Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Приучи себя говорить мягко со всеми людьми и в любое время, и этим ты избежишь гнева — дурной черты, приводящей человека к греху»Рабби Моше бен Нахман, Письмо сыну
По материалам газеты «Исток»

Очередная недельная глава книги «Бемидбар», четвертой книги Пятикнижия, начинается с указания, данного Аарону (брату пророка Моше) и его потомкам-священникам, зажигать Менору, Храмовый светильник.

Моше было приказано: «Скажи Аарону, что когда будет зажигать светильники, то пусть они светят на лицевую сторону Меноры». Комментатор Торы — Раши — спрашивает: почему указание о Меноре примыкает к рассказу, в котором перечисляются добровольные пожертвования в Храм от руководителей колен (этим рассказом заканчивалась предыдущая глава)? — Да потому, что, увидев приношения колен, среди которых не было доли от левитов, Аарон — сам один из левитов — испугался. И тут же был успокоен: твое приношение дороже золота и серебра, которое принесли другие колена, — ибо ты и твои потомки будут зажигать Менору. Точные слова Раши: «ибо ты зажигаешь и готовишь Менору». «Готовишь к зажиганию» означает — убираешь прогоревшие фитили, чистишь, наливаешь масло.

Тут же возникает побочный вопрос: почему Раши, используя агаду, написал «зажигаешь и готовишь», если надо наоборот — «готовишь и зажигаешь»? Например, в каждом еврейском доме перед субботой сначала чистят подсвечники, ставят новые свечи и только после этого зажигают их. Ответ очень прост: закон, обязывающий священников зажигать Менору, пришел сразу после первого освящения Храма, после того как главы колен принесли свои дары. Менора еще ни разу не зажигалась. Ее надо было зажечь, а потом приготовить к следующему зажиганию… В комментарии Раши нет ни одного лишнего слова, все стоит на своих местах.

А теперь вопрос по существу, его задал великий ученый Рамбан: почему агада утверждает, будто приношение священников — зажигание Меноры — дороже приношений прочих колен? Разве только присмотр за Менорой Храма входил в обязанности коаним (священников)? У них было много других обязанностей — и воскурение благовоний, и особые функции в Йом-Кипур, и многое другое. Почему сказано только о Меноре?

Рамбан отвечает: здесь мы видим намек на будущие события, когда восставшие против греко-сирийской власти евреи, руководимые священниками из семьи Хашмонаев-Маккавеев, зажгли Менору в Храме (в честь чего нами отмечается Праздник огней — Ханука). Менора оказалась вечной заповедью. Даже когда у нас нет Храма, мы зажигаем Ханукию в своих домах. Ибо свет Торы негасим… Аарону было обещано: твоя роль значит много больше всего того добра, что принесли жертвователи в Храм. Однажды колена Израиля перемешаются друг с другом, а коаним вечно будут благословлять народ во время молитвы. Ни колено Леви, ни потомки Аарона никогда не растворятся и не пропадут…

На второй год после Исхода, двадцатого числа второго месяца (мы называем его ияр) поднялся еврейский народ от горы Синай и двинулся в свое долгое блуждание по пустыне. Описывается, как шли колена. Если на стоянках колена располагались вокруг Переносного Храма, то в поход первыми поднимались те, что стояли с востока, — Йеуда, Иссахар и Зевулун. Дальше шли семьи левитов, несшие сам Переносной Храм. Затем наступала очередь южной части стана — Реувен, Шимон и Гад. За ними шли левиты, несшие священную утварь Храма. За ними в путь отправлялись западные отряды — Эфраим, Менаше и Биньямин. Замыкали колонну те, что стояли к северу от Храма, — Дан, Ашер и Нафтали.

Над отрядами каждого колена развивался его символ — «дегель», стяг. Кстати, именно у евреев переняли затем народы мира идею знамени, особого знака, который, будучи поднят на древке, виден издалека, что помогает в бою и в походе. И уж совсем заодно, упомянем, что помимо знамени за каждым коленом была закреплена особая символика, — как указание на исключительность и неповторимость: герб, связь со своим камнем, месяцем в году, своим созвездием…

В этой же главе рассказывается, как впервые «возроптал» народ, ведомый Моше. «Кто накормит нас мясом? Мы помним рыбу, которую ели в Египте даром, огурцы… А здесь иссохла наша душа — нет ничего кроме мана». Ман (он же манна) был в то время, действительно, единственным «хлебом», падавшим с неба для беженцев, поверивших в то, что Моше приведет их «в Страну, текущую молоком и медом». Хотелось им достичь и молока, и меда, но захотелось и мяса в дороге. (Слова о бесплатной рыбе — несомненно, демагогия. Она, как видим, «работает» в любые времена.)

«Передай народу, — сказал Всевышний, — что будут есть мясо… в продолжение месяца, пока не полезет из ноздрей». Так и произошло. Написано: «Поднялся ветер и занес перепелов с моря… Собирали день, ночь и еще день. Мясо было еще в их зубах, как разразился страшный мор»… Аналогии с нашим временем может провести любой — на примерах из собственного окружения.

Ничего нового в нашем характере за тысячелетия не появилось. Как роптали в Синайской пустыне, так и ропщем поныне. Как тогда были готовы на самопожертвование, так и сегодня нет в мире большего идеалиста, чем еврей. Мы соглашаемся идти в поход к великой цели, но и в дороге хотим чувствовать себя комфортабельно. Именно такой народ выбрал Себе Всевышний, чтобы дать ему Тору.