.

Заканчивается второй день праздника Рош аШана — и мы вступаем в период «Грозных дней».

[1] Хида (аббревиатура имени р. Хаима-Йосефа-Давида Азулая, род. в 1724 г. в Иерусалиме — умер в 1806 г. в Ливорно) — раввин, кабалист, писатель и общественный деятель, много путешествовал по поручению общины. Был раввином Каира, а в конце жизни поселился в Италии, в г. Ливорно. Среди его 38 книг, которые в равной мере почитаются и сефардскими, и ашкеназскими евреями — монографии о великих людях народа Израиля, алахические сочинения, комментарии к Торе и др.