Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch

«И будет прощено им» (4:20). Перед нами весьма удивительный рассказ, засвидетельствованый известным учителем. Он приводится в книге рава Нахмана Салцера. Эта история доказывает, что когда человек готов приблизиться к Творцу, он удостаивается очень многого.

История началась в одну из поездок этого рава за границу. Вот что он рассказывает:

В самолете я заметил, что на соседнем кресле сидит человек и ест некошерный кусок мяса. На обертке его обеда было указано имя пассажира: «Г-н Вайнштейн». Я был потрясен увидеть еврея, который кладет в рот некошерное мясо, и решил побеседовать с ним.

«Простите, господин, не хочу показаться наглым или оскорбить вас, но позволите ли задать вопрос?»

«Конечно», — ответил тот.

«Вам известно, что в этом самолете вы можете выбрать кошерный обед?»

Он устремил на меня свой взгляд и ответил: «Кошерное я не ем! Ничто не поможет вам переубедить меня».

«Что вы имеете в виду? Дома вы соблюдаете кошрут и лишь в других местах едите все подряд, или же кошрут вообще для вас ничего не значит?» — спросил я.

Тот человек решил вообще больше не отвечать по поводу кошрута. «Кошерное не ем, и все тут». После этого он замкнулся в самом себе, но через некоторое время произнес короткую фразу: «Это все мой сын… в ужасные годы катастрофы…»

И неожиданно он заплакал.

Затем продолжил: «Это было последнее, что сломило меня. Все время я еще держался, пока однажды не наступил момент, когда у меня уже не было сил. Все дни, когда я был в концентрационном лагере, у меня было лишь одно желание: чтобы мой возлюбленный сын, Китриэль Менахем, который все время был рядом со мной, сумел выбраться оттуда целым и невредимым. Его мать уже давно была убита, как и все братья и сестры! Но он, я надеялся, выживет!»

В какой-то день всех заключенных ввели в служебное помещение. Там было несколько секретных дверей, через которые попадают на территорию, куда людей выводят для уничтожения. Это было кошмарное чувство. Мой сын так крепко держал меня за руку, что в моих венах почти перестала течь кровь.

И вдруг его забрали — моего Китриэля Менахема, и больше я его не видел. Прошло время, и знакомые рассказали мне, что видели солдата, который держал моего сына и застрелил его. С тех пор я так опустился, — закончил рассказ человек, сидевший рядом со мной в самолете.

Рав рассказывает дальше:

Я был так потрясен, что не знал, что сказать ему, и предпочел промолчать. В течение шести оставшихся часов полета мы не обменялись больше ни единым словом. Полная тишина царила между нами.

Мы приземлились в Хьюстоне, и каждый пошел своим путем. Я уж и не мечтал встретить его снова.

И вот, с тех пор прошли четыре года, и я со своей семьей приехал на Святую Землю на праздники.

В Йом Кипур я молился в одной из больших синагог в районе Меа Шеарим. В какой-то момент мне понадобилось вернуться домой, чтобы кое-что взять. Шагая по улице, я заметил странное зрелище: пожилой человек сидит на автобусной остановке и курит в середине святого дня Йом Кипура.

Я посмотрел на него, разглядел его лицо и почти упал в обморок. Это был никто иной, как сам господин Вайнштейн.

В тот момент я понял, что если уж мы встретились второй раз, ясное дело, от меня хотят свыше, чтобы я приблизил его к вере и поговорил с ним. Мне дали дополнительный шанс, а поскольку это было в самый святой день года, все это имело двойное значение.

Я подошел к нему, представился. Он помнил встречу, имевшую место в самолете. Хорошо помнил. Но посмотрел он на меня абсолютно холодным взглядом, словно в нем высохла вся еврейская вера и трепет перед Небесами. Я даже не знал, как заинтересовать его.

Неожиданно у меня в голове засветилась идея. «Уверен, вы и сами знаете, что сегодня Йом Кипур, — сказал я, — через короткое время в нашей синагоге будут произносить молитву Изкор (поминовение умерших). Пойдемте со мной в синагогу — вы назовете хазану имя вашего сына, погибшего во славу Б-га, и помолитесь за душу его. Возможно, это единственная возможность для вас упомянуть его имя. Разве вы не думаете, что настало время замолвить слово о его душе на небесном суде?»

Идея моя сработала.

Слезы окутали его глаза. Я обхватил его, дал ему опереться на мое плечо и повел прямиком в синагогу до самого места, где стоял хазан. Мы вместе подошли к хазану и попросили, чтобы он сделал особое поминовение. Господин Вайнштейн, опираясь на возвышение, прошептал имя сына: «Китриэль Менахем, сын Ихезкеля Сарги».

Внезапно произошло нечто поразительное.

Лицо хазана побледнело, как известь, капли пота выступили у него на лбу, а глаза словно вывалились из глазниц. Он повернулся к человеку, стоявшему рядом с ним, и закричал ужасным голосом: «Отец, отец!..» И упал в обморок.

Это и был его любимый Китриэль Менахем, которого, как думал отец, уже не было среди живых.

Нет никаких слов описать сильную радость и чувства, которые обуяли каждого, кто стал свидетелем этой сцены. Это произошло в заслугу первого шага, который отец совершил в сторону синагоги. Он удостоился при жизни вновь обрести мир, увидел семью, которой обзавелся его сын — внуков и внучек, следующих по пути Торы. В итоге он и сам сумел вернуться к Торе и заповедям и соблюдал их до конца своих дней. (Бархи Нафши)


Прочтите, прежде чем задать вопрос консультанту
РУБРИКАТОР МАТЕРИАЛОВ

Семья

Боюсь, что сбудется предсказание гадалки...

20 июля, отвечает Ципора Харитан

Думаю привезти жену из СНГ. Какая культурная специфика русскоговорящих евреек?

19 июля, отвечает Хана Лернер

У жены ПМС. Хочется уйти в лес и жить с медведями…

18 июля, отвечает Рав Ашер Кушнир