Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch

ЧУДО БЕЗУСЛОВНОЙ ЛЮБВИ

Отложить Отложено

Слушала сегодня историю про любовь, если не сказать сказку. Хочу вам рассказать, потому что она того стоит.

У одной пары десять лет не было детей. Они долго и безуспешно по всему миру летали в поисках врачей, надеялись и верили. Быть бездетной еврейской семьей в Израиле очень сложно, а бездетной еврейской религиозной семьей - особенно, потому что пятеро детей у родителей – это норма, да к тому же все помешаны на любви и нежности к младенцам, которым повсюду дорога, их даже профессор берет с собой на лекцию в университет. После каждой неудачной попытки стать счастливыми родителями пара переживала очередную депрессию, рассказывать в их присутствии о новорожденных и родительском счастье быстро стало дурным тоном, как только кто-то заговаривал на эту тему, все переглядывались и говорили: "Тшш", потому что евреи - добрые и чуткие люди. Так что звонили часто, рассказывали, на какую могилу съездить помолиться, чтоб через 9 месяцев было гарантировано родительское счастье, какой драгоценный камень растолочь в пыль и съесть с той же целью, а какой носить на золотой цепочке, что под подушку на ночь класть и тому подобное. Они слушались сначала, все делали, но не помогало, а потом записались в очередь на усыновление. Тем временем нашелся какой-то особенный доктор в Швейцарии, который мог все. Он им помог. Но только на три месяца, а после выкидыша развел руками. Они кивнули и пошли усыновлять брошенных детей. Но в Израиле таких почти нет. Им обещали, что позвонят, как появятся, только все не звонили, а годы шли мимо, и жена говорила мужу, что без детей чувствует себя немного мертвой, так что жить ей не особенно хочется, разве что спасти какого-нибудь никому ненужного, всеми брошенного ребеночка, да где же в Израиле такого найдешь. Все хоть кому-то нужны, даже об особенных детях, которых передают на воспитание опекунам, биологические родители и соцработники пекутся, контролируют, не понять твой это ребенок или не совсем, а хочется, чтоб совсем-совсем навсегда только твой, чтоб любить его до самого донышка и жалеть всем собой без остатка.
Кто-то им сказал, что в одной больнице есть такой ребеночек. Недоношенная девочка с очень сложным пороком сердца, недоразвитыми легкими и Синдромом Дауна.

- Это моя дочь, - вскочила женщина, а мужчина, наоборот, сел в позу усталого ямщика, посидел немного и стал выяснять про эту девочку, потому что таких сияющих надеждой глаз у жены давно не видел.

Позвонил туда, потом сюда, навел справки, из больницы ему факсом прислали историю болезни ребенка – 8 листов, мол, завтра операция на открытом сердце, но дольше трех месяцев все равно вряд ли.

- Эти три месяца она проживет рядом со мной, как в раю, - вскочила женщина с сияющими глазами, и муж поехал вместе с ней в отделение для недоношенных. В боксе, уставленном со всех сторон какими-то почти космическими приборами, лежала крохотная девочка с закрытыми глазами, сплошь увитая проводками, как бабочка в коконе, ничего не рассмотреть.

- Я к Тамар, я ее мама, - сказала женщина.

Медсестра посмотрела недоверчиво, никто ничего не сообщал, вроде не было никакой мамы-то.

- Я ее мама, у нее опасная операция через два часа, я только посмотрю на нее, - сказала женщина, и медсестра отступила в сторону, давая ей дорогу, а муж пошел следом.
Женщина подошла к прозрачному боксу, раздвинула проводки, погладила крохотную ножку пальцем, оглянулась на медсестру, та поняла, помогла взять девочку на руки.

- Я твоя мама, Тамар, я всегда буду с тобой, - сказала женщина. Девочка открыла глаза.

В альбоме есть эта фотография, медсестра не растерялась, схватила телефон, и вот - полуторакилограммовый ребенок с распахнутыми глазами, увитый трубочками, даже из носа тоненький зонд для кормления, смотрит прямо в душу.
Мужчина и женщина дежурили в коридоре, ждали, но из операционной девочку увезли сразу в реанимацию, а их туда не пустили. Сквозь прозрачные двери они видели, как шестеро врачей беспокойно вьются вокруг кроватки, чувствовали, что-то там идет не так.

В реанимации рядом с каждым специальное табло с показателями, даже уровень боли, испытываемой ребенком, определяется, и соответственно этому вводятся обезболивающие. Женщина прижалась к стеклу, с трудом рассмотрела цифры на одном из датчиков, определяющих давление – 130. 130 – это очень много для младенца, что же они там, металась женщина у стекла, а врачи - у кроватки Тамар.

- Я ее мама, я буду с ней, - она не дала электронному замку на стеклянной двери отделения захлопнуться за кем-то, вышедшим из реанимации, и встала у кроватки девочки, как вкопанная: - Я здесь, Тамар, я всегда буду с тобой, - она дотянулась до ладошки размером с грецкий орех и взяла ее в свою ладонь.

Через полчаса давление нормализовалось, врач взглянул на женщину:

- Ты не отходишь отсюда, я дальше побежал.

Планировалось, что Тамар около месяца проведет в реанимации, а потом столько же в детском кардиологическом отделении, оттуда вернется в отделение для недоношенных учиться сосать бутылку, при выписке младенец должен весить хотя бы 2,5 кг.. Мужчина и женщина приготовились к долгой жизни в больнице, но им разрешили выписаться и увезти девочку домой уже через месяц, Тамар быстро поправлялась, хорошо набирала вес.

Для девочки уже подготовили комнату маленькой принцессы с белоснежной кроваткой, качелями, зеленым пушистым ковром, а добиться разрешения на ее усыновление все не получалось. По израильскому законодательству безнадежно больных детей не передают усыновителям, закон милосерден к людям, зачем им становиться родителями ребенка на три месяца, а малышу, которому отведено врачами три месяца, для чего родители, все равно уже, так что теперь всем страдать.

Но всего этого мужчина не стал объяснять женщине, они просто поехали к какому-то самому главному министру, и она сказала ему свою обычную фразу: «Я мама Тамар». Милосердный закон склонил голову, и девочка уехала вместе с мамой и папой домой - в комнату с качелями и огромным розовым зайцем. Рядом с ним на пушистом ковре лежит на животе Тамар – не больше куклы, на этой фотографии ей три месяца.

Как-то у девочки поднялась температура, она хрипло и прерывисто дышала, женщина отправилась с ней в поликлинику, оттуда – в больницу, первое, что делается в Израиле при госпитализации, вводится игла в вену, чтобы при необходимости моментально можно было капать лекарства. Как только Тамар открыли вену, она посинела и перестала дышать, врачи забегали, женщину выставили из палаты. Через несколько минут к ней вышел тот самый доктор, который изначально не давал Тамар надежды на жизнь.

- Мы ее потеряли, - сказал он, снимая перчатки.

Женщина втолкнула его обратно в палату.

- Никаких потеряли, делай все, что ты можешь и умеешь, - заорала она и побежала звать на помощь, врывалась в ординаторские, кричала: - Все в палату №7, - хватала за плечи, подталкивала и тащила за собой спасать дочь. Один из этих врачей оказался анестезиологом, который знал, что делать с младенцем при синдроме внезапной детской смерти, Тамар начала дышать.

- Если тебе скажут, что ее спасли врачи, не верь, - сказал врач мужчине, когда тот приехал в больницу. - Ее спасла она.
Заплаканная женщина стояла рядом с ними и прижимала к себе порозовевшую девочку.

Рыжая голубоглазая толстушка, улыбка до ушей, важно сидит на стуле в золотой короне. На этой фотографии Тамар празднует второй день рождения. Ей 2 года. Вокруг нее вся ее многочисленная семья: бабушки, дедушки, тети и дяди, братья и сестры.

Теги не заданы