Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Всякий может стать праведником, как Моше Рабейну, или злодеем, как Йеровам, мудрым или глупцом, милосердным или жестоким, скупым или щедрым… Лишь он сам по своему разумению направляется по тому пути, который изберёт»Рамбам, Мишнэ Тора, Законы раскаяния 5, 2
Интервью

Эти воспоминания о своей семье представляет читателям журнала «Мир Торы» Хава Куперман, дочь раввина Ицхака Зильбера, благословенна память праведника.

Воспоминания дочери рава Ицхака посвящены женщинам этой семьи, которые самоотверженно помогали своим мужьям и детям продолжать традицию изучения Торы и законов служения Творцу, передававшуюся из поколения в поколение.

Броха Губерман

Леа Гитл Шапиро — папина мама

Моя бабушка Леа Гитл Шапиро, папина мама, родилась и выросла в Литовском городе Рогов (ныне Рагува) в семье раввина Мойше Мишл Шмуэля Шапиро. Она вышла замуж за раввина Бенциона Циюни. Дедушка сменил фамилию Циюни на Зильбер после начала 1-ой Мировой войны, чтобы избежать службы в царской армии,.

Хупа Леи Гитл Шапиро и Бенциона Зильбера состоялась 2 тамуза 1914 года. Бабушка всегда очень заботилась о муже. Обычно сразу после утренней молитвы он оставался в синагоге и учился до обеда, забыв о еде. Бабушка переживала, что ее муж не поел, и приносила еду для него прямо в синагогу. Такой же заботливой и отзывчивой она была по отношению ко всем евреям города. Бабушка первой спешила на помощь, узнав, что у кого-то в городе случилось несчастье. Чужую беду она считала своей.

Когда родился мой папа, все говорили, что он больше похож характером на бабушку, такой же отзывчивый и подвижный как она. Голубые глаза моего папы и мои — тоже от бабушки, которая была очень красивой женщиной.

Вскоре после начала войны царское правительство стало очищать от евреев западные области Российской империи, являющиеся пограничной зоной. Тысячи еврейских семей из Литвы и Латвии были принудительно отправлены в глубь России. Так родители моего папы оказались в Казани.

Здесь они поселились в 12-метровой комнатке трехкомнатной коммунальной квартиры. Вся тяжесть ведения кашерного хозяйства лежала на бабушке. В те времена добыть еду было нелегко, не говоря уже о кашруте. На единственной плите, расположенной в общей кухне коммуналки, семье моего папы принадлежала одна камфорка, которую из уважения к бабушке соседи никогда не трогали, тем самым невольно оберегая кашерность еврейской кухни.

Но были периоды, когда попадались отвратительные соседи. Один из них во время ссор с женой хватал бабушкино ведро с водой, которое стояло на кухне, и выливал. Никогда ни папина мама, ни его отец даже полслова этому человеку не сказали, хотя обеспечить семью колодезной водой было непросто. (Водопровода в доме не было.) И дедушка, и бабушка были очень сдержанными людьми.

В конце 20-х годов дедушка, который был раввином города, стал лишенцем. Его лишили «права голоса» за то, что он был раввином, и отобрали жилье. Вся семья оказалась на улице. Ночевали у друзей и просто малознакомых людей. Папа не всегда знал, где ночуют его родители.

Голод военных лет семье папы тоже довелось пережить. Бабушка стояла в очередях за хлебом с вечера до утра. Держала в руках книжечку Теилим и ждала хлеба. Когда папа приходил, чтобы сменить ее, она отсылала его домой: «Если у тебя есть время, иди занимайся Торой».

Папиным родителям жилось очень тяжело. Но, не смотря на все трудности, бабушка и дедушка всю жизнь соблюдали еврейские законы и учили этому папу. Они сохранили собственное достоинство, умение радоваться, способность делиться душевным теплом. Они любили евреев и всегда заботились о них. Эти качества были переданы и моему папе.

В Казани к семье папы было особенное отношение. Все знали, что Зильберы — люди глубоко религиозные и для них надо сделать что-то хорошее. Порой им помогали даже отъявленные антисемиты.

После смерти дедушки, который умер в 1944 году, к ним в дом по-прежнему приходили люди. Они шли, чтобы посоветоваться с моей бабушкой. Моэль Яков Цацкис, например, рассказал моей маме такую историю о бабушке. Когда он еще был мальчиком, его родители хотели, чтобы он стал врачом, а сам он хотел быть инженером. Они пришли к бабушке просить совета. Она сказал Якову, что главное в жизни — помогать людям, поэтому лучше стать врачом. И Яков окончил медицинский институт, и стал доктором, а позже известным моэлем.

Папина мама очень поддерживала женщин, дети которых были на фронте. Они говорили, что если бы не моя бабушка, которая как-то умела их успокоить, подбодрить, внушить оптимизм, они бы сошли с ума.

Бабушка умерла в 1949 году. Мне тогда было 1,5 года.

Бабушка успела увидеть, как женился ее сын, порадоваться тому, что он нашел женщину из религиозной семьи — — мою маму. Два с половиной года мама прожила со своей свекровью. Бабушка научила ее очень вкусно готовить. У нас в семье сохранилось несколько бабушкиных рецептов. Например, она передала нам свой способ приготовления фаршированной рыбы. Я тоже готовлю рыбу по рецепту бабушки.

Фрума Малка Зайдман — мамина мама

Мой дедушка Биньямин Ицхак Зайдман родился в Брест-Литовске. Совсем юным он остался сиротой. Попал в Самару (Куйбышев). Началась революция, границу закрыли. Так он навсегда оторвался от своих родных, о которых я ничего не знаю. Вскоре он женился на Фруме Малке, моей бабушке, маминой маме.

У моей бабушки было четверо детей. Моя мама — ее старшая дочь. Все дети бабушки и дедушки выросли религиозными евреями, строго соблюдающими законы Творца. Высочайший уровень религиозности в семье удивлял гостей. Один человек мне рассказывал, что, войдя в дом бабушки, он поздоровался с маминой сестрой, которая открыла дверь, и протянул ей руку для рукопожатия. Моей тете было неудобно открыто сказать, что в соответствии с еврейским законом женщина не должна подавать руку мужчине. Она долго делала вид, что у нее чем-то заняты руки, что что-то упало… Пока гость, наконец, не догадался, что причина этой «неловкости» — еврейский закон.

Дом бабушки и дедушки в Самаре всегда был открыт для тех, кто нуждался. Бабушка была очень доброй, умной и активной женщиной. Она отлично разбиралась в ситуации и помогала другим в сложные времена. В годы войны в Самару прибывали целые поезда с евреями-беженцами. Бабушка и дедушка старались спасти их от голода, помогали, чем только могли. Бабушка хорошо готовила, очень быстро управлялась на кухне. Каждый день она чистила, резала, мыла, варила, и руки у нее были черного цвета. Она готовила ведра с едой: с картошкой, с пшеном; пекла хлеб и несла эту еду в синагогу для беженцев. За субботним столом у них часто собиралось более десяти человек из тех беженцев, которым нечего было есть.

В дом практически каждый день приходили евреи, и среди них особенно много беженцев из оккупированной Польши. Однажды случайным гостем оказался польский еврей, которого должны были призвать в армию. Бабушка сожгла все его документы и всю одежду, справедливо полагая, что еврейскому парню не следует идти воевать. Но его арестовали, и польский еврей рассказал, что бабушка все сожгла. Он не совсем понимал, куда попал. Бабушку вызвали в комендатуру, показали парня. Она раскричалась: «Ты, польский обманщик, зачем все свалил на меня? Не хочешь сидеть в тюрьме? Хочешь, чтобы меня тоже арестовали?» Она выпуталась из этой истории, и спасла парня, который вскоре стал ее зятем. А потом и брат этого польского еврея женился на дочери Фрумы Малки. Это были братья Рабиновичи Аарон и Шолом.

Незадолго до смерти Сталина Аарон получил еще один срок. И снова теща спасла его из лагеря. Она поехала в Сибирь и оставалась там, пока не добилась своего: Аарона освободили по состоянию здоровья. Вернулась Фрума Малка с обмороженными ногами. В больницу она ни за что не хотела, и ей прямо дома ампутировали несколько пальцев.

Папа говорил, что его теще все было по плечу, что она была активнее всех в семье. В честь бабушки назвали мою младшую сестру, которая родилась в год ее смерти.

из журнала «Мир Торы», Москва


Отношения с людьми в иудаизме определяются основным правилом — любви к ближнему. Законы, регламентирующие отношения между людьми, настолько важны, что предшествуют всем другим законам Читать дальше

Как одолеть гнев 1. Молчание и тихая речь

Рав Авраам Елин,
из цикла «Как одолеть гнев»

Как противостоять гневу и оскорблениям? Гнев лишает человека чистоты видения, лишает рассудка. Кривые пути становятся прямыми, запрещенное — разрешенным...

Тора и психология. Преодоление страхов. Страх провала и страх отверженности.

Рав Ефим Свирский,
из цикла «Тора и Психология»

В модели атеистов от обоих этих страхов избавиться нельзя. Люди их сами порождают. Они появляются как следствие убеждения, что у мира нет Творца.

Береги свою речь. Как не слушать лашон-ара?

Рав Зелиг Плискин,
из цикла «Береги свою речь»

Группа сослуживцев увлеченно обсуждает какую-то занимательную тему. Мимо проходит Александр Швицер, который отлично знает, что скорее всего те занимаются злословием. Но любопытство перетягивает. Он подходит к группе, говоря про себя: "Просто интересно послушать, о чем они болтают. Но их сплетням я верить не намерен!"

Как одолеть гнев 5. Советы по борьбе с гневом

Рав Авраам Елин,
из цикла «Как одолеть гнев»

Гнев изгоняет из человека душу, и тот, кто возвышался над всем творением, попадает под власть самых низких сил.