Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Человек не должен проявлять жестокость, отказываясь простить обидчика. Cледует быть отходчивым и негневливым. И когда виновный просит у обиженного им прощения, тому следует простить его от всего сердца и от всей души»Рамбам, Мишнэ Тора, Законы раскаяния 2, 10

"Доказательство" святости еврейского народа

25 октября 2012, 10:53

Отложить Отложено

Иногда на еврейских семинарах я развлекаюсь так. Прихожу и говорю: "Хотите, сейчас докажу, что вы святой народ?"

Обычно люди хотят. Происходит это, как правило, или в последний день занятий, когда ко мне уже достаточно хорошо относятся, или вечером, скажем, в субботу, когда положено развлекаться, а у меня на этот случай припасено много всякого под рубрикой онег-шабес.

Прихожу и говорю: "Хотите, сейчас покажу, что вы особый народ, отличающийся от всех прочих наций на земле?"

В зале могут сидеть и неевреи, но и им интересно. Мне на их месте было бы интересно.

Начинаю примерно так.

Это было, если не ошибаюсь, в самом конце 90-го года, когда мы с равом Гр. разъезжали от "Швут-Ами" по разным ульпанам, рассказывали за Тору вновь приехавшим. Слушали нас с ленивой благосклонностью, могли задать вопрос невпопад, – ну, это как обычно.

И вот, помню, в Кфар-Сабе (или Петах-Тикве?) давал я урок перед полусотней новых олимов-хадашимов. Урок был вечерний, всех уже ко сну клонило. И чтобы разбудить аудиторию, я им возьми и расскажи – буквально в нескольких словах – про тхият-амейтим. Они и пробудились (я про аудиторию).

Спрашивают (это обязательный вопрос в любом еврейском классе): а кто пробудится из мертвых? В смысле, кто удостоится милости небес?

– Праведники, говорю. – И делаю паузу, соображая, как пологичней и без потерь перейти к тому, что, строго говоря, все мертвые восстанут к жизни, чтобы держать ответ и т.д. (Обычно пауз я не делаю – а тут тема для меня новая, не моя тема. Только для встряхивания людей и пришла.)

И пока я ушел в двухсекундную паузу, кто-то успел крикнуть:

– Евреи восстанут?

Это простой вопрос. Отвечаю: да. Но тот же голос без передыха продолжает:

– А неевреи?

И зал затихает, наконец-то демонстрируя пестуемое мной внимание.

Логика тут простая: если, как я сказал, восстанут к жизни праведники, а потом сказал, что восстанут евреи, значит, евреи, по моему разумению, праведники. А неевреи?

Во! Именно об этом был вопрос!

Взять и сказать, что да, неевреи тоже восстанут к жизни, или что неевреи к жизни не восстанут, – мне это показалось банальным. Поэтому я ответил так.

– Сейчас скажу, восстанут ли неевреи. Но сначала позвольте рассказать вам один эпизод из моей жизни. Было это где-то в середине 70-х годов. Я тогда если не сказать диссидентствовал, все же общался с э-э, как бы их определить, представителями радикально настроенной молодежи. Студенты, знаете ли, московских гуманитарных вузов, тусовка вокруг разных там андеграундных художников и прочая.

А писал я в ту пору стихи. И любил их показывать всем направо и налево или даже читать вслух. Друзьям-подругам и прочему окружению. При этом честно верил, что стихи того стоят.

И вот, позвали меня на одну такую стихотворную вечеринку. Сказали, с чаем и публикой.

Чего не пойти? Тем более что оказалось, я там больше половины по тусовкам видел, и они меня знают – а значит, народ благорасположен. Вот я сейчас ему свои стихи и прочту!

Квартира была на Соколе. Человек 30 набилось в комнату, чай на столе, все как обещали. Сначала свои стихи почитала некая Вера под фамилией Тивериадская, или что-то подобное. Ничего стихи, если бы не перекрестки-кресты и прочая атрибутика того же ряда. А мне-то что? Я сейчас им чистую поэзию продемонстрирую.

Встаю и принимаюсь читать.

Как бы ни так! Нуль восторженной реакции. После меня поднимается бледный юноша и тоже декламирует, и тоже, как у Веры Кинеретской, с мистическим уклоном. Ну, думаю, тихонько ухожу – и из памяти вон. Выживаемость настоящего поэта впрямую связана с его умением вычищать из памяти все неудачные читки своих стихов.

Но незаметно выйти не удалось. Какой-то водоворотик шума нарисовался в прихожей, и в комнату вошел низкий человек с лысой головой, в котором я сразу распознал, извините, попа. Такой, знаете ли, бытует в природе образ благо-правильного тихого человека. Имени его я называть не буду, да и неважно, потому что оказался он приличным человеком. Сейчас расскажу.

Сел он сразу к столу, люди тетрадки достали, приготовились слушать урок – и только сейчас до меня дошло, что я попал на какой-то религиозный урок.

Ничего не имею против религии и никогда не имел. Но друзья могли бы предупредить.

Ладно, думаю, пересижу тихонько несколько минут, а там двинусь в туалет, ибо у меня в подобных ситуациях стандартно болит живот. Однако маневр не удался. Люди как-то сразу вошли в тему, без всяких раскачек – словно их урок не прерывался, а был перебит маленькой переменой.

– Батюшка, – говорит та же Верка, – вы нам домашнее задание задали, а ответа, например, я так и не знаю.

– Да-да, – закивали остальные, – нам ответ нужен, мы тут который день меж собой спорим.

Не знаю, о чем они, а мне надо уходить. И тут кто-то проясняет:

– В прошлый раз вы сказали, что люди от смерти восстанут, оживут вроде.

Ага, вот у них что за беседа. Бежать, бежать надо поскорей. На тему восстания из мертвых я сам могу предложить нечесаную кучу колких вопросов. Например: если люди восстанут из мертвых, то что с ногой того человека, который ее в детстве потерял, – она восстанет? А флора и фауна, что обитает в животе человеческом, она восстанет? А клопы в подушках? Ну и т.д.

Эх, не успел я убежать. Они сами задали тот вопрос, на котором закончился их урок перед переменой.

Вопрос прозвучал так (не про клопов, заметьте):

– Евреи восстанут? Или не восстанут?

Извините, но я таки остолбенел, если можно так выразиться про одиноко сидящего на стуле человека, окруженного толпой.

Поп посмотрел на них с улыбкой и спросил по-доброму:

– А вы как решили? Восстанут?

Возникла пауза. Мне почему-то стало интересно, что они про меня решили. Тут, вроде, полно моих друзей и знакомых. Вот сейчас и пройдут проверку на серьезность отношений (тогда это называлось "на вшивость").

Но люди думали недолго, они (а некоторые еще успели оглянуться на меня) решительно, чуть ли не хором сказали, как выдохнули:

– Не, не должны восстать! За свои дела должны в мертвых остаться.

Повторяю, я к тематике чужих религий равнодушен с детства. Но тут обида взяла. Получается, клопы в подушках восстанут – а я нет? За какие такие мои дела они со мной так круто и негуманно?

И тут их поп откинулся на стуле и, еще раз улыбнувшись, мягко сказал, как пропел:

– Нет, дети мои, евреи тоже восстанут к новой жизни.

И аудитория прямо-таки отшатнулась от наставника:

– Ой! Это как? Несправедливо! За что же такое?

Дальше я уже решил не оставаться, живот возроптал по-настоящему, и я прорвался к выходу, тем самым избежав обсуждения темы. Нечего мне дружить с людьми, которые не хотят меня видеть восставшим от смерти, я решительно с ними порываю!

Вот какую историю я рассказал на своем уроке в Кфар-Тикве. И люди ее выслушали. А я добавил:

– Теперь вы готовы к тому, чтобы я ответил на ваш вопрос – восстанут ли из мертвых неевреи?

И народ, почувствовав неладное, напрягся:

– Ну да, готовы, а чё тут?

И я выдохнул, как выстрелил:

– Нет, друзья мои, неевреи от смерти не восстанут.

Вы знаете, какая у аудитории была реакция?

– Ой. Это еще почему? Несправедливо!

Они как бы оттолкнулись от меня, ужаснулись. Это был массовый протест, неприятие раввинского решения.

А я что? Только рассмеялся:

– Да ладно, извините, пошутил. Понятно дело, что и неевреи восстанут, и им будет дана еще одна попытка, а может, просто к суду позовут, я не знаю. Но главное, мне нужна была ваша реакция. На поэтическом вечере с чаем на Соколе неевреи сказали, что несправедливо, если евреи оживут, а вы тут в Израиле говорите, что будет несправедливо, если не оживут неевреи. С чем вас и поздравляю.

Так я рассказывал на семинаре про свой урок в ульпане в начале 90-х годов. И люди заглядывали в себя, чтобы определить. Вот и вы определите – хотят ли русские войны евреи, чтобы неевреев не обижали? А заодно: хотят ли неевреи, чтобы евреев не обижали? Вот в чем вопрос.

*  *

Есть такое определение: еврей, это тот, кого выделил Всевышний.

Согласно этому определению: если вы выделены Всевышним, то вы еврей, даже если у вас.

А если вас Всевышний не выделил, то вы не еврей, даже если вы.

За что выделил? Понятия не имею. Наверное, за человеколюбие.

*  *

Ну что? Доказал я вам, что вы святой народ? Я и говорю, шутка на "онег-шабес".))

Теги: Личное, Беллетриза, Темы Торы