Статьи Аудио Видео Фото Блоги
English עברית Deutsch

Рекомендуем:

Атарат недарим — Освобождение от обетов

Редакция Толдот.ру

Что такое Шофар?

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Понятия и термины Иудаизма»

Сатана в Рош Ашана

р. Ури Калюжный

Слихот

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Понятия и термины Иудаизма»

Сегодня читаем главы Ницавим — Ваелех

Рав Бенцион Зильбер

Вспоминая реб Мотла - Палец спас жизнь!

11 марта 2014, 18:42

Отложить Отложено

 В Нью-Йорке скончался реб Мотл, который был примером для подражания для многих московских евреев. Реб Барух Мордехай Лифшиц, зц"л, или просто реб Мотл, как его называли друзья, ушел 4-го Адара 5774 года (6-го марта 2014 года) в возрасте 97 лет. Многие годы реб Мотл был шойхетом Московской хоральной синагоги. В течение десятков лет он с риском для жизни прилагал неимоверные усилия для поддержания еврейской жизни в Москве и во всей России: был не только шойхетом, но и моэлем и хазаном в Хоральной синагоге на ул. Архипова. В числе потомков р. Мотла есть раввины и посланники Любавичского Ребе,  известный преподаватель Торы и раввин Дов-Бер Хаскелевич приходится ему зятем. В память о реб Мотле публикую статью, которая была навеяна его рассказом, который мне довелось от него услышать в 2007 году. Пусть Всевышний утешит его родных и близких, среди всех тех, кто скорбит о Сионе и Иерусалиме...

 

Палец спас жизнь!

Реб Мотл, реб Барух Мордехай Лифшиц, зц"л. 

- Где вы брали силы? — спросил я легендарого московского моэля и шойхета реб Мотла Лифшица, который пережил все ужасы ГУЛАГа.


- Человеческий разум не в состоянии представить кошмар той жизни, — начал свой рассказ реб Мотл. — В самые тяжелые минуты я просил Всевышнего, чтобы Он дал мне силы.

Как-то нас вели на работы, и заключенные пели: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек». Я же тихонько напевал хабадские нигуним — хасидские мелодии, и это придавало мне силы…

- Вы родились в религиозной семье?

- Я родился в 1916 году. Мой отец был хасидом Чернобыльского ребе. Когда я подрос, он отвел меня в хедер в Киеве изучать Тору. Вскоре нашего меламеда арестовали. Власти разрушили еврейскую жизнь. Из-за страха многие евреи не ходили в синагоги и не обучали Торе своих детей. В это вермя Любавичские хасиды основывали подпольные синагоги и иешивы, и я стал участником движения ХАБАД. В 1928 году ребе Иосиф Ицхак Шнеерсон вырвался из застенков НКВД. Сначала он поселился в Риге, затем в Варшаве, откуда руководил подпольной еврейской жизнью в СССР. Хасиды организовали тайную переписку с ребе.

Однажды я послал ему письмо с вопросом, идти ли мне в армию. Ребе посоветовал, чтобы я объявил себя верующим. Отпустил бороду, хотя в те времена бородатому человеку было опасно даже идти по улице. На призывном участке меня спросили, готов ли я служить в армии. Я ответил, что наша религия обязывает защищать отечество. Тогда они освободили меня от службы, сказав, что верующему оружия не доверят.

Днем я работал сварщиком, а вечерами занимался с друзьями изучением Торы и хасидизма. Нашей подпольной иешивой руководил рав Биньямин Липман.

В 1939 году, когда мне было 23 года, я «нашел» невесту и отправил ребе письмо с просьбой о благословении. Ответ еще не пришел, а я уже поехал к отцу невесты, чтобы назначить день помоловки. В ту же ночь меня арестовали, обвинив в переписке с «агентом польской разведки» — Любавическим Ребе, в помощи женам и детям репрессированных евреев, в подпольном изучении Торы. Следователи требовали, чтобы я раскрыл другие тайные иешивы, но я отвечил, что ничего не знаю. Наш раввин рав Биньямин Липман погиб в подвалах НКВД, я же получил три года лагерей. Так я оказался на лесоповале в Красноярском Крае.

Работая на лесоповале, я решил больше не нарушать субботы. Когда всех выгоняли на работу, я спрятался в бараке. Меня нашли и посадили на 6 суток в карцер. В это время отправляли заключенных на Колыму. Прямо из карцера меня бросили в набитый до отказа вагон для скота. Повернуться было невозможно. К нам относились, как к животным. «Как счастив я, и как хороша моя доля! — говорил я себе словами молитвы. — Других заключенных арестовали за уголовщину, а я страдаю за Тору!»

Так целый месяц нас везли по Сибири, не сообщив, куда едем. Во Владивостоке мы пересели на корабль «Дальстрой» и шесть суток плыли до Колымы.

Узнав, что врач лагеря — заключенный еврей, я скзал ему: «Я еврей и соблюдаю субботу». «Приходи в пятницу, дам тебе освобождение от работ», — ответил он. Какое-то время мне удавалось не нарушать шаббат. «Коммисия интересуется, почему ты болеешь только по субботам», — сказал однажды врач, извиняясь.

Стояли страшные морозы, но охранники выгоняли заключенных на работы: «Если будет 50 градусов, вас вернут в бараки, пока только — 49 с половиной».

Однажды я заметил, что большой палец ноги почернел. Пошел к врачу, а тот говорит: «Нужно отрезать». Взял и по живому отрезал. Я кричал до хрипоты от боли. В глазах потемнело, и я «увидел» свою покойную мать. Несколько дней провел в стационаре, в палате, в которой был снег. Палец не заживал. Доктор сказал, что нужна еще одна операция. Когда спустя несколько недель я вышел из больницы, то, к моему ужасу, увидел, что лагерь опустел. Из 15 тысяч заключенных зиму пережили около трехсот человек!

Тогда я воскликнул: «Борух Хашем!» — «Балгословен Всевывшний!». Больной палец спас мне жизнь! Арест в 1939 году спас от мобилизации в 41-м. Карцер за соблюдение шаббата и Колыма спасли от штрафбата, в который отправили всех заключенных красноярского лагеря.

После освобождения в 1945 году я вернулся в Киев, и узнал, что все родные и близкие остались в Бабьем Яру. Поехал во Львов и там женился. Где бы я ни жил, агенты КГБ пытались сделать меня своим осведомителем. Приходилось переезжать из города в город. Узнав, что в Москве открылась иешива, я стал учиться на моэля и шойхета, а потом многие годы работал в московской синагоге, делал обрезания, резал скот для кошерного мяса. Ребе не разрешал мне покидать евреев Москвы. В 1992 году, когда я подготовив себе замену, ребе благословил меня на переезд к дочери и ее мужу, раву Хаскелевичу, в Нью-Йорк.

Итак, в чем же реб Мотл черпал свои силы?

В вере!

Когда Всевышний обратился к Моисею с законом о шмите (седьмой год отдыха земли, когда запрещались сельскохозяйственные работы), Тора почему-то подчеркивает, что это произошло «на горе Синай». Какая связь между шмитой и горой Синай, на которой евреи получили скрижали Торы?

Для того, чтобы принять Тору, нужно было выйти из Египта в пустыню и идти к горе Синай по «незасеянной земле». А чем питаться? Полагаться на Всевышнего! Тот, кто проявил веру, удостоился есть манну в пустыне и принять Тору.

Соблюдая шмиту, евреи не засевают земли в седьмой год. А чем питаться? Полагаясь на Всевышнего, евреи удостаивались благословения, обещанного в Торе. Урожая шестого года хватало на три года: на питание шестого и седьмого и посев восьмого.

Между шмитой и Торой есть глубокая связь: седьмой год, так же, как и седьмой день шаббата, евреи посвящают изучению Торы. Но изучать Тору может лишь тот, кто обрел веру, научился «есть манну» — изучать Тору, перестав беспокоиться о завтрашнем дне.

Мидраш утверждает, что евреи, соблюдающие шмиту и принимающие Тору, подобны «посланникам Всевышнего, героям сил» (Псалом 103:20).

Если человек осознает, что он послан в этот мир Всевышним для исполнения своей миссии — нести людям добро и свет Торы, то он обретатает силы, которые помогают ему преодолеть все препятствия.

 

 

Теги: реб Мотл, Лифшиц, ГУЛАГ

Оставить комментарий

5 комментариев

Yehuda, 12-03-2014 15:06:03

рав Арье, большое спасибо!

ответить         Ссылка на комментарий
mordi, 13-03-2014 00:21:26

Спасибо за замечательную статьтью!
скажите пожалуйста в 77-ом в Москве были и другие моэли или только реб Мотл?

ответить         Ссылка на комментарий
katzin, 13-03-2014 10:53:15

Могу упомянуть доктора уролога Цацкиса, семья которого была дружна с равом Зильбером еще в Казани. После того как доктор Цацкис уехал, то некоторое время в Москве не было моэля, для того чтобы делать обрезания взрослым. Однако через некоторое время Зев Мешков познакомился с доктором Лифляндским, который был известным в Москве кардиологом хирургом и рассказал ему, что у нас нет моэля, который бы делал обрезания взрослым. Вскоре доктор Лифляндский перинял эстафету и по воскресеньям у одной еврейской женщины собиралось несколько молодых парней. Приходили также религиозные евреи из синагоги, мне например запомнился реб Гейче. Доктор Лифляндский прекрасно делал обрезание, однако первый надрез все равно делал реб Мотл.

ответить         Ссылка на комментарий
srulik82, 03-12-2016 23:52:50

Героические люди! Рав Арье, спасибо! Так воодушевляют такие истории! Вы наверное, много таких знаете? ;)

ответить         Ссылка на комментарий
EliKleinberg, 28-06-2017 09:48:17

Комментарий на стадии модерирования

ответить         Ссылка на комментарий
Оставить комментарий