Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Рассказы из книги рава Меира Левина «Обретая себя»

«Укаждого еврея есть доля в будущем мире». Трактат «Санхедрин», глава 11

(Это был первый из написанных и опубликованных мною рассказов. Я приду­мал его в субботу. Большинство фактов выдумал. Через год мне позвонила женщи­на, уроженка Тбилиси. Плача, она поблагодарила меня и сказала, что эту историю слышала от отца, и, наверное, я спутал: ее отца действительно звали Давид, но фамилия была Крихели, а фамилия милиционера — Цейтлин. Но я решил фамилии оставить. В конце концов, мало ли добрых дел творили евреи — что ж, из-за всех фамилии менять?)

Событие, о котором я рассказываю, произошло несколько десятков лет назад в одном из провинциальных городков юга России. Главная его достопримечатель­ность — завод стройматериалов. Они были в большом дефиците, и, соответствен­но, в единственной гостинице города всегда находилось несколько десятков шус­трых людей — снабженцев или, как их называли, толкачей. Хотя продукция завода строго нормирована, личное присутствие снабженцев необходимо. Их любимая поговорка: «Любой бумаге нужны “ноги”, она сама не ходит». Поэтому всем людям на заводе и железнодорожной станции перепадало от снабженцев — деньгами и выпивкой. А кроме того, привозили подарки. Все, чем славится Советский Союз: астраханская икра, грузинский и армянский коньяк, башкирский мед… все это до­ставалось работникам завода.

Давид Абрамович Аджиашвили был талантливый снабженец. Он рано остался без отца. И, как еврей, Давид знал, что за все в этой жизни надо платить. За многие годы работы в России он так по-хорошему и не выучил русский, но никто лучше него не мог договориться с отделом сбыта. Он умел, когда надо, выпить с нужным человеком, поинтересоваться вовремя здоровьем жены. Если нужно, превращал­ся в галантного кавалера. Начальство очень ценило Давида, и его материальное благополучие росло. Был хороший дом, а дочки, Лали и Цицино, были устроены в медицинский институт.

Смущало лишь то, что в городе сменилось начальство и милиция стала сильно копать. Работа Давида была очень рискованной, потому что помимо официальной продукции он переправлял в Грузию и так называемую «левую», а попросту говоря, ворованную. Он все говорил себе: «Это в последний раз».

На этот раз, когда он переправлял вагоны, к нему подошли двое в штатском, предъявили документы и потребовали, чтобы Давид последовал за ними. Он проклинал себя последними словами за то, что согласился ехать, несмотря на просьбы жены. Но делать было нечего, пришлось плестись в милицию. Шансы на освобождение потеряны не были. Давид знал, что оставшиеся на свободе компа­ньоны сделают все, чтобы его выкупить. Правда, ситуация осложнялась тем, что они не знали, на чем его взяли.

Единственное, что от него сейчас требовалось, это молчать и никого не вы­давать. Притворяться идиотом, делать вид, что ни слова не понимает по-русски, и плакать, плакать, плакать, иначе компаньоны найдут способ заткнуть ему рот: бандитское «перо» или заточка в камере, расстрел при попытке к бегству и т.д. Кро­ме того, если, не дай Б-г, ничего не выйдет, приятели будут помогать его семье. А семья для Давида была самым святым. Правда, при работе снабженца в России иногда требовалось легко относиться к разным «шалостям». Но в Тбилиси он бы даже и не посмотрел никогда на другую женщину.

Его ввели в камеру. Вошел следователь. «Ну и мордоворот!» — подумал Давид. Следователь приступил к осмотру личных вещей. Первым делом он достал какой-то мешочек, раскрыл змейку и удивленно вскинул брови.

— Это что за коробочки? — спросил он. — Первый раз вижу! Наверное, там валю­та или какие-то бумаги. Иванов! — крикнул он рядовому. — Принеси молоток, пос­мотрим, что эти кацо опять нового придумали.

Только заповедь тфилин, пожалуй, и связывала Давида с еврейством. Тфилин подарил ему отец на бар-мицву и сказал: «Сын, надевай их каждое утро, если хо­чешь, чтобы у тебя в жизни было благословение». При мысли, что руки этого рус­ского сейчас начнут ломать подарок отца, Давид вскочил и, мешая русские и гру­зинские слова, закричал:

— Товарищ начальник! Я — еврей, это только тфилин! Я их надеваю каждое утро. Клянусь Лали и Цицино, там ничего нет!

Он забыл, что начальник не знает, кто это — Цицино и Лали.

-Начальник, не трогай тфилин, — плакал он, — я все расскажу! Следователь отложил в сторону мешочек с тфилин, сел к машинке и начал пе­чатать какое-то письмо.

— Иванов! — позвал он. — Срочно отвези письмо к областному прокурору. Подождав, пока Иванов уйдет, следователь открыл камеру, выпустил Давида и сказал:

— Если ты через два часа не вернешься, у меня будут большие неприятности. Давид взял такси и через двадцать минут был уже на квартире у друзей.

— Сколько ты им дал? — спросили они Давида.

Тот не ответил. Срочно послали людей на завод, на станцию. С помощью ин­формации Давида быстро подделали документацию. «Левый» товар превратился в «правый». Через два часа Давид был в камере. Утром его освободили и даже из­винились. Через месяц он вернулся, разыскал следователя и принес ему подарки: вино, бриллианты, деньги. Однако следователь отказался что-либо брать:

— Пойми, я не безгрешен. Иногда помогал людям и брал за это подарки, но тут дело другое. Для тебя лично я ничего не делал. Я сделал это для еврея, потому что тоже еврей. А сейчас иди.

Вскоре Давид с женой уехал в Израиль и там, рассказывая друзьям эту исто­рию, всегда говорил:

— Слушай, я все-таки не понимаю, почему он не взял деньги? Все-таки эти рус­ские евреи очень большие праведники!

Мне очень хочется закончить эту историю тем, что дети или внуки Давида учат­ся в иешиве, что они переженились с детьми или внуками следователя, что была радостная свадьба, и всем было весело и хорошо. Но в жизни все не так просто, и я не знаю, чем все это кончилось. Очень жаль, что я не пророк и не могу закончить рассказ восклицанием:

— Старший следователь ОБХСС товарищ Рабинович и Давид Аджиашвили удостоены будущего мира!


Недельная глава Насо

Рав Ицхак Зильбер,
из цикла «Беседы о Торе»

Комментарий рава Ицхака Зильбера к недельной главе «Насо»

Объяснение текста благословения коэнов

Дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Б-г благословенный повелел Моше передать Аарону и его сыновьям формулировку благословения коэнов, то есть, точные слова, которыми они будут благословлять общину сыновей Израиля.

Избранные комментарии к недельной главе Насо

Рав Шимшон Рефаэль Гирш,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Всякое прегрешение против нравственности порождено помрачением рассудка. Нравственная истина и истина логическая — синонимы, и человек может согрешить, только если лишится сперва истинной перспективы.

Кто учит Торе сына ближнего, как бы дает ему рождение. Насо

Рав Зелиг Плискин,
из цикла «Если хочешь жить достойно»

Мы должны брать пример с Аарона, брата Моше. Он мирил людей, поэтому в Торе в качестве родословной упомянуты его потомки.