Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Лучше не думать о других людях ни хорошо, ни плохо — чем думать о них плохо»Еврейская мудрость
Человек, у которого нет особого интереса к материальным вещам, рад тому, что есть у него, и всем, что обретает, — довольствуется

Хорошее стремление

Возьмем немного глубже.

Голод свидетельствует о недостатке, ибо недостаточность питания, необходимого телу человека, и вызывает голод. И так при любом стремлении, желании: желающему недостает то, к чему его влечет.

Следовательно, стремление — это сила, притягивающая, приносящая человеку недостающее ему;

а насыщение — это восполнение недостающего. И, можно сказать, стремления, влечения — порождаются силой взятия, нет им насыщения, удовлетворения, ибо недостающее им никогда не восполнишь.

Ну, а сила даяния?

Она не является силой притягивающей, потому что порождается полнотой, а не недостатком.

Проверим.

Человек, у которого нет особого интереса к материальным вещам, рад тому, что есть у него, и всем, что обретает, — довольствуется.

Благословение Всевышнего: «…и поешь, и насытишься…» — это хороший подарок человеку от Творца благословенного: чтобы был полным, без недостатка, ибо для этого он создан.

Сказали наши мудрецы (Пиркей Авот, 4:1): «Кто богат? Довольный своей участью…» Они, величием их мудрости, испытали, исследовали людей и увидели, что исполненный душевной полноты, цельности, гармонии — насыщен, доволен долей своей и не стремится умножать материальное. Он — богат, а у большинства людей — ущербность, неполнота, они бедны и жаждут.

Сила даяния возлагается лишь на тех, кто рад, весел, а не только довольствуется своей долей. Он, и только он, подобен реке, в половодье выходящей из берегов. Он, чем больше радуется, тем больше ширится его душа, растет его сердечность, и он приглашает друзей своих разделить с ним его удовольствие, его наслаждение, его сердечную радость.

Так оно. Дающий — счастлив тем, что основой его является духовность, и во всех его мирских делах взоры его обращены ввысь; во всех делах, больших и малых, он видит нескончаемые благодеяния Творца и беспредельную доброту Его. Так разве, понимая это, при виде этих даров не охватит его великая радость, и разве не будет вся жизнь его всегда счастливой?

Из радости и счастья — даяние и любовь. Стремление к лучшему не возникнет из неполноты, ущербности: от них — стремление к плохому, стремление к лучшему — только лишь из приверженности, близости к Творцу.

Это — ступень наивысших цадиков, все действия которых — из любви.

Издавна объяснили наши мудрецы, сказав (Брахот, 8:1):

«Довольствующийся обретенным — выше, чем Б-гобоязненный», то есть довольствующийся добытым своими руками всегда желает дать больше, чем взять; значит, удостоен он силы даяния, значит, он выше стоит, чем Б-гобоязненный.

Почему? Да потому, что дающий делает это из любви к Творцу, и выше ступень любящего, чем боящегося Его.

Нам надо исследовать еще человека милосердного, подставляющего свое плечо, чтобы помочь товарищу, — это наивысшие качества во взаимоотношениях между людьми, когда сочувствуют, беспокоятся о попавших в беду товарищах, чувствуют беду товарища, как свою; таким людям хорошо, когда хорошо другим, и это приносит им успокоение, душевный покой. Не имеем ли мы здесь дело с недостатком и с необходимостью ликвидировать его, как плохое желание?

Как человек обретает силу даяния

Прежде чем человек поднимается на ступень человеческой цельности, завершенности, гармоничности — он пока еще ущербен, нет еще у него душевной щедрости, отзывчивости, великодушия, благородных стремлений, всего, что приходит с умножением тех знаний, о которых говорилось в предыдущей главе, и потому в процессе своего совершенствования, подъема он должен использовать в лучших целях также и влечение жаждущего» — стремление к восполнению своих недостатков, происходящее от силы, влекущей к себе, от любви к себе.

Например: человек сделает что-то не во имя Всевышнего, а для себя (но потом выйдет так, что «во имя»); сделает из страха, из боязни, что душа его получит наказание; сделает, чтобы получить награду, то есть просит награду себе. И так же поступает во взаимоотношениях с людьми — по «мере милосердия» и помогает в беде, сочувствует, но не из чистой, бескорыстной добродетели, ибо причина его поступков — сочувствие, помощь ближнему, когда видит его бедствия, чтобы избавиться от огорчения, причиняемого ему самому лицезрением беды ближнего.

Все это имеет корни в «силе взятия»: ведь ради себя он действует, но хорошо, что используется это им в духовных целях: как сказано: «…люби Господа, Б-га твоего, всем сердцем твоим», и поясняют наши мудрецы: «обоими твоими побуждениями» (ецер а-тов и ецер а-ра), то есть должен человек в своем совершенствовании использовать также ецер а-ра для целей восхождения, духовного подъема.

Есть в этом дельная вещь, очень хороший совет для тех, кто хочет обрести «силу даяния», кто хочет углубиться в этот вопрос.

Сила искусства создавать тончайшие вещи силой воображения — это дар Всевышнего. Художник видит и чувствует мельчайшие подробности, не различаемые остальными людьми, и выражает их в речи или в письме, в скульптуре или в живописи. Нужно быть великим художником, чтобы выразить, например, чувства матери, заботящейся о ребенке, как она переживает и беспокоится с удивительной тонкостью, чуткостью. Сама она не нуждается в искусстве — для нее это естественно. Однако, когда эти тонкие чувства находят свое выражение в искусстве, они с изумительной силой впечатляют и потрясают человека.

Всевышний наделил искрой искусства каждого человека — кого в большей мере, а кого в меньшей; и все, что человек обдумывает или представляет себе, — он чувствует это, все это впечатляет его душу.

Этим пользуется совершенствующийся человек, чтобы раскрыть и развить эмоции в своей душе. Так же и с «силой даяния». Прежде чем человек приходит к радости слияния с Благословенным в любви к Нему (а это, как сказано было, корни «силы даяния»), он рисует воображением в душе своей горе ближнего и его заботы — во всех их подробностях и частностях и тогда сочувствует ему, разделяет с ним тяготы, помогает, проявляет свою сердечность и любовь к ближнему. Так же и когда человек представит себе в душе величину радости и счастья ближнего, когда тот наконец достигнет желаемого им, — тогда становится ясно ему, что он в состоянии дать ближнему это большое счастье. Разве такое понимание не облегчит, не убыстрит его решение — давать?!

А если такое представление, воображение не возбудит в человеке достаточно любви, чтобы действовать ради ближнего, он может пока что использовать Б-гобоязненность, почувствовать свой долг быть дающим, а сила воображения и представления подскажет ему, что должен почувствовать дающий. И когда он приложит усилия, постарается действовать в духе добра и благодеяния, тогда такие действия пробудят в нем «силу даяния».

А поскольку он уже удостоен «силы даяния», ему не понадобится сила воображения, представления: его новая натура сделает свое — и будет его даяние чистым, исходящим из наилучших побуждений сердца, а не из желания восполнить свои недостатки или из тревоги за себя самого.

Излечение от дурного стремления

Как спастись человеку от дурного стремления?

Это тяжелый вопрос. Такое стремление происходит от ецер а-ра, и если даже бороться с ним и победить его — это отразится только на поступках человека, но кто может покорить свое сердце, уничтожить в нем желания?

Однако наши святые мудрецы раскрыли нам это и объяснили (Санедрин, 107:1): «Утоляющий (свою страсть, остается) голоден, а голодный (не утоливший ее) — сыт», то есть проверенное и истинное излечение страдающих дурными стремлениями (страстью к «силе взятия») — это лечение их голода, их жажды самим голодом.

Общее правило таково: заставить голодать свой ецер а-ра (буквально, дать ему изголодаться) и он сам отцепится.

Это «лечение голодом» легко для цадика, потому что невозможно единение даяния и взятия, и пока не отбросит человек от себя «силу взятия», совершенно и абсолютно, он не может стать дающим и, естественно, не сможет слиться с качествами, свойствами Творца.

И тот, кто еще не достиг ступени цадика, должен обратить внимание и принять близко к сердцу то, что, когда «заболеет» желанием брать, жизнь его — уже не жизнь, и поэтому хорошо для него стерпеть небольшой голод, не сильную еще жажду взять, чем разрушить, уничтожить счастье всей своей жизни. Если он сможет так сделать — то облегчит свое излечение, и это излечение будет дано ему.

Поэтому очень крепко были предостережены цадики, чтобы не скатились до взятия и чтобы не смели извлекать из него ни пользы, ни удовлетворения — абсолютно, как бы не попались в его сети. И сказал мудрейший из людей: «Ненавидящий подарки — жив будет».

Многие были поражены: к чему такая ненависть и как, благодаря ей, он жив будет? Это изречение уже было приведено в конце первой главы, и я обещал, с Б-жьей помощью, объяснить это. Но, исходя из сказанного выше, вся эта проблема становится хорошо понятной сама собой.

 

Эта недельная глава — самая большая из всех глав Торы. В ней, среди прочего, рассказывается о подсчете семейств левитов и той службе, которую им поручил Всевышний в пустыне. Также глава повествует о заповедях назира (назорея), благословении коэнов, обряде сота и о многом другом. Читать дальше

Недельная глава Насо

Рав Ицхак Зильбер,
из цикла «Беседы о Торе»

Комментарий рава Ицхака Зильбера к недельной главе «Насо»

Объяснение текста благословения коэнов

Дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Б-г благословенный повелел Моше передать Аарону и его сыновьям формулировку благословения коэнов, то есть, точные слова, которыми они будут благословлять общину сыновей Израиля.

Избранные комментарии к недельной главе Насо

Рав Шимшон Рефаэль Гирш,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Всякое прегрешение против нравственности порождено помрачением рассудка. Нравственная истина и истина логическая — синонимы, и человек может согрешить, только если лишится сперва истинной перспективы.

Кто учит Торе сына ближнего, как бы дает ему рождение. Насо

Рав Зелиг Плискин,
из цикла «Если хочешь жить достойно»

Мы должны брать пример с Аарона, брата Моше. Он мирил людей, поэтому в Торе в качестве родословной упомянуты его потомки.