Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Сказали древние мудрецы: “В дни Машиаха мир будет отличаться от нынешнего лишь тем, что нееврейские царства не будут господствовать над Израилем” (Брахот 34 б)»Рамбам, Мишнэ Тора, Законы раскаяния 9, 2

Джон и Джуди. Рассказ

08 января 2012, 02:03

Отложить Отложено

Случалось в вашей семье такое, что жена забывала оставить мужу ключи и спохватывалась, только придя на работу?

Я тогда преподавала в местном колледже, и почти каждый день, если проходила там в обеденное время, то видела Джуди у ворот  - с ключами в руке. Она стояла в тени бугенвилей и ждала мужа с неизменным, полным стаканом холодной воды - для него. Тут надо объяснить. Жара в нашем городе в это время суток, летом вполне может докатиться до сороковой отметки на градуснике и по инерции продолжить дальше, так что стакан ледяной воды очень, знаете ли…, бывает нелишний.

 

Но, пожалуй, я начну с самого начала, а не с середины, это лучше, чем по ходу дела подбрасывать отрывки из биографии героев в топку мчащегося на всех парах повествования.. Да, сначала будет куда как лучше.

 

Джон и Джуди познакомились в Иерусалиме. Я бы написала: «типичные молодые американцы», но я не люблю раскладывать людей по типам, хоть это и даёт как будто некий ландшафтный обзор человечества. Оба в футболках и джинсах: она – шумная и общительная, с вечным фотоаппаратом в руке и черными кудрями до плеч, он – с голубыми глазами и обаятельной улыбкой, мечтательный и молчаливый. 

 

Они бродили по Старому Городу, но он производил на них разное впечатление. Джуди с восторгом фотографировала иерусалимских кошек, а Джон, проводя ладонью по древней кладке шершавых камней, чувствовал, как будто еле ощутимый ток идёт по его руке прямо к сердцу. Он начал ходить на уроки Торы. Она с удовольствием уплетала шуарму в арабских забегаловках. Он сидел напротив неё и смотрел , как розовеет предзакатное небо над Старым Городом.

Она была в самом начале своей вокальной карьеры и готовилась к выступлению на открытом подиуме для американских студентов.

 

Они решили пожениться.

 

- Тебе придётся стать настоящей еврейской женщиной, - сказал он.

- А что для этого я должна буду сделать? – полюбопытствовала она.

- Ты не сможешь выступать на концертах, - завязывая и развязывая ремешки своего рюкзака, и стараясь не встречаться с ней взглядом, сказал он.

- В таком случае, я буду петь для тебя, - решила она.

- Да… но ты не услышишь овации зала… и твоя карьера – что будет с ней?

- Я буду петь для тебя, - повторила она.

 

Они приехали в наш городок, и тогда мы с ней и познакомились, с ней невозможно было не подружиться. Он учился в колеле, она работала в нашем местном колледже. Она возвращалась домой уже после того, как у него кончался перерыв на обед. Вот тогда-то я и заметила, что она ждёт его – каждый день, со стаканом ледяной воды в руке, когда он по дороге домой заходил к ней в колледж, чтобы забрать ключи от квартиры. Это уже потом я догадалась, что они хотели еще раз увидеться в течение дня, и «забытые ключи» - это только предлог…

 

По вечерам она играла ему на гитаре и пела, и овации всех концертов были для неё ничто, по сравнению с его вниманием к ней, и всё то небо, которое бы внимало звукам песен на её открытых выступлениях, умещалось в мечтательной улыбке его голубых глаз.

 

Они жили через два дома от нас, мы встречались с ней на детской площадке, я – со своими детьми, и она с их годовалой дочкой. В один из таких разов она сказала, что у неё обнаружили ту самую болезнь. «Это вернулось во второй раз», - сказала она.

 

Джуди уволилась из колледжа, и никто уже не стоял в самую жару в тени бугенвилей со стаканом ледяной воды… Он возил её на лечение в больницу, а потом через полгода, по вечерам, когда спадала жара, и из пустыни тянуло прохладным ветром – возил её на прогулки в кресле-каталке. Она с готовностью здоровалась со знакомыми, болтала с ними, как ни в чём не бывало, расспрашивала об их  новостях и рассказывала о своих… Он улыбался им своей задумчивой улыбкой, они прощались, и он вёз её дальше.

 

Приближались осенние праздники, и вместе с ними приближалось нечто, о чем страшно было подумать…

 

Мы все молились за неё…

 

Она умерла в Суккот. В тот праздник, когда принято украшать шалаш – временное жилище. Перед Новым годом – Рош-ашана - он купил ей полный набор украшений – золотое колье,  браслет, серёжки, кольцо… Она успела надеть это несколько раз. «Ты – украшение моей жизни, - сказал он, - смотри, я принёс тебе подарок…».

 

 

Это рассказала её мама на траурной неделе – шивъа.

 

Мне кажется, что если бы Джуди сегодня рассказали, что идёт травля религиозных евреев на основании того, что они, якобы, неуважительно относятся к женщинам, она бы не поверила, а если бы её убедили, что сегодня считается, будто отказ от прослушивания женского пения - это говорит об унижении женщины – она бы рассмеялась. И смеялась бы своим заразительным смехом – долго и звонко.

 

Звонко и долго…

 

 

 

С вашего позволения, расскажу  один эпизод.

 

Мы с мои мужем – тогда ещё женихом, после помолвки поехали к человеку, который нас познакомил – шадхану – отвезти подарок. Есть обычай - платить деньги за знакомство, дмей шадханут, но он отказался принимать деньги, и мы купили ему подарок – серебряную, формой напоминающую конфетницу – вазочку для мёда  (на Рош-ашана).

 

Мы сидели за столом в их гостиной, он расспрашивал о наших планах, когда в комнату вошла его жена и, заинтересованная нашей вазочкой, подошла поближе. Он сидел спиной к двери, и она, значит, подошла с его спины. Сейчас станет понятно, почему я это подчёркиваю.

 

- Что это? – спросила она.

- Это вазочка для мёда, - ответил её муж, - самая красивая вазочка на свете...

 

Нам было приятно, как никак мы выбирали. Но зря радовались)). Он сделал комплимент своей жене. Он - бородатый немолодой еврей.

 

- Почему, - спросила она, улыбаясь, - почему - это самая красивая вазочка на свете?

- Потому что, - ответил он, и я запомнила его ответ на всю жизнь, - потому что в ней отражаешься ты…

 

 

Я желаю всем тем, кто сокрушается об униженном состоянии еврейской женщины, чтобы в их семье и через двадцать лет после свадьбы муж  так бы  разговаривал со своей женой: «…потому что в ней отражаешься ты…», (но я почему-то опасаюсь, что у них как раз наоборот), потому что эти двое, и Джон и Джуди, и много-много еврейских пар, будь они в разных частях города, или – если на то пошло – автобуса, или в разных частях света, они всё равно остаются друг для друга – единственными на этой земле.

 

А разве это не сокровенная мечта каждой женщины, чтобы в мире был человек, для которого она – единственная?

 

 

Теги: семья, Суккот, Женщина, Большие люди маленького города, Иерушалаим