Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
По материалам газеты «Исток»

Итак, нельзя сказать, что Создатель, находящийся вне времени (любого!), в один прекрасный момент решил создать нашу вселенную. Потому что Он — ВНЕ ВРЕМЕНИ! Кстати, здесь возникает чисто языковая проблема. Про Творца говорить глаголами — решил, захотел, создал, сделал — следует очень осторожно, чтобы не вложить в них привычные нам реалии. Мы употребляем глаголы применительно к Нему только из-за бедности наших языковых ресурсов и ограниченности нашего опыта.

Как работает наша «модель», видно на примере с известным вопросом, заданным еще древними греками, любителями апорий и прочих словесных ребусов: «Если Бог всемогущ, то может ли Он создать камень, столь огромный, что не сможет его поднять?» Логическая ловушка очевидна: если сможет создать — то не сможет поднять, а значит, не всемогущий; если не сможет создать, то тем более. Одно из решений — в контрвопросе: что значит «может создать»? Чтобы мочь что-то создать, надо уметь находиться — как это присуще нам, жителям материального космоса — в нескольких следующих состояниях: до решения создать, до желания; после решения, но до создания; после создания. Но Тот, Кто Создал мир, создал и время, а следовательно, Он — сразу везде: и до, и после. Так что греки задали некорректный вопрос.

Возвращаемся к Аврааму. Ход его мысли мы пытались передать языком людей нашего времени, слышавших о теории относительности, теории множеств, о Биг-Бэнге (Большом взрыве) и т.п. Если же попытаться восстановить, хотя бы приблизительно, диалог Авраама с его современниками, на уровне наших представлений о той эпохе, то скорее всего он выглядел бы так:

— Богов много! — говорят язычники.

— Отлично, — отвечает Авраам, — пусть много. Но кто стоит над ними?

— Никто не стоит, — заявляют язычники, отлично понимая, что, как только они сознаются в том, что признают нечто главное, верховное, стоящее над их идолами, то грош цена этим идолам. Поэтому они продолжают: — Каждый из богов занимается своим делом, не вмешиваясь в чужие епархии. Бог солнца заведует дневным светилом, одаряя нас теплом и светом. Или наказывая жаром. Или холодом, когда скрывается надолго. Бог луны царит ночью. Есть боги ветра, дождя, звезд, водных источников и пр., и пр. У каждого свои задачи. Мы же должны вовремя приносить жертвы и следить, чтобы один бог не был обойден за счет другого.

— Но раз они ограничены своими рамками, значит, они не всесильны! ­продолжает Авраам.

— Не всесилен каждый из них. Однако вместе они вполне охватывают все, что относится к жизни и смерти человека.

— Но кто их создал? — восклицает Авраам, чувствуя, что тема разговора становится неинтересной для его собеседников.

— Да не все ли равно, — говорят оппоненты и уходят.

Убедить своих современников Аврааму не удалось. По крайней мере, так явствует из источников Устной Торы, дошедших до нас. Вернее, современники нашего праотца проявили не просто полное безразличие к его мировоззрению, нет, неприятие было гораздо более глубоким: они стали преследовать его именно по «идейным убеждениям». Почему? Потому что та картина мира, о которой говорил Авраам, шла вразрез с их картиной мира. Она грозила разрушить основы их веры в божков и идолов. Она была идеологически опасна.

С точки зрения логики никаких интеллектуальных сложностей в объяснениях Авраама не было. Понятно, что представление о том, что Б-га нет, а есть несколько богов, алогично. Судите сами: допустим, что у мира не одна первопричина, а несколько. Например, две. Или три, что-нибудь вкупе с «сыном» и «святым духом». Некоторым нравится картина, когда «причины» сотрудничают одна с другой, другим — когда они противоборствуют. Одна, скажем, — добро, другая — зло (рабочие названия). Зло и добро создали этот мир, воюют друг с другом, временно побеждая один другого; так мир и живет — в трениях и противоборстве, чем плохо? Правда, здесь есть одна загвоздка. Мы сказали, что ищем первопричину. Т.е. то, что действует само по себе, а не под влиянием других причин. В нашей же «двупричинной» вселенной оба начала противостоят один другому, а значит, в чем-то ограничивают друг друга, оказывая взаимное давление: зло мешает добру, добро преодолевает или не преодолевает зло. Логика подсказывает, что они зависимы, а значит, НЕ ПЕРВИЧНЫ.


Разрушение единства, раздоры и споры приводят к страшным бедствиям. Единство еврейского народа — это сила и необходимое условие нашего существования Читать дальше

Пост Эстер

р. Ури Калюжный

О чём горевать в пост Эстер? Вроде бы, всё закончилось хорошо...

Израильский теннисист оставляет игру перед наступлением Йом-Кипура

Переводчик Мирьям Нирман

На общенациональном уровне самое страшное — изгнание из Земли Израиля, а на индивидуальном — «карет» — отсечение от общей, «коллективной» души еврейского народа

Права и обязанности еврея

Журнал «Мир Торы»

Законы и обычаи еврейской традиции… Насколько они обязательны? Разве они подобны Уголовному Кодексу, и за их нарушение можно угодить в тюрьму? А за исполнение этих законов полагается награда? Кто следит, соблюдаются они или нет? И почему так много людей столь ревностно выполняют предписания еврейской традиции?

Дарование Торы 2. Взаимное поручительство

Рав Йегуда Лейб Ашлаг,
из цикла «Дарование Торы»

Статья величайшего каббалиста прошлого столетия, автора комментария «Сулам» на книгу «Зогар»

На тему недельной главы. Шмот 1

Рав Арье Кацин,
из цикла «На тему недельной главы»

Коментарии к недельной главе Льва Кацина

Дарование Торы 1. Возлюби ближнего, как самого себя

Рав Йегуда Лейб Ашлаг,
из цикла «Дарование Торы»

Статья, посвященная сути Торы, раскрывает ее через заповедь: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя».

Осквернение имени Всевышнего и Освящение имени Всевышнего

Раби Йосеф Герц

Недельная глава «Эмор». Комментарий главного раввина Британской империи р. Й. Герца

Жизнь как служение. Специфические черты еврейского мировоззре­ния

Рав Цви Вассерман

Понимание жизни как служения, пол­ное подчинение ему всего человеческого существа, при том, что источником и одновременно целью служения является сам Б-г — придает облику еврея уникальней­шие черты, делает его совершенной загадкой для ума, мыслящего рационально.