Whatsapp
и
Telegram
!
Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Кто не справляется со своим гневом — не справится и с людьми»Раби Шломо Ибн-Габироль
Когда человек молится Всевышнему, он должен хорошо понимать, что он просит, и насколько ему жизненно необходимо то, что он просит

«И крик-просьба о милосердии (шав'а́) к Б-гу (измученных тяжким) трудом поднялся к Нему» («Шмот», 2)

Шав'а́ — это крик взывания о милосердии, изо всех сил просить Всевышнего о своих бедах и недостатках. Смысл слова «шав'а́» — это просьба о милосердии, когда эта просьба чрезвычайно велика и горька, это не то, как обычно человек просит, а обретает другое название — то, что называют «истерика». Точно так же, как бывает у женщин — что в момент несчастья они просто заходятся в рыданиях, полностью теряя контроль над собой, и выкрикивают одновременно все варианты просьб, на какие они только способны.

Мы видим, что мудрецы применяли слово «молитва», имея ввиду просьбу о милосердии, как это видно из перевода с арамейского слов «цлот`он у баут`он»: «их молитва и их просьба». [Эти слова — «цлот`он у баут`он» — часть кадиша, который говорят после амиды, в нем есть особая добавка — взывание к Всевышнему, чтобы Он принял молитву народа Израиля, и эта молитва называется «их молитва и их просьба» — прим. ред.] Однако, ни в одном из Мидрашей «просьба» не включена в десять форм молитвы. Есть «шав'а́», есть «цаака», есть «бицур» — но просто «бакаша» (просьба) не упоминается. Причина тому — что, по правде говоря, когда мы стоим перед Всевышним, и смотрим на вещи взглядом истины, мы видим, что все наши просьбы — это не просто просьбы, они все на самом деле сильные и страшно необходимые, и, само собой, нет места обычной просьбе.

На самом деле, посмотрим, что из себя представляют наши просьбы? Например, просьба о достатке — она невероятно важна, ведь отсутствие денег приводит к грехам, как сказано («Мишлей», 30:9): «…вдруг обнищаю и стану красть, и схвачусь[1] за Имя Б-га моего!» Каждый из нас не слишком бы переживал, если бы ему пришлось питаться одним сухим хлебом, но долги и платежи, которые не могут заплатить, приводят человека к воровству, обману, осквернению Имени Всевышнего, нарушению запрета брать и давать ссуды под проценты, раздорам, и прочим вещам, за которые человек может попасть в самое страшное отделение Геинома. Точно так же просьба о детях — ведь от этого зависит наша вечная жизнь! Или просьба о физическом здоровье — от этого зависит наше служение Творцу, как пишет Рамбам (гл.4 законы Дэот): «ведь здоровое и цельное тело — это от Всевышнего, поскольку больной человек не может понимать и постигать знания о Творце». Получается, что все эти просьбы на самом деле чрезвычайно важны, и их отсутствие — это настоящая великая и вечная беда, и когда мы стоим перед Всевышним, и обращаемся к Тому, Кто — совершенная Истина, мы видим, что все эти просьбы — это просьбы о самом дорогом для нас и нашей вечной жизни.

Поэтому, когда человек молится Всевышнему, он должен хорошо понимать, что он просит, и насколько ему жизненно необходимо то, что он просит, ведь не похожа просьба о том, что было бы хорошо иметь, но не так уж обязательно, на просьбу о том, от чего зависит жизнь человека. Когда взывают к Творцу, ощущая необходимость просьбы, это уже само по себе — важная причина для того, чтобы Всевышний принял эту молитву. Как сказано: «Объяли меня путы смерти, и муки преисподней настигли меня — беды и скорбь я обрел. К имени Б-га призову: “Молю Тебя, Б-же, сохрани душу мою!”» Царь Давид просил не просто выполнить его желание, сделать то, что ему нужно — нет, вся его жизнь зависела от Всевышнего, благословен Он, и его окружали опасности, которые угрожали спустить его душу в Геином, поэтому-то он и кричал: «Молю Тебя, Б-же, сохрани мою душу!». А через несколько строк в этом же псалме сказано: «Вернись к покою своему, душа моя, потому что Б-г осчастливил тебя воздаянием: потому что уберег Ты душу мою от смерти». Ведь так обычно и происходит: когда человек приходит просить другого о чем-либо, даже если тот не хочет выполнить его просьбу, но просящий начинает взывать и умолять о милосердии, в итоге жалость одолевает, и его просьба выполняется.

Сказано в трактате «Тмура» (лист 16) о Ябеце[2]: «Откуда мы знаем, что Всевышний ответил ему? Как сказано (“Диврей а-ямим алеф”, 4:10): “И воззвал Ябец к Б-гу Израиля и сказал: Если Ты благословишь меня щедро, и значительно увеличишь надел мой, и будет рука Твоя со мной, и охранишь меня от зла, чтобы я не опечалился”. Если Ты благословишь меня щедро — в Торе; значительно увеличишь надел мой — в количестве учеников; и будет рука Твоя со мной — чтобы я не забыл выученное мною; и охранишь меня от зла — чтобы у меня были напарники по учебе (хевруты); чтобы я не опечалился — чтобы дурное начало не помешало мне повторять выученное. Если Ты сделаешь так — хорошо, а если нет — я умру в печали (комм. Раши). Тут же “и дал ему Б-г все, о чем он просил”». Как замечательно подчеркнули наши мудрецы: «тут же» дал ему Б-г все, о чем он просил. Ведь просьбы были высказаны в форме «если нет — то я умру…». Всевышний ответил ему сразу же, как милосердный отец, который иногда по какой-либо причине не выполняет просьбы сына, но если видит, что речь идет о жизни сына — он отвечает ему в тот же момент.

А другой комментарий на то же место в Гемаре говорит так: «Если Ты благословишь меня щедро — в потомстве; значительно увеличишь надел мой — множеством сыновей и дочерей; и будет рука Твоя со мной — в моих торговых делах; и охранишь меня от зла — чтобы у меня не болела ни голова, ни уши, ни глаза; чтобы я не опечалился — чтобы дурное начало не помешало мне повторять выученное. Если Ты сделаешь так — хорошо, а если нет — я умру в печали. Тут же “и дал ему Б-г все, о чем он просил”». То есть, не только просьбы о Торе затрагивают суть жизни, но и успех в делах, и исчезновение всякой боли — это жизненно необходимые вещи для понимающего человека, см. «Бава Кама» (лист 72) "…а причина, почему я не дал (т.е. не смог дать) тебе ответ еще вечером, поскольку тогда я не еще не поел говядины…". Видно, что отсутствие возможности быть спокойным и сосредоточенным может привести к ошибке в алахе, а это уже — самое страшное зло.

Именно так служили Всевышнему люди прежних поколений, наши праотцы. Не только в молитве, а в любом виде служения Творцу: они не удовлетворялись никакой ступенью в служении, а всегда старались сделать самую лучшую, самую «качественную» работу, на какую только были способны. Как сказано в книге пророка Шмуэля (Шмуэль бет, гл.6): «А Давид изо всех сил пляшет перед Всевышним». Посмотрите, как замечательно: Тора, которая видит все, что происходит внутри у человека, свидетельствует, что всю мощь, силу или любое движение, царь Давид вложил в свой танец перед Творцом. Мы знаем, что в момент опасности, например, когда человек убегает от огня, в нем раскрываются чудесные способности, которые обычно скрыты, и он способен бежать с невероятной скоростью или поднимать вещи, настолько тяжелые, что в спокойное время они просто выше его сил. И вот, о Давиде Тора свидетельствует, что все силы, которые были у него во всех частях души, все до единой — он вложил в этот прекрасный танец. А почему? Потому что он ведь плясал перед Г-сподом, Б-гом нашим, Который подобен все пожирающему огню, и поэтому безграничные страх, радость и любовь, которые испытывал Давид, двигали всеми его силами.

Наши мудрецы говорят о праотцах (трактат «Санедрин», 96), что они бежали перед Всевышним, как лошади, бегущие по болотам. Что они не просто старались служить Всевышнему так, как это в их силах, а делали это, превышая свои человеческие возможности, как лошади, бегущие по болотам — они ведь почти летят в этот момент из страха завязнуть в болоте. Точно так же любовь к Всевышнему, благословен Он, пылала в сердцах наших праотцев, как огонь, и из страха завязнуть в болоте тьмы этого мира они «бежали» в своем великом служении Творцу, точно так же, как человек, который убегает от огня.

А в нашем случае это еще очевиднее: ведь если только человек задумается, о чем он молится? Например, он говорит: «и очисти наши сердца, чтобы служить Тебе по-настоящему». Ведь без этого — зачем ему жизнь? Это желанно и необходимо ему больше, чем весь остальной мир, ведь если он не достигнет такого уровня служения, он попадет в нижний этаж Геинома, где каждое мгновение — ужаснее, чем все мучения этого мира. Если бы на него напали все мучения этого мира, человек сходил бы с ума, умоляя каждого, кто может ему помочь? И так далее. А когда человек просит Всевышнего: «и построй Свой Дом, как прежде», то, если он задумается над содержанием этой просьб какая буря чувств должно охватить его! Ведь даже если бы он наполнил свои уста, как море, слезами и криками — все же это будет считаться лишь малым старанием. Рассказывают наши мудрецы (трактат «Санедрин», 68) о раби Акиве, что, когда несли хоронить Великого раби Элиэзера, он (от горя) бил себя так, что текла кровь. Тосафот[3] задают вопрос: как же он это делал, ведь Тора запрещает нам наносить себе раны на теле (из-за смерти близких)? Сами же Тосафот отвечают: ради слов Торы разрешается это делать. Я слышал объяснение этому от имени рава Хаима Шмулевича: смысл запрета наносить себе раны находится в словах, предшествующих ему в Торе («Дварим», 14): «Сыны вы Г-споду, Б-гу вашему. Не наносите себе раны…» То есть, тот, кто ранит себя от горя, когда умирает его близкий, показывает этим, что ему так не хватает его ушедшего близкого, что его жизнь — просто не жизнь. Об этом Тора и говорит: ведь вы — сыны Г-спода, Б-га вашего! Как можно сказать, что твоя жизнь — не жизнь, когда есть любящий тебя Творец, Который очень близок тебе? Однако об ушедшей мудрости Торы разрешается горевать таким образом, поскольку это правда — когда человеку не хватает Торы, его жизнь уже теряет всякую важность, и разрешается даже ранить себя, и уж тем более, нужно рыдать, как сумасшедший, из-за этого.

Нужно понять: раби Акива плакал, заливаясь слезами, и ощущал отчаяние от жизни, поскольку ему не хватало Торы Великого раби Элиэзера, несмотря на то, что он сам по себе был величайшим из танаим. Тем более мы — мы не танаим и не амораим, мы не можем сравниться ни с мудрецами первых поколений (ришоним), ни последних (ахроним). Так как же сильно мы должны ощущать несчастье отсутствия Храма Всевышнего, ведь если бы Храм существовал — мы бы тоже были на уровне танаим, поскольку самая главная причина духовного падения поколений в том, что (как сказано в «Эйха», 2): «Ее царь и правители — среди чужих народов, нет Торы…»! В каком же вечном горе пребывает каждый из нас, из-за того, что он не находится на подобающем уровне постижения Торы, поскольку Храм разрушен, и как нужно молиться об этом!

Конечно же, очевидно, что такая духовная ступень и такая форма молитвы — очень возвышенна, и практически недоступна нам, однако на самом деле, каждый из нас может хоть чуть-чуть коснуться ее, и пользоваться ею в молитве. Причем речь не идет о внешнем — громких криках или неистовых движениях; мы говорим о внутреннем крике, о том, чтобы человек понимал своим разумом, насколько то, что он просит, необходимо и важно ему! Чтобы он, осознав утрату, возопил в своих мыслях и в своем сердце! И это вовсе не трудно тому, кто уже старается и приучает себя к этому.

Рав Хаим из Воложина писал по поводу учебы Торы, что человек может за час выучить то, на что у других уходит десять часов — все в зависимости от его расторопности. То же самое — и в отношении молитвы: если человек придет к мгновению правильного понимания и почувствует, как его просьба к Всевышнему касается его души, и вложит в молитву, на несколько мгновений, все свои возможности, напряжется изо всех сил, высказывая свою жизненно важную просьбу — свое желание приблизиться к Всевышнему, благословен Он. Или, если его постигла великая беда, и он на мгновение приложит все свои силы в этой просьбе к Творцу, как драгоценно и прекрасно это мгновение! И тогда он сможет в кратчайшее время достигнуть очень большого приближения к Всевышнему, достигнет высоких уровней любви, соединенности с Творцом, и помощи Свыше. А когда человек удостоится такого мгновения, ему следует закрепить его в своем сердце, и стараться изо всех сил снова достигнуть его. Когда он достигнет этого возвышенного мгновения еще раз, и еще раз, это уже станет для него привычным, превратится во вторую натуру, и так он будет подниматься все выше и выше, как сказано (пророк Ошеа, 11): «Пойдут за Всевышним, как рычащие львы».

Перевод: р.Йонатан и Лея Шухманы


[1] Имеется в виду ложно клясться.

[2] Ябец — это Атниэль бен Кназ, племянник Калева бен Йефунэ, который стал первым Судьей (то есть, правителем) народа Израиля после смерти Йеошуа бен Нуна. Был человеком невероятной мудрости и величайшим знатоком Торы. Именно он смог восстановить 3000 законов, забытых Йеошуа во времена траура по Моше-рабейну.

[3] Комментаторы Талмуда.

 

Заповедь вешать мезузы дана в Торе дважды: «Напишешь их (слова Торы, входящие в текст свитка мезузы) на дверных косяках твоего дома и на твоих воротах». Читать дальше

Кицур Шульхан Арух 11. Законы мезузы

Рав Шломо Ганцфрид,
из цикла «Кицур Шульхан Арух»

Избранные главы из алахического кодекса Кицур Шульхан Арух

Искусство святого письма

Журнал «Мир Торы»

Арье Зильберштейн родился в 1973 году в Днепропетровске. В 1990 году, окончив среднюю школу, приехал в Израиль, поступил учиться в ешиву «Швут Ами». Искусству софрута учился на специальных курсах у рава М. Ханина, организованных при ешиве «Швут Ами». Отслужил в израильской армии в качестве софера. (Арье Зильберштейн был единственным софером срочной службы в истории израильской армии). В 1997 году женился. С 1999 по 2001 преподавал в Минском отделении еврейской религиозной организации «Эш а-Тора». После этого работал в преподавателем в Московском колеле «Тора миЦион». В 2006 году по его инициативе в Москве открылся «Сойфер Центр», который он возглавил. Сейчас Арье Зильберштейн продолжает руководить работой этого центра, а также является координатором религиозных программ в Конгрессе еврейских религиозных организаций и объединений в России.

Мезуза на косяках сердца

Арье Лев,
из цикла «Еврейские притчи»

Каждый день, произнося молитву «Шма, Исраэль…», мы читаем в первой ее части о заповеди установления мезузы на косяках дверей дома

Это Б-г мой 19. Одежда и жилище

Герман Вук,
из цикла «Это Б-г мой»

В разные эпохи и в разных странах у евреев были приняты — и сейчас приняты — различные типы головных уборов.