Whatsapp
и
Telegram
!
Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Человек, который уверен в своей правоте, должен вести себя так, чтобы у других не было подозрений

Рассказывает р. Йеуда Аврех

КАРМАНЫ

Один раз я был свидетелем случая, когда при раве Зильбере кого-то стали обвинять, что тот взял чужую вещь и не вернул. Тот человек начал очень нервничать, кричал, что «я не брал эту вещь, как ты можешь меня обвинять! Я только зашел к тебе домой, я ничего не брал! Я что, вор?»

Рав Зильбер промолчал. Ничего не сказал. Но потом, когда этот человек ушел, рав Зильбер рассказал мне историю, что однажды он был в гостях и при нем хозяин дома начал обвинять кого-то в том, что у него что-то украли:

— Я побоялся, что он подумает и на меня, и сразу начал выворачивать карманы: «Посмотрите, что я ничего не взял. Поищите. У меня ничего нет. Я ничего не брал. Проверьте».

И рав Зильбер добавил:

— Человек, который уверен в своей правоте, должен вести себя так, чтобы у других не могло возникнуть против него подозрений.

ПРОВЕРЯТЬ

Осенью 1996 года рав Зильбер был в подмосковной ешиве «Торат Хаим», и с ним была его дочь Хава. Рав Зильбер плохо себя чувствовал. Дочь хотела его развеселить, чтобы у него стало хорошо на душе, и предложила ему поехать в зоопарк.

Он сразу согласился, так как очень любил животных. Кажется, это было в воскресенье. С ними поехали и мы с женой.

Водитель не знал точно, как туда подъехать, и приехал, видимо, к какому-то боковому входу. Там были огромные, массивные ворота, которые были заперты.

Мы ходили так и сяк. Вдруг видим: из дверей выходят рабочие. Они вышли и повесили цепь. Мы их спросили:

— Где вход в зоопарк?

— Зоопарк сегодня не работает. Приезжайте в другой день.

Все расстроились, а больше всех его дочь Хава. Она очень хотела, чтобы Рав побывал в зоопарке. И, вообще, целый день потеряли. Мы предложили возвращаться обратно, но Рав сказал:

— Нет-нет. Давайте обойдем зоопарк кругом, по забору, и поищем, может быть, там есть другие ворота.

Мы начали его отговаривать:

— Вот же ворота. И вот касса. И рабочие, которые здесь работают, нам сказали, что зоопарк закрыт!

Он не соглашался:

— Нет-нет, мы пойдем.

Мы пошли вдоль забора и, действительно, нашли ворота, которые были открыты, и кассу, в которой сидела кассирша, и зоопарк работал, как в обычный день!

Через некоторое время он вернулся к этой истории:

— Что мы можем из этого выучить? — Из любой житейской ситуации он делал какие-то выводы. Это было его привычкой:

— Мы должны выучить закон о лашон а-ра. Нельзя принимать на веру то, что говорят, тем более, говорят про других людей. Иногда человек говорит очень уверенно про кого-то или про что-то. И приводит какие-то доказательства — а это неправда. Рабочие говорили, что зоопарк не работает, и они там работают, и они-то наверняка это знают, а на самом деле все было абсолютно не так.

Надо проверять все самому.

Рассказывает рав Авраам Куперман

ЗАПРЕЩЕНО

Если говорить об «охране своего языка от злословия» (шмират а-лашон), то вы не можете себе представить, сколько рассказов он убрал из книги воспоминаний! Он очень тревожился. Несмотря на то, что писал намеками: вдруг кто-то почувствует себя задетым и обидится?

Можно было бы сказать, что, исходя из интересов читателей, надо оставить, ведь можно было бы так много выучить из этих рассказов, — но рав Зильбер безжалостно удалял то, что может кого-то обидеть, он не делал мицвот за счет аверот.

Как-то один раз я подошел к нему в Йом-Кипур после молитвы минха и перед молитвой Неила и спросил:

— Когда тебе кто-то говорит плохое о другом человеке, то запрещено еврею верить в это. Разрешено слушать и принять к сведению и, может быть, опасаться, но верить — запрещено. Я работаю уже лет десять над собой, но так получается, что я невольно верю в то, что мне говорят. Что делать?

Он мне ответил:

— Я не понимаю — написано же в Торе: запрещено!

Первый раз я ясно понял, что праведник не понимает того что ты говоришь, ведь для него все это просто и ясно.

Рабби Нахман из Бреслава написал в своей книге (хотя я не бреславский хасид, но стараюсь у всех подсмотреть понемножку):

«Если ты хочешь добиться чего-то в преодолении себя, в улучшении себя, — не спрашивай праведника, а спрашивай того, кто раскаялся. Потому что праведник не грешил, он не знает, о чем идет речь. А тот, кто грешил и преодолел себя, — он-то знает, как себя победить».

Рассказывает рав Йеуда Гордон

ЭТОТ!

Рав Энах Коэн, глава хинух ацмаи в Америке, рассказал мне эту историю про рава Зильбера. Какой-то известный еврейский филантроп — то ли в Бостоне, то ли в Вашингтоне — давал ежегодно большие деньги на сеть независимых еврейских учебных заведений — 300-400 тысяч долларов в год, но дела у него пошли хуже, и вот услышали, что он решил «донейшн» снизить. А это большие деньги!

Поехали к нему рав Шнеур Котляр, глава ешивы в Лейквуде, рав Эйнах Коэн и другие важные раввины Америки, и взяли с собой рава Ицхака. Это было через несколько месяцев после того, как Зильберов выпустили из СССР, и рав Ицхак был одет так же, как приехал оттуда: в пиджачке каком-то коротком, в шляпе такой советской, в ботинках, не знаю, где он их нашел…

Приехали в Бостон к этому богачу. Сидели там у него в богатом доме полчаса или час: птицы летают, золотые рыбки в аквариуме, слуги шныряют… А миллиардер жалуется, что не может давать так много, как раньше. Только половину. Только тысяч сто, сто пятьдесят, максимум — двести.

— В этом году плохо дела пошли. Могу дать только половину.

Ему показывают и фотографии, и фильмы, и счета, а он:

— Нету, нету у меня…

Угощение, пирожные. Величайшие раввины Америки приехали! Весь разговор шел на идиш. Длилось это уже около часа.

Вдруг рав Ицхак обратился к нему и сказал, что хочет задать несколько вопросов.

— Пожалуйста!

Его представили. Сказали, что это рав Зильбер — он только что приехал из России, сидел там в лагере у Сталина. Задает первый вопрос:

— Пять лет назад вы дали какую сумму — 400 тысяч долларов?

— Да.

— А четыре года назад вы дали такую же сумму?

— Да, дал то же самое.

— И три года назад вы дали такую сумму? И два года назад, и год назад?

Так рав Ицхак говорит:

— Что вы хотите от человека? Он хочет дать, он каждый год дает, у него уже хазока, но у него нет. Если у него сейчас нет, так что вы от него хотите? Что он, не хочет? У него нет. Нет у него!

Миллиардер покраснел, как индюк. Кто это говорит ему, что у него нету? Этот?! Открыл чековую книжку и выписал чек — не помню — миллион или полтора!

Это мудрость рава Ицхака! Какой ум! Он точно знал, как подойти к каждому человеку. Даже, если было вокруг него сто человек — к каждому он подходил по-своему, особо.

Рассказывает р. Александр Хаят

МУДРЕЦ

Окончив «Махон Лев» и получив диплом программиста, я оказался перед выбором. С одной стороны — перспектива стать офицером израильской армии, получив назначение по специальности, с другой — возможность пойти в ешиву

Желание быть евреем пересилило честолюбивые мечты, и я направился в ешиву «А-Ран»…

Почувствовав вкус учёбы и радуясь правильному выбору, я узнал, что не имею права на отсрочку от службы в армии, и, как любой еврей, попавший в тяжёлую ситуацию, пошёл к раву с вопросом «Что делать?» Ситуация оказалась настолько запутанной и тяжёлой, что рав Игаль Полищук решил направить меня к раву Ицхаку Зильберу, которого я тогда уже немного знал.

Придя к нему, я застал рава Ицхака, как всегда, в окружении людей. Некоторые из них пришли, как и я, получить ответ на тяжёлый вопрос, а некоторые — только ради того, чтобы услышать слова Торы и впитать немного той удивительной энергии, которую он излучал. Рав Ицхак энергично жестикулировал руками, и его светлое лицо часто оказывалось повёрнутым ко мне, невольно приковывая взгляд.

Подходя к очередному посетителю, он брал его за руку, увлекал в сторону, по дороге внимательно выслушивая проблему, затем задавал несколько уточняющих вопросов и отвечал, поводя плечом и положив одну руку в карман пиджака. Ободряюще похлопав собеседника по плечу, он уже мчался к другому, готовый принять на себя груз проблем очередного еврея. Эту картину я видел впоследствии много раз. Вдруг рав Ицхак посмотрел на меня, ожидая, когда я начну говорить…

На то время я уже был окончательно замучен поездками на призывную базу «Бакум». Во время каждой встречи я пытался объяснить новому чиновнику, что пользы от меня в ешиве для защиты еврейского народа будет гораздо больше, чем если я стану таким же военным чиновником, как и они, но те разводили руками, и я слышал безразличное «не положено». Менее терпеливые грозились тут же отправить меня к кцин-миюн (офицер, распределяющий по местам службы), который зашлёт меня в такую тмутаракань, что не то что ешивы, а и родного дома я долго не увижу!

Всё это на одном дыхании я выпалил раву Зильберу. Рав Ицхак, совершенно не смутившись, повернулся к столу, взял чистый лист бумаги и написал от моего имени письмо. Вот его перевод:

«Уважаемому офицеру по распределению, да пошлёт Вам Б-г лучших дней жизни!

Я изучаю в ешиве “А-Ран” трактат “Ктубот” и начал раздел “а-Мадир”, и я очень заинтересован и хочу закончить его. Просьба дать мне время около трёх-четырёх месяцев закончить раздел». (Дальше моё имя и подпись).

Я стоял потрясённый и не мог поверить своим глазам — как?! Ведь я же только что всё объяснил! И это я должен показать офицеру по распределению? Я ещё не знал и не понимал, какой мудрец рав Зильбер! Мне только представилось лицо остолбеневшего офицера, держащего в руках это письмо…

Можно было бы писать ещё долго о том, что произошло дальше. Но могу лишь сказать, что армии формально избежать мне не удалось, и я «прослужил» там два с половиной года, но, будучи солдатом, учился практически непрерывно в ешиве!

Вот вам и письмо!

Рассказывает р. Шимшон Валах

МАРГЕЛАНЕР

Рав Зильбер был очень, очень близок с равом Ицхаком Винером. О нем рав Зильбер пишет в своей книге. Рав Винер был хахамом Маргелана. На идише принято называть евреев по месту: «Маргеланер».

Рав Винер рассказывал мне, что во время Гражданской войны он был раввином какого-то местечка на Украине. Почти каждую неделю приходила новая банда. Евреям тогда плохо пришлось — их либо убивали, либо требовали выкуп. Каждая новая банда требовала выкуп. Так рав Винер как раввин обходил всех, собирал деньги.

И вот наступил момент, когда ничего уже не осталось, ни копейки, а тут новая банда пришла, и сказали, что если к вечеру не принесут такую-то сумму — всех евреев перережут, в живых не оставят ни младенца, ни старика.

Было несколько самых уважаемых евреев, которые обходили дома, собирали деньги, но смогли наскрести лишь малую часть того, что требовалось.

И вот дело дошло до того, что надо отнести эти деньги. Что делать? Неизвестно, что будет. Никто не хотел идти. Идти — значило идти на самоубийство.

Так рав Ицхак Винер сказал:

— Я отнесу. Я не боюсь. Убьёт — так убьёт!

Месирут нефеш! Он был такой крепкий, спокойный, тихий. Будь, что будет… Если надо, я отдам себя, — может, это поможет другим! Душа такая…

Точно я не помню, но примерно так было:

Он пошел туда и прошел через всю охрану, сказал, что принес для их главного деньги. Он не боялся. Он все время подчеркивал: «Я не боялся. Будет, что будет».

Он сказал:

— Вы знаете, какое у нас положение — вы совершенно не первые, и я тебе отдаю все, что осталось. У людей не осталось ни копейки, жить не на что, все что смог содрать — содрал. И прошу, чтобы ты посчитался с этим и пожалел нас.

Главарь посмотрел на рава Винера — человека, который был готов принести себя в жертву — и сказал:

— В другом случае я бы никого не оставил в живых. Я бы не посчитался ни с чем. Но ты пришел, и твои слова меня тронули…

Человечность такая…

Еще до войны рав Винер поехал к Ребе из Островцев, тот еле жил — все время постился, каждый день, кроме субботы… Он чувствовал, что идет страшное время, приближается Катастрофа.

Когда к этому Ребе приходили, он говорил так:

— Если бы вы видели, знали, сколько рек крови сейчас прольется, вы бы тоже постились…

Рав Ицхак Маргеланер был большой знаток Торы. Около двадцати лет он просидел в тюрьмах, а потом жил в ссылке где-то в Узбекистане, недалеко от Ташкента. Знание Торы там у людей было небольшое, а у него была смиха от двух великих людей предыдущего поколения.

Там, в ссылке, рав Винер был хахамом — раввином. И понятно, ему приносили маасер — десятину, но он ничего себе не брал, ни копейки. Хотя у него самого ничего не было, и он всю неделю недоедал, экономил, чтобы на субботу у него осталось два небольших куска хлеба… Голодал, но ничего не брал себе из денег цдаки, передавал их в Ташкент, где был большой центр Торы.

Потом уже он получил неплохую работу в аптечном управлении, и тогда тоже почти всю свою зарплату отдавал…

Однажды в Ташкенте возникла опасность. Делали брит-милу, и вдруг — проверка, облава, не помню точно. И для рава Зильбера это тоже было опасно, ведь он тоже сидел…

Так он рассказывал:

— Я смотрю на рава Винера: а он — как будто ничего не случилось. Идет веселый, поет. Такая у него была душа — все время был в радости, бэ-симха. Он верил, что все пройдет. Ничего не боялся.

Они друг друга очень уважали и любили… Они оба были большими людьми в Торе. Рав Зильбер именно его просил учить Гемаре своего сына рава Бенциона. Когда рав Ицхак Маргеланер освободился из лагеря, он был совсем один. Думали, что у него и семьи не было. А потом стало известно, что у него была жена — ее немцы убили…

Он считал, что «меламед бен шель хаверо кеилу ялдо», — тот, кто учит Торе сына своего ближнего, — как будто его родил. И рава Бенциона считал своим сыном.

Рассказывает р. Александр Айзенштат

СТАНДАРТ

У нас было ощущение, что рав Зильбер видит весь этот мир, все наше поколение в несколько жалком свете…

Его папа и люди, с которыми он вырос, кем был воспитан в плане идишкайт, — его папа прежде всего, — так вот, эти люди находились на высочайшем уровне самоотверженности.

А наш современник — как бы ненастоящий, он ему не верит до конца, на сто процентов. То есть рав Зильбер относился к нему с определенной долей недоверия. Наше поколение по сравнению с ними — жалкое. Конечно, он ко всем относился уважительно, но он не мог не видеть, кто перед ним…

В Казани Советская власть все изменила, практически невозможно было остаться соблюдающим евреем… Он несколько раз рассказывал мне про одного человека, что «вот до революции они были соблюдающие люди, а потом все изменилось, разрушилось, — и этот человек такой подлец, стал есть трефное только потому, что изменилась общая ситуация».

Все действия рава Ицхака — и молитва, и учеба, — были такого уровня, что это делается любой ценой, с максимальными усилиями. Для него многие вещи были неважны… Он как бы закрывал на это глаза.

Когда он сталкивался с религиозными людьми, раввинами, даже очень уважаемыми, он судил более строго. Например, он сказал, что уважаемый и очень известный раввин Моше Соловейчик — настоящий бен Тора. То есть, по понятиям его папы, рав Моше Соловейчик настоящий бен Тора. Не то, что называем мы: бен Тора — это просто хороший парень, хорошо учится.

Его внутренний стандарт был очень высоким. Как было дома, как было у его папы. Так прослеживалась преемственность…

Были вещи, в которых он был экстремистом. Например, мы были вместе в Москве в одном религиозном месте, где были некошерные книги. Рав Ицхак эти книги сложил в пакеты, а потом на обратной дороге мы сбросили их с моста в реку…

Рассказывает р. Авраам Коэн

НАСТОЯЩИЙ

Я долго приставал к раву Зильберу:

— Кто такой «талмид-хахам»? Является ли им каждый еврей, который знает большую часть Талмуда? Сколько их в Иерусалиме: десять, сто, тысяча? Кто по вашим меркам талмид-хахам?

Он сказал, что покажет…

Как-то, спустя несколько месяцев, мы оказались с ним на одном вечере «шева брахот» в честь молодожёнов. Он сидел у той части стола, где сидели раввины, а я — в другом конце комнаты. Неожиданно он позвал меня жестом.

Я подошёл, и он незаметно показал на своего соседа:

— Видишь его? Это реб Велвл Розенгартен. Он талмид-хахам. Настоящий. Он бы мог быть раввином города или руководителем ешивы, мог быть важным человеком, а он всю свою жизнь отдал спасению и укреплению Торы. Он на все свои деньги помог покупке документов для студентов ешивы «Мир», чтобы они спаслись. Да и в последние годы он собирает деньги на ешиву «Торат Хаим», и благодаря ему многие люди учат Тору. Он пожертвовал всю свою жизнь Торе. Он — талмид-хахам.

Рассказывает р. Даниэль Левенштейн

ТОРА И СОВЕСТЬ

Возвращаюсь домой на обед, захожу в подъезд и вижу: лежит стодолларовая смятая бумажка. Поднимаюсь выше — прямо около моей двери лежат еще сто долларов! Конечно, я взял. Как раз у меня был минус на счету в банке примерно на такую сумму. Я даже подумал — Сверху послали!

На всякий случай зашел к соседке спросить, может быть она потеряла, потому что только моя и ее дверь выходят на лестничную площадку, и я видел, что она поднималась передо мной. Она ответила, что недавно пришла, у нее были какие-то деньги, может быть, это она потеряла, а может быть, и нет. Возможно, когда она доставала из сумочки ключ, а может быть и нет, — она не может точно сказать.

Если на найденных деньгах нет симана — знака, отличительной особенности, показывающей, кому они принадлежат, и ты не знаешь, кто их потерял, то можно их взять. Я пришел в синагогу и на всякий случай спросил одного знающего человека, что мне делать — можно взять деньги себе или нет?

Тот сказал — можно.

Я обрадовался: мне же как раз не хватало этой суммы! Но мой хавруса сказал:

— Пойди посоветуйся с равом Зильбером, что-то здесь не так…

И я пошел к раву Зильберу. Он меня выслушал и был очень недоволен. Он даже повысил голос:

— Что ты делаешь! Говоришь, что разрешено по закону? Одно дело закон, алаха, другое дело — совесть! Тора нам иногда разрешает поступить так, как нам хочется, но жить надо по совести! Тора нам иногда разрешает брать деньги, о которых мы не знаем, кто их потерял, но поступать надо по совести!

— Но мне разрешили взять!

— Знаешь, кто раввин? Кто знает все пять частей «Шулхан Аруха». Все пять — не четыре! Не просто умеет читать, а знает, что между строк написано тоже…

Помолчал и добавил:

— Что тебе говорит здравый смысл? Просто так, ниоткуда, не взялись же доллары! Кто их потерял? Как деньги оказались на твоей лестничной площадке — ты же видел перед собой соседку! Пойди еще раз к ней и спроси у нее: наверное, это она потеряла. Надо расспросить соседку хорошенько.

Я еще раз к ней пошел, и что выяснилось? Оказывается, она была в гостях у родителей, и они незаметно положили ей в сумочку деньги, — так она даже не знала точно — что и сколько. Видимо, когда она доставала ключи из сумочки, деньги и выпали.


В этой главе Тора продолжает повествовать о жизни праотца Яакова: Яаков возвращается в родные края, где ему предстоит встреча с Эсавом. У Яакова есть все основания предполагать, что Эсав хочет его убить. Читать дальше

Недельная глава Ваишлах

Рав Ицхак Зильбер,
из цикла «Беседы о Торе»

Итак, Яаков возвращается в родные края. Ему предстоит встреча с Эсавом. У Яакова есть все основания предполагать, что Эсав хочет его убить. Недельная глава «Ваишлах» («И послал») начинается с рассказа о том, как Яаков готовился к встрече с братом. Он сделал три вещи: собрал подарок, помолился Б-гу и снарядился к войне. И все эти три действия имели глубокий смысл. Начнем с третьего. Всех своих спутников, и скот, и верблюдов Яаков разбил на два отряда. Расчет у него был такой: если погибнет один отряд, то может спастись второй. Действие Яакова учит нас, что нельзя сосредоточивать все в одном месте...

Мидраш рассказывает. Недельная глава Ваишлах

Рав Моше Вейсман,
из цикла «Мидраш рассказывает»

Почему молчал Яаков?

Борух Шлепаков

Праотец переживает страшную трагедию. Его дочь Дина становится жертвой притязаний Шхема. Почему же Яаков молчал, узнав о произошедшем?

Недельная глава Ваишлах

Рав Реувен Пятигорский

По материалам газеты «Исток»

«ВАИШЛАХ» («И ПОСЛАЛ»). Две опасности

Рав Бенцион Зильбер

Яаков уходит от Лавана и возвращается на родину. Ему предстоит встретиться с Эсавом, что небезопасно, поскольку, как сообщили Яакову вестники, Эсав вышел ему навстречу с большим отрядом. Яаков отправляет Эсаву дары, на всякий случай готовится к бою, разбив свой лагерь на два стана, и просит Б-га о благополучном исходе встречи. Далее в главе говорится о разрушении города Шхема, о рождении у Рахели второго сына — Биньямина (двенадцатого сына Яакова), а также о смерти Рахели и Ицхака. В конце главы приводится родословная Эсава.

Сделка с дьяволом или сила духа?

Рав Арье Кацин

Коментарии к недельной главе Льва Кацина

Врата востока. Недельная глава Ваишлах

Исраэль Спектор,
из цикла «Врата востока»

Восточные истории, комментирующие недельную главу Торы.

Недельная глава Ваишлах

Нахум Пурер,
из цикла «Краткие очерки на тему недельного раздела Торы»

Краткие очерки на тему недельного раздела Торы