Whatsapp
и
Telegram
!
Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Злословие убивает троих: того, кто говорит, того, кто верит говорящему, и того, о ком говорится»В. Талмуд, Эрхин 15б
Кто не трудился тяжело над изучением алахи, во всей ее глубине и деталях, тот не знает цены ей, и ускользают от него пути ее, и во всем его служении Г-споду, будь Он благословен, отсутствует главное

Предыдущая глава

19

Талмуд рассказывает, что когда Уна, сын раби Нахмана, ответил на вопрос рава Папа, разрешив при этом трудную алахическую проблему — вправе ли первосвященник, который не может совершать свое служение из-за нега цараат, взять в жены вдову (которая обычно запрещена первосвященнику; нега цараат — особого вида язва, см. Ваикра гл. 13—14, поражавшая людей, одежду и дома за злоязычие и другие прегрешения. Прим. перев), то рав Папа был так взволнован и растроган, что он встал, поцеловал Уну и пообещал ему в жены свою дочь (Орайот 12б). Постановили в Талмуде мудрецы, что все пути нашей учебы являются составной частью той Торы, что получил Моше на горе Синай, и рассказали нам о святости души рава Папы, которая составляла одно целое с Торой. Любовь к Торе привела его в величайшее волнение даже из-за одной-единственной алахи и выплеснулась наружу в такой форме, что он поцеловал Уну и пообещал дать ему в жены свою дочь… Нет никакого сомнения, что такое не могло бы произойти, если бы рав Папа был знатоком в сфере Б-гобоязненности, а не алахи, ибо тогда зачем он стал бы отдавать Уне свою дочь? Ведь он полагал бы тогда, что величие всякого мудреца — в умении вести нравственные беседы и влиять тем на других людей, и какую ценность имели бы тогда в его глазах способности и напористость в алахе? Все сказанное, все, чему научил нас здесь рав Папа, находится в явном противоречии с делами тех, кто лишил душу свою важнейшего приобретения — любви к алахе, и не завершил своего духовного строительства как раз в этом месте, хотя именно здесь оно — самое важное и наиболее любимо Всевышним. Об этой основе духовного строительства много говорил раби Хаим из Воложина, будь благословенна память этого праведника. И он сказал: все молитвы, сказанные мною в течение всей моей жизни, я отдал бы за одно-единственное открытие в законе из Талмуда. И хотя на самом деле наши добрые дела и поступки не являются «товаром», пригодным для торговли и обмена, тем не менее подобное высказывание может научить нас той преданности и самоотдаче, которые требуются от нас для углубленного изучения алахи и прояснения приводимых в Талмуде законов, ибо именно это — самое любимое служение, которого ждет от нас Всевышний, и оно выше молитвы (см. об этом также Шабат 10а).

20

Рассказывается в Талмуде (Менахот 18а) от имени Раби (р. Йеуда а-наси), как он пришел однажды навестить р. Элазара бен Шамуа, чтобы проверить результаты своей учебы и задать нужные вопросы. Он застал у него Йосефа-вавилонянина, которого тот очень любил. Они обсуждали разные алахические вопросы, пока не дошли до одного. Спросил Йосеф раби Элазара: раби, когда режут жертвенное животное, намереваясь при этом оставить часть его крови назавтра (то есть позже дозволенного для этого времени), что будет с жертвой? Ответил тот: кашерна (пригодна); это было вечером. Йосеф повторил свой вопрос утром и получил тот же ответ, и то же самое — в полдень. Под вечер (когда было время молитвы минха) раби Элазар ответил на тот же вопрос чуть иначе: жертва кашерна, но раби Элиэзер сказал — негодна. Лицо Йосефа-вавилонянина засияло от радости… Он сказал: «раби Йеуда (не Раби, а другой, из старшего поколения мудрецов Мишны) учил меня, что жертва негодна! Я спрашивал после этого всех его учеников, но ни один не сказал, что он слышал от р. Йеуды то же, что и я! Теперь… (когда ты разрешил мое сомнение, ибо я боялся, что забыл алаху), ты вернул мне мою потерю!» Глаза раби Элазара бен Шамуа наполнились слезами, и он сказал: «Счастливы мудрецы Торы, что слова ее для них дороже всего на свете! О таких людях сказало Писание: “Сколь сильно Твою Тору я люблю, весь день она — предмет моей беседы!”» (Теилим 119:97). Слова благословенной памяти наших мудрецов — словно доброе масло; проникают они до самых костей, воспламеняя сердца, побуждая их возлюбить Тору и найти отраду в сиянии ее красы… И душа Йосефа-вавилонянина истаяла в тоске из-за одной алахи, забытой им, и засияло радостью его лицо, когда вновь обрел он потерянное… А раби Элазар был потрясен и растроган любовью своего ученика к Торе, и полились из его глаз слезы счастья при виде красоты души его. Тот же, кто лишает свою душу глубокого и кропотливого изучения алахи, и этим отнимает у нее возможность отведать вкуса мудрости, — тем он лишает себя не чего-то одного, — но всего себя теряет, все бытие свое сведя к нулю… И в чем же преимущество глупца под этим солнцем? Бредет во тьме, и нет ему сиянья света; как ребенок неразумный, проводит в шалостях все дни свои, не ведая болезни и беды, и боль не ощущая… Уста изрекают высокие слова, а сердце, пораженное гордыней, подобно монете, громко звенящей в пустом кувшине; возвеличиваются в его глазах младенческие качества его, и сыт он внешним блеском; и уснет он в гордыне своей великой, скромности не познав и по мудрости голода не изведав, как сказано нашими мудрецами: «безумный не ведает стыда».

21

Сказано в Талмуде (о том, кто обручается с невестой): «Если сказал он ей: “ты посвящена мне при условии, что я — ученик (изучающий Тору)”, то не говорят о нем, что он (для того, чтобы было выполнено это условие) должен быть по своим достоинствам подобен Шимону бен Азай… а если сказал ей: “…при условии, что я — мудрец (Торы)”, — то не говорят, что он должен быть подобен мудрецам Явне (город, бывший в свое время местом средоточия лучших мудрецов Торы), или раби Акиве и его товарищам…» (Кидушин 49б). Мы видим из этого, что в памяти наших мудрецов запечатлелись рядом в славе и великолепии своем два имени: бен Азая и раби Акивы. (В комментарии Раши на это место в Талмуде сказано, что бен Азай и Шимон бен Зома были молодыми учениками и не получили еще смиху [смиха — «возложение рук», которого удостаивались от выдающихся мудрецов достойнейшие из их учеников, см. Бемидбар 28:23 и Раши там], но не было в их дни равных им в Торе, как сказано: когда умер бен Азай, не стало усердствующих в Торе (Сота 49а). Прим. перев). В трех местах в Талмуде мы видим, как величайшие мудрецы Торы провозглашают: «вот я, как бен Азай» (Эрувин 29а; Сота 45а; Кидушин 20а), и всякий раз ученики используют этот момент, когда их учитель пребывает в состоянии особого духовного подъема и просветления, чтобы задать ему вопросы из алахи. Учим мы из этого, что всюду, где говорится о величии бен Азая, не раскрывая, в чем оно, речь идет о его величии в алахе. В первом из трех указанных мест в Талмуде Рава, сравнивая себя с Бен Азаем, заявляет о себе как о специалисте по законам эрува («смешения владений» — из постановлений мудрецов, обеспечивающих возможность переноса вещей между владениями в субботу), и его спросили о яблоках (сколько их нужно взять в качестве еды для трапезы, хранящейся в одном из владений в соответствии с этими законами); а во втором из указанных мест Абайе заявляет о себе как о специалисте по законам эгла аруфа («телица с переломленным затылком», см. Дварим гл. 21), и его спросили о случае, когда найдены двое убитых, лежащих один поверх другого. Наконец, в трактате Бхорот 58а в связи со спором в Мишне о дате Нового года для отделения десятины скота, когда бен Азай предлагает практическое решение вопроса, удовлетворяющее мнению обеих сторон в споре, Гемара спрашивает: почему же бен Азай не присоединяется ни к одной из этих сторон? Невозможно допустить, что он не был в состоянии постичь доводы каждой из спорящих сторон, чтобы установить алаху согласно одной из них, ведь он сам заявил о себе: «все мудрецы Израиля против меня подобны чесночной шелухе, кроме того лысого» (Раши доказывает, что бен Азай имел в виду раби Акиву; Тосафот оспаривают это мнение). Из самого вопроса Гемары следует, что бен Азай понимал под мудростью Торы знание алахи, и это обязывало его самого знать законы отделения десятины скота.

(Надо иметь в виду также, что в атмосфере любви и братства, царившей между мудрецами Торы, подобные высказывания не являлись, не дай Б-г, выражением гордости или намерения кого-либо обидеть. Так, Шира а-кадош в комментарии на трактат Швуот объясняет, что бен Азай сравнивает себя с чесноком, а не с каким-либо другим плодом, из-за своего качества харифут — «остроты»; кожуре, с которой он сравнивает остальных мудрецов, острота не свойственна, зато она защищает и сохраняет плод, и без нее он ничего не стоит. Рама (р. Менахем-Азария) из Пано пишет, что бен Азай намекает этим сравнением, что так же, как кожура защищает плод от вредителей, мудрецы защищают Тору от цдуким и других отступников; что же касается р. Акивы (Рама из Пано считает, как и Раши, что именно его имел в виду бен Азай), то он назван «лысым», ибо сила его Торы столь велика, что не нуждается в «кожуре» для своей защиты. Прим. перев)

Талмуд рассказывает о величии и мудрости раби Акивы. Когда наш учитель Моше поднялся на гору Синай получать Тору, он увидел, что Святой, будь Он благословен, добавляет коронки к буквам Торы. И в ответ на вопрос Моше, для чего нужны эти коронки, он ответил: «Есть у Меня один человек, который будет жить через много поколений, по имени Акива бен Йосеф, и он будет выводить из каждой детали, из каждой черточки множество алахот» (Менахот 29б). А в другом месте Талмуда наши мудрецы связали величие и мудрость раби Акивы с его обширными познаниями в области строгих и важных законов негаим (см. выше) и оалот (нечистоты в шатре). Когда раби Акива вмешался в дискуссию по агаде, ему сказали: ступай и толкуй законы негаим и оалот, и объясняет там Раши: в этих важных и строгих законах ты — большой специалист, но в агаде ты не столь велик (Сангедрин 67б).

Продолжение

Автор перевода — р. Пинхас Перлов


Алия — переезд в Землю Израиля. Буквально переводится как «подъем», от корня «лаалот» – «поднимать». Конечно, в первую очередь подразумевается подъем духовный. Так как Земля Израиля – особое место, пребывание в ее границах способствует духовному подъему человека при соблюдении определенных условий. Но если условия не соблюдаются, алия вместо подъема может привести к обратному результату. Читать дальше

Раби Хаим бар Моше Ибн Атар (Ор аХаим)

Рав Александр Кац,
из цикла «Еврейские мудрецы»

...Как только бульдозер арабских строителей приблизился к могиле р. Хаима, мотор заглох и больше не заводился. На следующий день пригнали другой бульдозер, но едва его ковш коснулся святого места, бульдозер перевернулся, скатился по крутому склону вниз, и его водитель погиб...

От внучки и дочери 2

Журнал «Мир Торы»

Одной из немногих советских еврейских семей, не боявшихся вести религиозный образ жизни, была семья р. Ицхака и Гиты-Леи Зильберов. Их дочь делится воспоминаниями об уловках, которые приходилось предпринимать для того, чтобы остаться евреями, верными Творцу.

Раби Хаим бар Авраам-Йосеф Крайзвирт

Рав Александр Кац,
из цикла «Еврейские мудрецы»

...Машгиах расположенной в Бней-Браке ешивы Поневеж, выдающийся мыслитель и педагог р. Элияу Деслер (Михтав миЭлияу) был настолько поражен личностью р. Крайзвирта, что немедленно написал восторженное письмо своим друзьям в Англии: «Я нашел здесь молодого гения, который занимается в колеле в Петах-Тикве. Он обладает совершенными познаниями в обоих Талмудах и является глубочайшим аналитиком как в области алахи , так и в области агады. В нашем поколении я не видел никого, подобного ему» (там же)

Сар-Шалом бар Ицхак Шараби

Рав Александр Кац,
из цикла «Еврейские мудрецы»

Великий каббалист долгое время скрывал свои знания от окружающих. Впоследствии он стал автором молитвенника, которым до сих пор пользуются знатоки тайного учения.