Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Рассказы о еврейских мудрецах, притчи и увлекательные истории, посвященные силе одного слова — Амен

Михаль Мизрахи* жила в многоквартирном доме в городе Петах-Тиква. Ее двенадцатилетняя дочь Яэль* училась в нерелигиозной школе недалеко от дома. У соседей Михаль, супругов Бар-Шалом, была дочь такого же возраста, как и Яэль. Всякий раз, когда Михаль видела юную Симху Бар-Шалом, она не могла не сравнивать ее со своей Яэль. «Что делает их до такой степени разными? — размышляла она. — Обе ровесницы, обе учатся в школе и дружат с одноклассниками. И все же…». Если Симха держалась со спокойной сдержанностью и достоинством, то у Яэли даже манера одеваться и причесываться была чрезмерно крикливой и легкомысленной.

Однажды Михаль поделилась своими наблюдениями с госпожой Бар-Шалом. «Многое зависит от места учебы, — сказала соседка. — В школе, где учится моя Симха, девочек приучают строить жизнь по законам Торы. Каждая из них понимает, для чего она пришла в мир, и приобретает в школе твердую систему моральных ценностей».

Чем больше Михаль обдумывала слова соседки, тем больше сознавала их справедливость и тем больше убеждалась, что религиозная школа была бы наилучшим местом для ее Яэли. Возможно, в один прекрасный день ее дочь будет держаться с таким же достоинством, как и Симха Бар-Шалом…

В следующем учебном году Яэль пошла учиться в Мааянот, в ту же школу, что и Симха. Симха делала все возможное, чтобы Яэль чувствовала себя в новом месте уютно, и пыталась помочь ей справиться с тем высоким уровнем, на котором преподавались в этой школе еврейские дисциплины. Но Яэль день за днем возвращалась домой в подавленном настроении. Она очень старалась, она горела желанием во всем разобраться, но постоянно чувствовала себя аутсайдером. Ей казалось, что все продвигаются невероятно быстро, а она плетется в хвосте, далеко отстав от своих одноклассниц.

К сожалению, испытываемые Яэлью неудачи быстро отразились на ее поведении. Не имея возможности блеснуть на уроках, она могла обратить на себя внимание только непослушанием и манерой одеваться, несколько напоминающей стиль предыдущей школы.

Однажды, когда Яэль вела себя особенно вызывающе, ее учительница обратилась к директору школы, г-же Балуло. «Яэль следует исключить, — решительно сказала она. — Она оказывает дурное влияние на других девушек, и хотя ни одна из них не ценит ее чересчур высоко, все же мы не должны рисковать и допускать, чтобы подобный стиль поведения проникал в нашу школу».

Директриса была чрезвычайно обеспокоена. Она и раньше чувствовала, что поведение Яэли становится неприемлемым. И хотя она понимала, что в отношении духовных и педагогических принципов школы не может быть компромиссов, она в то же время осознавала свою ответственность за будущее этой девушки.

«Давайте дадим ей еще один шанс», — решила она. Г-жа Балуло любила всех своих учениц, и, когда видела, что кто-то из них оступается, она испытывала огромное огорчение и желание помочь.

Яэль не была в школе первой ученицей, пришедшей из нерелигиозной среды. Из своего многолетнего педагогического опыта она знала, что девушки, находящиеся даже в более трудном положении, чем Яэль, обретали свое место в их школе — если по отношению к ним проявляли терпение и любовь. Ведь Яэль, по крайней мере, имела твердую поддержку в лице своей матери. С молитвой в сердце г-жа Балуло пригласила Яэль к себе. После доверительного разговора Яэль пообещала исправиться. И несколько следующих недель она искренне стремилась выполнить свое обещание. Однако, несмотря на все предпринятые ею усилия, она видела, что терпит неудачу за неудачей и в занятиях, и в отношениях с одноклассницами. Она чувствовала, что не может соответствовать неписанному кодексу поведения этой школы. Слишком трудно было перевернуть все в своей жизни вверх дном! Она устала от того, что ей предписывали каждый шаг: что есть и чего не есть, во что одеваться и во что не одеваться, как можно укладывать волосы, а как нельзя, куда можно идти, а куда строжайше запрещено.

Наконец, Яэль решила прекратить борьбу. Ее мать была крайне разочарована. «Попытайся еще, — просила она. — Начинать всегда трудно. Должно пройти время».

Но Яэль была непреклонна. Никакие уговоры не смогли изменить ее решение. Яэль вернулась в свою старую школу и вновь вошла в свою роль «оригиналки» Яэли — роль, в которой чувствовала себя вполне комфортно. Но все же духовное влияние, приобретенное в Мааянот, хранилось в глубине ее сердца. Однако она старалась избавиться от этих воспоминаний, не желая снова сталкиваться с трудностями, которые ей пришлось пережить.

Через несколько месяцев после того, как Яэль решительно ушла из Мааянот, она сидела с друзьями на автобусной остановке. Они громко переговаривались и хихикали. Одетая в модные брючки, Яэль с громким чмокающим звуком выдувала из рта жевательную резинку, а затем втягивала пузырь обратно. Она даже отдаленно не напоминала девушку, которая когда-то училась в Бейт Яаков.

На той же остановке ждала автобуса религиозная женщина, г-жа Вебер*. Был жаркий день, и ей захотелось пить. Она достала из сумочки бутылку с водой, отвинтила крышку, негромко произнесла благословение и начала пить. Вдруг, к своему изумлению, она услышала внятный Амен, прозвучавший со стороны шумной компании подростков. Она повернула к ним голову и обратила внимание на одну девушку, которая тоже задумчиво уставилась на нее. Очевидно, именно она произнесла это слово.

«Кто тебя научил это говорить?» — спросила г-жа Вебер, вопреки своей обычной стеснительности, не в силах преодолеть внезапное любопытство.

Яэль покраснела. «Я… ну, я училась в Мааянот», — сказала она. Ее друзья, которые до этого увлеченно обсуждали звезд шоу-бизнеса и достоинства разных сортов сникерсов, прервали свою дискуссию и внимательно прислушивались к разговору, который обещал быть интересным.

«Мааянот?» — переспросила г-жа Вебер, и этот один короткий вопрос заключал в себе множество других, невысказанных, вопросов. И все эти невысказанные вопросы сводились к одному: почему же сейчас ты так выглядишь и сидишь в подобной буйной компании?..

Привлеченная дружелюбной непосредственностью этой женщины и ее искренней заинтересованностью, Яэль решила рассказать ей немного больше. Она подвинулась ближе к ней и ждала, пока приятели возвратятся к своей шумной болтовне.

«Да, — произнесла она грустно, — я училась в Мааянот. Там было много такого, что меня привлекало, но мне было чересчур трудно! Я не смогла выдержать давления… и через несколько месяцев я ушла. Но в течение тех месяцев учебы я успела поверить в чудодейственные свойства слова Амен, так как наша учительница рассказывала об этом много удивительных историй. С тех пор я стараюсь отвечать Амен всегда, когда мне предоставляется такая возможность. Это почти единственное, что у меня осталось от времени обучения в Мааянот…». Голос Яэль дрожал, а ее пальцы нервно теребили нитку, вылезшую из рукава.

«Ты производишь впечатление замечательной девушки, — сказала г-жа Вебер, искренне тронутая признанием Яэли. — Может быть, тебе попытаться снова придти в Мааянот? Неужели ты не хотела бы получить еще один шанс?!» Мягкий и проникновенный голос этой женщины, пробудил в сердце Яэль тоску по утраченному светлому и чистому миру.

«Может быть, я и попробую, — сказала она тихо, — ведь, сколько я ни пыталась от этого избавиться, в душе я знаю, что мое место в Мааянот. Посмотрите на моих друзей. Послушайте, о чем они говорят… Все такое пустое и ограниченное. Мне очень не хватает той глубины, которая была в моих одноклассницах из Мааянот. Но… как я могу просить, чтобы меня взяли обратно, если я повернулась спиной ко всему, что им так дорого?»

«Предоставь это мне, — уверенно сказала г-жа Вебер. — Просто скажи твое имя и телефон; и не беспокойся, я тебе позвоню». И в этот момент подошел автобус. Яэль впопыхах настрочила свои данные на обертке от сникерса — и попрощалась. Тогда она очень удивилась бы, если бы ей сказали, что она еще услышит голос своей случайной собеседницы.

И когда через несколько дней Яэль различила в телефонной трубке голос той женщины, ее щеки загорелись, а сердце учащенно забилось. Только теперь она сама поняла, насколько ждала этого звонка.

«Яэль? Привет, это г-жа Вебер. Помнишь, мы познакомились на автобусной остановке? Я говорила с твоим директором, г-жой Балуло. Она будет счастлива принять тебя. Она очень хорошо тебя помнит и верит, что, с Божьей помощью, ты добьешься успеха. Скажи своей маме, чтобы она с ней связалась». Остальных ее слов Яэль не запомнила, ведь она уже услышала все, что хотела услышать.

Яэль поднималась по ступеням средней школы Мааянот — на этот раз с твердой решимостью добиться успеха. И действительно, она проявила настойчивость и приложила максимум своих сил. Со временем она начала понимать уроки и обрела подруг.

Одно благословение Шеаколь и один произнесенный в ответ Амен сберегли Яэль от духовной смерти. Одно слово Амен даровало ей возможность возвратиться в мир, который, казалось, был для нее уже безвозвратно утерян.

И та учительница, которая обучала девочек вслух отвечать Амен на каждое благословение, не знала, что для одной из ее учениц этот урок определит весь ее жизненный путь!

(Эту историю рассказала г-жа Балуло, директор средней школы Мааянот в Петах-Тикве)

Издательство Пардес


В еврейские праздники (ивр. хагим, моадим) запрещен траур, предписывается устраивать праздничные трапезы (все праздники, кроме Йом Кипура) и радоваться. И каждый праздник в иудаизме имеет свой особый глубокий смысл, и особые, характерные только ему, заповеди и обычаи Читать дальше

Законы праздников

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Понятия и термины Иудаизма»

По материалам газеты «Исток»

Осенние праздники

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Понятия и термины Иудаизма»

По материалам газеты «Исток»

Что такое Ханука? Духовные аспекты

Рав Исроэль-Меир Лау

Война с греками не была только физической войной. Это была война не за власть, территории, расширение границ, но за духовную свободу, за полную духовную независимость еврейского народа от чуждых влияний.

Месяц Нисан

Рав Элияу Ки-Тов,
из цикла «Книга нашего наследия»

«Этот месяц вам — начало месяцев», — сказано в Торе. Это значит, что все остальные месяцы должны отсчитываться от Нисана. Месяц освобождения. Освобождение — это исход из мрака к свету. Тот, кто не отведал порабощения, не способен полностью воспринять освобождение. Суть свободы органически связана с понятием рабства. Если бы евреи не были порабощены, они никогда не удостоились бы вечной свободы; порабощение естественно привело к освобождению.