Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«И глупец, когда молчит, считается мудрым»

О молчании /штика/ сказал раббан Шимон бен-Гамлиэль: «Я провел всю свою жизнь среди мудрецов и не нашел для себя ничего лучше, чем молчание» (Авот 1; 17). Так же сказал царь Шломо: «И глупец, когда молчит, считается мудрым» (Мишлей 17; 28). И сказал мудрец: «Если я говорю, то раскаиваюсь в том, что сказал. А если молчу, — не раскаиваюсь. И если я раскаюсь в молчании однажды, то в том, что говорил, — раскаюсь многажды». И сказал мудрец: «Когда я говорю, слова властвуют надо мной. Ибо если я скажу о ком-либо недостойное, те слова овладеют мной и заставят быть покорным перед ним и просить у него прощения. А если молчу, то я властвую над словами, могу произнести их или утаить». Сказали мудрецы: «Два юриста стояли перед императором Адрианом, один защищал слова, говоря, что они хороши, а другой защищал молчание, говоря, что оно хорошо». Сказал император защищавшему слова: «Что скажешь ты?» Тот ответил: «Господин мой! Без слов, как править царям, как кораблям выходить в море, как воздать последнюю честь умершим, как славить невест, как вести торговлю?» И сказал ему император Адриан: «Хорошо ты сказал!» И сказал защищавшему молчание: «А как ты восхвалишь молчание?» И тот собрался говорить. Тогда защищавший слова встал и дал ему пощечину. Сказал император: «Почему ты ударил его?» Ответил ему: «Господин мой! Я защищал свое своим, ибо защищал слова словами же. А этот хочет защищать свое — моим, и поэтому я ударил его». Так сказал Шломо о том, что Всевышний не приказывал тебе сидеть и молчать, подобно немому: «При многословии не избежать греха, а сдерживающий уста свои — разумен» (Мишлей 10; 19). «Сдерживать уста свои», значит, удерживаться говорить о других. Нет достойнее Аарона и Мирьям, ибо колодец поднимается и поит заслугой Мирьям, и облака почета окружают еврейский народ заслугой Аарона, но поскольку они дали власть своим устам и говорили о Мбше, наказаны были тут же (Ялкут Шимони, бе-Аалотха 738).

Из-за некоторых вещей присутствие Всевышнего покидает еврейский народ, а самые серьезные из них это кровопролитие, идолопоклонство и злословие.

Однажды раббан Гамлиэль устроил пир и приказал слуге сварить коровьи языки. Тот сварил часть языков мягкими, а часть — жесткими. Подал гостям сначала мягкие, а потом поставил перед ними жесткие. Раббан Гамлиэль спросил слугу: «Зачем ты приготовил так: часть — мягкие, а часть — жесткие?» Ответил ему слуга: «Дабы научить, что все от языка: хочет человек и делает его мягким, а хочет — делает его жестким».

У одного царя было несколько советников и мудрецов, умных и знаменитых. Однажды царь увидел, что один из них, умнейший из всех, сидит и молчит. Спросил царь: «Почему ты так много молчишь?» Ответил мудрец: «Я нахожу, что слова делятся на четыре категории. Первая категория полностью вредная, — это когда люди ругают друг друга и сквернословят. Вторая с одной стороны содержит вред, а с другой — пользу, — это когда человек хвалит другого, чтобы получить от него пользу. Но эта похвала злит ненавистника, и он причиняет вред тому, кого хвалят. Третья не приносит ни вреда, ни пользы: к примеру, пустые слова и рассуждения о том, как построена такая-то стена и сколько на нее потратили, или байки о царях и вельможах. Слова четвертой категории полностью полезны: это рассуждения об Учении и слова о том, от чего зависит человеческая жизнь».

Но есть мудрецы Торы, которые делят слова на пять категорий: первая — заповедь; вторая — о том, чего следует остерегаться; третья — слова отвратительные; четвертая — слова о любимом и пятая — слова о дозволенном. «Заповедь» — значит, говорить об Учении и страхе пред Всевышним; «остерегаться следует» — лжесвидетельства, сквернословия и сплетен; «отвратительно» — то, в чем нет ни преступления, ни пользы, вроде людских баек: говорить о том, что уже произошло, или о случаях из жизни царей и многие другие вещи из мирских дел. «Любимое» — это слова, которые хвалят добрые дела и порицают дурные, это похвала деяниям праведников, дабы их поведение понравилось людям и они захотели пойти их путями. И порицание злых до такой степени, что они станут недостойными и отвратительными в глазах людей и сотрется память о них, и люди удалятся от них и не станут быть такими, как они. «Дозволенное» — это деловые разговоры ради заработка, вопросы одежды, еды и питья и прочих нужд. Но достоин похвалы тот, кто мало говорит даже об этом. Согласно мнению мудрецов, большинство из того, о чем люди говорят, не нужно, а тем более то, что содержит в себе великое запрещение, вроде насмешничества, лести, лжи и злословия. Об этих четырех следует в дальнейшем написать по главе о каждом.

В нескольких случаях молчание полезно. Это касается человека, которого затронул суд Всевышнего /мидат а-дин/, как, например, Аарона, ибо сказано: «И молчал Аарон» (Ваикра 10; 3). И слыша, как люди срамят тебя, молчи! Это великое достоинство — молчать, когда срамят! А также приучи себя молчать в уборной, это есть часть скромности /цниут/.

Больших стараний требует необходимость молчать в синагоге, удерживаться от разговоров, даже об Учении, и, уж конечно, о прочих вещах, — это нужно, чтобы сосредоточиться на молитве. Находясь среди мудрецов, следует молчать и слушать их слово. Ибо когда человек молчит, он слышит то, чего не знал, а когда говорит, знаний у него не прибавляется. Но если что-либо непонятно, то следует спросить, потому что молчать в таких случаях вредно. Царь Шломо говорит: «Время молчать и время говорить» (Коэлет 3; 7). Иногда слова хороши, а иногда хорошо молчание. И сказал мудрец: «Если ты не нашел кого-нибудь, кто обучил бы тебя, как себя вести, держись молчания, дабы не сказать глупость».

Языку легко говорить, — вот почему нужно сделать его тяжелым, не позволять ему говорить. Многословие, как тяжкая ноша, но груз многословия тяжелее многого молчания. Слышишь, что другой говорит, — молчи, жди, пока он закончит, ибо «отвечающий прежде, чем выслушает, — глупость это его и стыд» (Мишлей 18; 13).

Привыкший к молчанию избегает многих грехов: лести и насмешничества, злословия, лжи, сквернословия и проклятий, ибо если его ругают и проклинают, а он отвечает, то ему добавляют вдвое. И сказал мудрец так: «Я слышу плохое о себе и молчу». Его спросили: «Почему?» Сказал он: «Если я отвечу ругающим меня, то могу услышать новые ругательства, еще хуже этих». И сказал: «Если глупец спорит с мудрецом, а мудрец молчит, то в его молчании содержится важный и главный ответ глупцу. Почему? Потому что из-за молчания мудреца глупец страдает больше, чем если бы тот отвечал ему». И об этом сказано: «Не отвечай глупцу по глупости его» (Мишлей 26; 4). И еще: такому человеку можно доверить секрет, — поскольку он не привык много говорить, никому доверенное не раскроет. И еще: он не привычен к сплетням, и об этом сказано: «Жизнь и смерть во власти языка» (там же 18; 21). Ибо своим языком человек может натворить пострашнее, чем своим мечом: он может предать смерти другого, кто находится далеко от него, а меч умерщвляет только того, кто рядом (Эрхин 15б). Вот почему человеку даны два глаза, два уха, две ноздри, но один рот, — чтобы он меньше разговаривал. Молчание приличествует мудрецам, а уж глупцам — тем более (Псахим 99б). Ограда мудрости — молчание (Авот 3; 13). Лучшее лекарство — молчание (Мегила 18а).

Но иногда молчание вредно, как написано: «Отвечай глупцу по его глупости, а то он будет прав в глазах своих» (Мишлей 26; 5). Если видишь, что глупцы глумятся над словами мудрецов, — не смолчи, ответь, укажи им на их ошибку, дабы они не были правы в своих глазах. Если видишь, что человек совершает преступление, — протестуй и упрекни его. И сказал Шломо: «Кроткий ответ отвращает гнев» (там же 15; 1), и сказал: «Мягкий язык переломит кость» (там же 25; 15). А потому приучи себя разговаривать кротко и мягко. И не будь привычен разговаривать жестко. И остерегайся своего языка и береги его как зеницу ока, ибо «язык глупого — сокрушение ему, и уста его — сеть для души его» (там же 18; 7), и написано: «Кто хранит уста свои и язык свой, тот хранит от бед душу свою» (там же 21; 23), и сказано: «Если б вы только молчали! И это вменено было бы вам в мудрость» (Иов 13; 5). И пусть лучше в компании друзей тебе скажут: «Говори! Что ты молчишь?», — чем если бы ты говорил, а слова твои стали бы для друзей тяжелой ношей, и они сказали бы тебе: «Молчи!»

Нужно стараться следить за тем, чтобы слова твои никого не устыдили понапрасну и не обидели случайно. Если видишь увечного человека, который стесняется своего увечья, или увечны его дети, или жена, или о его семье ходят дурные слухи, — остерегайся говорить о том увечье или о тех слухах, даже если его не имеешь ввиду, но говоришь о другом человеке с таким же увечьем. Потому что он в любом случае думает, что говорят о нем, и стыдится. Если кто-либо совершил нечто, достойное порицания, но сожалеет об этом и раскаялся, — следует остерегаться говорить об этом деле при нем. Даже для смеха не говори ему: «Как ты мог поступить так? Почему ты не остерегся? Тебе следовало поступить иначе!» Если некто рассказывает тебе о том, что ты уже знаешь, — молчи, пока он не закончит, потому что, может быть, он в своем рассказе добавит нечто, чего ты не знал. Кроме того, он получает удовольствие, рассказывая тебе. И даже если ты заранее знаешь, что он не скажет тебе ничего нового, — молчи, пока он не замолчит. Вот двое ссорились друг с другом, а потом помирились, — ни одному не следует говорить: «Ты сделал мне так-то и так-то, поэтому я сделал тебе так-то и так-то!» Они и не думают снова ссориться, но из-за того, что один скажет другому: «Ты сделал мне так-то!», другой ответит: «Наоборот! Вся вина была твоя!», — и ссора возобновится, а если даже ссора не возобновится, неприятно будет тому, кто действительно был виноват.

Молча сидящий перед мудрецом иногда достоин награды, если хочет понять, а иногда — наказания, ибо думает, например: «О чем с ним толковать, если он не может ответить как следует! По сравнению со мной, он ничего не знает». Нужно весьма остерегаться того, о чем сказали мудрецы: «Семь признаков глупца и столько же примет мудреца: умный не рассуждает в присутствии старшего летами и познаниями; не вторгается в речь собеседника; не торопится возражать; спрашивает кстати; отвечает последовательно: на прежнее прежде, на позднейшее позже; если чего не слыхал, то говорит: “я не слыхал”; признает истину. У глупого все это наоборот» (Авот 5; 7). Сказал мудрец: «Речь мудрого и разумного подобна соли в пище, и слова мудрых прекрасны, как бриллианты в золотой оправе», — «А мудрость бедняка презирают и слов его не слушают» (Коэлет 9; 16). Отсюда следует вывод: если тебя не слушают, иди к тому, кого слушают, и вложи свои слова в его уста, чтобы послушали его. А сам молчи.

Вот человек ставит дверь у входа в дом: закрывает, когда надо, и открывает, когда надо, — так же устрой двери своего рта, потому что есть две двери, губы и зубы. И остерегайся открывать рот и береги свой язык также, как бережешь серебро, золото и драгоценные камни в ларце в своей комнате и ограждаешь ларец оградой в ограде, — так же ограждай свой рот. Взгляни же, древние остерегались пустой болтовни настолько, что их прославляли за то, что они за всю жизнь не сказали пустого слова (Сукка 28а). И это замечательный способ молиться сосредоточенно, потому что в большинстве случаев невозможно сосредоточиться на молитве из-за пустых слов, засевших в голове. Молчание есть также путь приобретения страха пред Всевышним, ибо сердце пустого болтуна не обретет страха пред Всевышним.

Теперь надлежит разъяснить четыре главы о четырех категориях людей, которые не удостоятся присутствия Всевышнего /Шехины/: это насмешники, как сказано: «Отошел от насмешников» (Ошеа 7; 5); лгуны, как написано: «Изрекающий ложь не предстанет предо Мной» (Теилим 101; 7); льстецы, как написано: «Не прейдет пред Ним льстец» (Иов 13; 16); злоязычные, как написано: «Ибо Ты не желаешь зла, не водворится у Тебя зло» (Теилим 5; 5); «Праведен Ты, Всевышний, не может зло существовать рядом с Тобой» (Сота 42а).

А теперь тебе надлежит понять их дела и знать, на какие группы они делятся, ибо когда рассматриваешь вопрос по частям, получается большая польза для досконального понимания дела.

Насмешничество /лейцанут/ делится на пять частей. К первой относятся люди, которые поносят других, как сказано: «Сидишь ты, о брате своем говоришь, сына матери своей поносишь» (Теилим 50; 20). Поступающий так называется насмешником /лец/, как написано: «Надменный злодей — насмешник /лец/ имя ему — действует со злой гордостью» (Мишлей 21; 24). Смысл этого стиха таков: «надменный злодей, насмешник» — насмешничество содержит два дурных свойства; одно заключается в том, что насмешник — злодей и совершает преступление злоумышленно, то есть злоумышляет против другого в том, в чем ему нет никакой выгоды, наносит большой вред и ущерб. Потому что, понося другого, делает его отвратительным и ненавистным в глазах людей, а это предел злоумышления. Он поступает хуже, чем грабитель и вор, потому что когда человек ворует и грабит, действие его не содержит особого зла сердца, ибо вор и грабитель имеет в виду собственную выгоду, желая умножить свой капитал. Поносящий же людей не имеет никакой выгоды и пользы от этого, — и это зло сердца. Насмешник надменен и высокомерен, он гордец, — вот почему он поносит людей. А кто нищ духом, тот сознает свои недостатки, не смеется над людьми, не поносит их, подобно насмешникам, которые сидят и говорят: «Такой-то сделал так-то и так-то» и смеются над ним.

Ко второй группе относятся те, кто глумится над людьми и презирает их из-за того, что они не преуспели в богатстве и почете, — глумится над бедными не потому, что находит в них недостатки, а потому что презирает их. Это происходит из-за гордыни, а иногда из-за беспечности наслаждения и покоя, как сказано «Пресыщена душа наша насмешками беспечных, презрением гордецов» (Теилим 123; 4). Вот доказательство тому, что процветающие глумятся над евреями! А иногда из-за большого процветания они глумятся над праведниками и пророками, как сказано «Я стал вседневным посмешищем, всякий насмехается надо мной» (Ирмия 20; 7). И сказано: «Кто смеется над бедным, тот хулит Творца его» (Мишлей 17; 5). То есть кто насмехается над бедняком за то, что он беден, и полагает, что тот беден из-за недостаточного ума, а богач богат оттого, что умен, как сказано: «Сила моя и крепость руки моей доставили мне богатство это» (Дварим 8; 17), — этот насмешник хулит Создателя, потому что все — от Всевышнего, как написано: «Богатый и бедный встретились, — всех их сотворил Всевышний» (Мишлей 22; 2). Следовательно, насмешник насмехается над созданием Всевышнего.

Третье: насмешка над вещами и деяниями, без желания унизить того, о ком говорится, но пренебрегая тем, чем не следует пренебрегать, и пренебрежение действиями, которые, возможно, принесут пользу. Такой насмешник полагает себя умным, и любое чужое, не свое предприятие кажется ему глупостью, и он потешается над ним. Иногда такое свойство приводит к ереси, когда он потешается над заповедями, как написано: «Злодеи осмеивали меня — от Закона Твоего не уклонился я» (Теилим 119; 51). Такой насмешник не слушает назиданий, как сказано: «Не обличай насмешника, ибо он возненавидит тебя» (Мишлей 9; 8) и сказано: «Упрекающий нечестивого получает позор» (там же 9; 7). Поскольку такой, насмехаясь над делами других, считает себя умным, — нет надежды исправить это качество, как сказано: «Видал ли ты человека, мудрого в глазах своих? У глупого больше надежды, чем у него» (Мишлей 26; 12).

К четвертому виду относятся те, кто постоянно занят пустыми разговорами и болтовней, как те, кто шатается по улицам. Они изо всех сил ищут, над чем бы посмеяться, потому что нет у них других занятий, кроме как сидеть и потешаться над людьми и высмеивать людские дела. Это содержит два вида зла: первый — много болтающий приводит к греху (Авот 1; 17), а второй состоит в том, что болтун и насмешник не изучает Закон. А это содержит пути смерти, ибо он не обращает внимания на то, что пока он сидит и насмехается, мог бы учиться, сделать доброе дело, приобрести жизнь в будущем мире.

К пятому виду относится тот, кто смеется над действием и вещами не потому, что пренебрегает этим действием, над которым смеется, — нет, он смеется от радости и для смеха. Иногда к этому приводит вино, как сказано «Вино-насмешник, спиртное /шехар/ кричит» (Мишлей 20; 1).

Знай же, что человеку следует заботиться о том, чтобы не укоренилось в нем насмешничество, ибо оно приводит к тому, что человек снимает с себя обязанности пред Всевышним. За это он получит наказание, пойдут на него страдания, мера за меру, как сказано: «И ныне не глумитесь, чтобы не усилились ваши страдания» (Ишая 28; 22). И мудрецы предостерегали своих учеников от намешничества, даже от случайного и непостоянного (Авода Зара 18б). Они должны были предостерегать своих учеников, потому что многие впадают в глум и насмешку случайно.

Кто потешается и смеется над исполняющими заповеди, тот склоняется к ереси, — значит, он не верит в заповеди. Он похож на глумящегося над царским приказом, — разве он останется в живых? И еще этот насмешник приводит к греху всех остальных, все общество. Потому что у исполняющего заповеди опустятся руки, и другие, боясь насмешки, тоже не станут исполнять заповеди.

Но над идолопоклонниками можно смеяться. И можно смеяться над грешниками, чтобы удержать их от греха. Когда смеются над грешниками, и другие не станут грешить, и тем они удостоятся Ган-Эдена.


Хотя Йом Кипур — это тяжелый пост, он считается одним из самых важных, торжественных и светлых праздников в Иудаизме. Ведь Йом Кипур — день раскаяния, молитв, очищения и отпущения грехов. Читать дальше

Йом Кипур

Рав Исроэль-Меир Лау

Законы и обычаи святого дня.

Здоровье по Торе. Правила поведения перед Йом Кипуром

Рав Йехезкель Асхаек,
из цикла «Здоровая жизнь по Торе»

Пост не должен оборачиваться телесными страданиями. Несколько простых советов помогут вам заранее подготовиться к Йом-Кипуру и провести его с максимальным комфортом и погружением в молитву.

Законы и традиции поста Йом Кипур

Рав Элияу Ки-Тов,
из цикла «Книга нашего наследия»

Каждый из нас должен раскаяться в своих грехах и выполнить в эти дня как можно больше заповедей, чтобы предстать очищенным перед Вс-вышним в этот святой день, как сказано: «Очистите себя перед Г-сподом».

От Йом Кипура к Суккот

Рав Элияу Ки-Тов,
из цикла «Книга нашего наследия»

После дней Суда, Раскаяния и Искупления приходит пора веселья, время прославления Вс-вышнего – праздник Сукот.