Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Ури Зоар в 1960-х и 1970-х годах был популярным израильским стендапистом, киноактёром, кинорежиссёром и сценаристом. Неожиданно для всех в 1977 году Ури Зоар сделал тшуву и прервал свою творческую карьеру. Он начал учёбу в ешивах «Ор хаим» и «Адерет Элияху», где его духовным наставником был раввин Ицхак Зильберман. Позже Ури Зоар стал раввином и одним из основателей ультра-ортодоксального поселения Маале-Амос. Выступая перед публикой, рав Ури Зоар рассказывал историю своего возвращения к Торе…

Я родился 24 года назад, хотя и выгляжу пожилым человеком. У моей жены всегда была мечта поехать на север — в Швецию, Финляндию. Поехали. Чистота, порядок, фьёрды — надоело мне все за 10 дней, еле дождался, когда вернемся уже домой, в Израиль. Шведская медлительность и точность сводила меня с ума. А в то время, что мы путешествовали, женился Пупик Арнон, Мордехай Арнон, вы все его знаете. Он уже к тому времени сделал тшуву, а я даже не представлял себе, что это такое. Думал — бедняга, он маленького роста, вот и решил сделать тшуву. Тшува — это для тех, у кого проблемы. У меня-то нет проблем.

Поехал я поздравить Мордехая Арнона, он уже жил к тому времени в Иерусалиме. Но его я не встретил, а встретил человека по имени Арье Ицхак, который помог сделать тшуву Мордехаю Арнону. Спрашиваю — где Мордехай? Пошли его искать, и Арье Ицхак привел меня в какую-то комнату, где сидело 4-5 человек — это были в те годы все израильские баалей-тшува! Сидят в черных кипах, с книгами, начали мне маленькие буковки показывать в книгах, у меня от этих букв сразу запестрело в глазах. Да кто вообще может прочитать, что там написано? Стали мне объяснять: Это Гмара, это Раши. Я им: интересно, да, очень хорошо, — а про себя думаю: «Да они с ума сошли, что они тут сидят над этими книгами. Выйдите на улицу — красота, свобода!»

Я вернулся к себе в Тель-Авив. Но Арье Ицхак приметил меня, и через три-четыре недели мы получили от него приглашение на праздник по поводу рождения его дочери. Поехали мы всей нашей тусовкой: Арик Айнштейн, Шалом Ханох, Шиссель и я. Уже по дороге мы настроились посмеяться над досами. Приехали и с порога начали смеяться. И было над чем. Сидят там несколько досов, а посередине один уж совсем ортодоксальный: в черном лапсердаке, в шляпе. Надо сказать, что это был первый раз в жизни, что я увидел настоящего иерусалимского ортодокса. Я посмотрел ему в лицо: его глаза излучали свет, внутреннее спокойствие.

Я был не просто светским, я был активистом движения «Ашомер Ацаир», я был таким ортодоксальным светским, очень старался все возможные грехи совершить! Мы с шуточками подступили к тому еврею в шляпе, а он, глядя на нас своими светящимися глазами, отвечал на наши глупые вопросы по очереди, спокойно и с достоинством. Мы слушали его, и с нас стала постепенно спадать спесь. Мы никогда в жизни не встречали подобного человека! Настоящий талмид-хахам.

Это трагедия — мне было уже к тому времени 40 лет, и я впервые увидел мудреца Торы! Я был в домах миллионеров, мультимиллионеров, актеров, глав правительств, был на международных фестивалях и на израильских… Я жил в Израиле 40 лет, говорил на иврите, считал себя евреем, сделал своим детям обрезание — но понятие не имел, кто такой мудрец Торы, талмид-хахам. Не знал, что такое бывает.

Подобной мудрости мы никогда не слышали, и были поражены, и говорили, не могли наговориться. В конце концов он сказал: «Я могу доказать, что у мира есть Творец, что Тора была дана на горе Синай».

В эту секунду в мое сердце закрался страх. У мира есть Создатель? Это значит, есть суд и есть судья, и значит, с меня спросят: как ты жил? что ты делал? Ведь это вопрос жизни и смерти… Если Творца нет — ешь и пей, потому что завтра умрем. Все разрешено! Можешь красть и убивать. Наверное, ради того, чтобы эту фразу услышать, я приехал тогда в Иерусалим из Кирьят-Малахи.

Надо сказать, за несколько лет до этого, меня и мою жену пригласил один богач на вечеринку. Мы немного выпили виски. Я вообще-то не вор, но когда в прихожей увидел мраморную статую лошади, выполненную очень красиво и со вкусом, я, не задумываясь, взял эту статую под мышку и с ней вышел! Украл, просто украл! Тысяч 20 минимум стоила эта лошадь. Моя жена уже тогда была праведницей и заставила меня статую вернуть. К счастью, никто ничего не успел заметить. После этого несколько месяцев мы с друзьями обсуждали: почему статую нельзя было брать. Мне говорили: «Эта статуя его!», а я отвечал: «Была его, стала моя, что тут такого?» Меня в «Ашомер Ацаир» научили, что капиталисты эксплуатируют рабочий класс, а коммунисты у них ценности должны экспроприировать! У нас в «Ашомер Ацаир» нигде не было написано, что нельзя у богача украсть статую лошади! Если Создателя Мира нет — то красть — можно!

Это происходит и сейчас, друзья мои. Б-га нет — всё можно, запретов нет. Нет святости жизни. Если нет Б-га, то никакой святости быть не может. Человек умирает — все равно что машина, которая сломалась: если починке не подлежит — в мусор.

Смотрите, что мы за народ: нам нужны доказательства, что есть Творец. Только я подумал об этом, у меня в мозгу произошла какая-то встряска. Народ, состоящий из йеменских евреев, марокканских евреев, русских, польских, украинских евреев, евреев из Касабланки, из Голландии… Представьте, прилетел бы к нам инопланетянин и увидел бы одного человека в галабие на голове, с длинными пейсами, говорит на арабском и ест джахнун, а другого — в штраймеле, говорит на идиш, ест сладкий гефильте-фиш, — инопланетянин понял бы, что эти двое принадлежат к одному народу?

Но когда наступает суббота, и в Касабланке, и в Варшаве, и в Ираке, и в Багдаде, на расстоянии десятков тысяч километров, без факса, телефонной связи и интернета — суббота наступает для всех евреев во всем мире. И у всех евреев во всем мире — те же цицит, то же Крият Шма, тот же шофар, те же тфилин.

Нет другого такого народа в мире. Что же это за сила такая, которая заставляет народ 3400 лет соблюдать субботу? Может быть, вы видели у кого-то круглую позолоченную коробочку тфилин? Интересно, почему? Круглая, наверно, покрасивее даже будет! А видели вы не с четырех углов одежды цицит, а с восьми или двенадцати? А что, ведь может получиться очень симпатично! Но нет, какая-то сила не сдвигает евреев с места тысячи лет. У каждого из нас есть прабабушка-прадедушка, которые взошли на огонь ради этой силы, ради этой правды.

Сказали им: бери золото, бери бриллианты, бери все, что хочешь — только поклонись двум деревянным палкам… Просто сделай вот такое движение спиной — и всё. А если не поклонишься — мы сожжем твоих детей у тебя на глазах. Они выбирали смерть, только чтобы не переступить слово Вс-вышнего.

В общем, тот человек, талмид-хахам, сказал, что у него есть доказательства существования Вс-вышнего. Когда мы всей нашей компанией возвращались из Иерусалима в Тель-Авив, мы уже не были так веселы и беззаботны. Все немного призадумались. Я говорю им:

— Ребята, человек говорил, что у него есть доказательства существования Творца! Когда мы к нему поедем?

Друзья отвечали мне: «Посмотрим, через несколько дней», «Завтра я не могу», «Послезавтра у меня запись»… Они не поехали. Чего они испугались? Они почувствовали, что на самом деле могут прикоснуться к Истине. Вот этого я никогда не понимал: я подозреваю, что Б-г есть, поэтому я закрою глаза и уши, чтобы ничего не знать? Тебе же дается вечная жизнь. И ты в это веришь. Я абсолютно уверен, что каждый еврей верит в Б-га где-то в глубине сердца: кто-то больше, кто-то меньше, у кого-то есть сомнения: может быть, да, а может быть — нет. Но, друзья, ведь это же единственный серьезный вопрос, который существует на свете!

Что заставило меня сделать тшуву? Что заставило рава Арнона Ицхака сделать тшуву? А также Цви Инбаля, Шалома Серебреника и еще 750 000 израильтян и много десятков тысяч евреев в других странах — летчиков, докторов, профессоров и простых людей? Из заставила сделать это жажда еврейской души.

Да, я поехал к тому еврею, и он мне все доказал. Это заняло три дня. В один день мы говорили около шести часов. Я не знал, что ему ответить. Меня переполняли эмоции. Я вернулся в Яффо, у нас там была огромная вилла на холме с прекрасным видом. У меня был дом, деньги, слава, уважение, карьера, фильмы, театр…

На вторую нашу встречу я привез тому еврею Дарвина и всякие другие книги, и он открывал каждую и терпеливо показывал мне все ошибки и несостыковки.

После третьего визита в Иерусалим я увидел Истину. Он мне доказал на сто процентов, что Б-г есть. И что же, я почувствовал счастье? Нет, я был страшно расстроен. Я был в такой растерянности, в какой не пребывал ни разу в жизни. Как, как я буду соблюдать заповеди? Я себя чувствовал так, как будто вся гора Синай упала мне на голову. Надел кипу, посмотрел на себя в зеркало — у меня в глазах потемнело: ну и дос… Как я в таком виде выйду из дому?

В общем, это был кошмар. Я сидел три дня дома. Боялся геинома. У нас было в то время трое детей. Что с ними будет? Насчет себя я могу сказать — ладно, я выбираю самоубийство. Но мои дети — в чем они виноваты? Я был убежден, что Тора — истинна. Я с ним спорил, с тем евреем, и он мне все доказал, мне стало все совершенно ясно, я не мог себя обманывать, и эта страусиная техника у меня не сработала — я не мог прятать голову в песок!

Я решил найти самую легкую заповедь и взять ее на себя — что-то такое, что я бы смог соблюдать всю жизнь. Не мог ничего выбрать. Цицит? Летом жарко. Нетилат ядаим? Зимой холодно. Шабат? Что я буду делать целые сутки, с ума сойду от скуки. Шма Исраэль? Целых две с половиной минуты читать — невозможно. На каждую заповедь у меня были отговорки. В конце концов, я решил перед каждой субботой зажигать две свечи с благословением.

Потом я позвонил тому еврею, тому раву, который убедил меня, что Творец существует, и спросил: «Скажите, есть ли в иудаизме какой-то минимум, который необходимо соблюдать? Ну, понимаете, ровно столько, чтобы не попасть в геином?» Он ответил мне: «Есть пять вещей: шабат, кашрут, тфилин, законы семейной чистоты и благословения».

И тут случилось еще одно чудо: дети увидели, как я повязываю тфилин, говорю «Шма». Старшему сыну тогда было 10 лет. Он начал спрашивать:

— А что это, папа? Почему ты закрываешь ладонью глаза? Какие слова ты произносишь? Что ты сейчас делаешь? Почему ты сейчас поклонился?

Всё, что видел, — о том спрашивал. А через два месяца неожиданно сказал: я тоже хочу учить Тору. А жена моя — на грани развода. Моя жена действительно — самая лучшая женщина на свете, настоящая праведница. Поймите, десять лет, что мы прожили с ней к тому моменту, — были для нее непростыми. Я не приносил ей роз — я приносил ей только шипы, а розы оставлял снаружи. Я не был таким уж плохим человеком, но я не знал, как жить. И когда я ко всему прочему еще собрался соблюдать шабат, кашрут и все остальное, жена сказала: «Ты еще собираешься меня учить, что разрешается, что запрещается? Я жила с тобой десять лет, а сейчас еще и это! Даже и не пытайся, я ничего этого делать не буду!»

Старший сын начал учить Тору, молиться… Я смотрю — жена за ним наблюдает… У нее была еврейская точка в сердце, и сейчас эта точка пробудилась. Сын говорит благословение над стаканом воды — и я вижу, как она слушает. Я понял, что в сердце ее произошел какой-то переворот.

Однажды я пришел на кухню, когда сын делал уроки за столом. Он встал. Я вышел из кухни — он снова встал. И так пару раз. Я ему говорю: «Сиди спокойно, что ты как ванька-встанька?» И вдруг слышу: «Папа, я встал из уважения к тебе». Вот это да: мой сын встает из уважения ко мне! Сын приносит домой Тору! Говорит недельную главу, читает Раши! Я даже шрифт Раши читать не умею…

Я начал учить Тору. И тут открылись передо мной врата Небес. Тора дала мне мудрость жизни. Я начал учить самую великую мудрость в мире.

И вот наступил день, когда я и моя жена решили, что завтра идем разводиться. Между нами выросла каменная стена. Мы договорились и разошлись кто куда в нашем большом доме. Вдруг я вижу с верхнего этажа, как она сидит внизу и читает. У нас в доме было всего две святых книги, и она читала одну из них: Рамбама. Я смотрел на нее несколько минут, и вдруг она подняла глаза и увидела меня. Она посмотрела на меня, помолчала полминуты и вдруг сказала: «Я буду соблюдать законы чистоты». Это было чудо. Разводиться мы не пошли.

Очень постепенно моя жена начала что-то учить, что-то соблюдать, задавать вопросы. Наш дом совершенно изменился, слава Б-гу. Через несколько месяцев я спросил ее: «Что случилось, что ты там вычитала у Рамбама?» Она ответила: «Ты знаешь, я вообще ничего не поняла у Рамбама. Читала — и не понимала ни слова. Но я видела, что это серьезно…»

Никто не может обратить в веру другого. Ты можешь обратить в веру только сам себя. Твой мозг заставляет тебя работать против инстинктов. Это называется — быть человеком. Вс-вышний все время ставит перед нами возможность выбора — украсть или нет, убить или нет, сделать другому что-то хорошее или плохое. Но главный выбор — он выше. «Смотри, Я дал перед тобой сегодня жизнь и добро, смерть и зло…, жизнь и смерть дал перед тобой, благословление и проклятие, и выбери жизнь, чтобы жил ты и твои потомки» (Дварим 30:16-19). Мы можем освятиться Именем Вс-вышнего. Я не знаком с людьми, которые в один момент полностью и безоговорочно приняли бы на себя всю Тору. Вс-вышний говорит: «Приоткройте мне дверцу с игольное ушко, и Я распахну вам в вход безмерную залу!» Это зависит от вашего выбора. Выбирайте!


Дарование Торы стало ключевым событием не только еврейской, но и общемировой истории? Письменная Тора была переведена на древнегреческий и другие языки, а законы Торы и принципы иудаизма легли в основу мировых религий — христианства и ислама. Как результат, все человечество приняло новые ценности: Единобожие, добросердечие и взаимопомощь, запрет посягательства на чужую жизнь и имущество, неделя с выходным днем, запрет разврата и т.д. Читать дальше

Рассказы мудрецов о Даровании Торы

Рав Элияу Ки-Тов,
из цикла «Книга нашего наследия»

Почему Тора была дана в пустыне? Почему Тора не была дана Израилю сразу после Исхода из Египта? Почему Тора была дарована на горе Синай?

Недельная глава Итро

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Очерки по недельной главе Торы»

Центральная глава рассказывает о даровании Торы на горе Синай. Ради этого и произошел выход из Египта.

Бахайская религия, сикхизм, ислам, христианство и иудаизм

Лоренс Келеман

Мы публикуем отрывок из книги Лоренса Келемана «Возможность получить» (Permission to Receive).

Машиах и геула

Акива Татц,
из цикла «Жить вдохновенно»

Главная особенность мессианского откровения состоит в том, что оно остается скрытым до того момента, пока реально не произойдет. Его невозможно предсказать; никакие мистические изыскания не помогут узнать, когда оно наступит.

Моше на горе Синай

Дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Период пребывания Моше на горе Синай был разбит на десятидневные отрезки. В каждый из них лидер еврейского народа обучался различным наукам, знание которых было необходимо для получения Торы.

Почему Моше провел 40 дней на горе Синай?

Дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Мудрецы сравнивают Моше с человеческим зародышем, который не ест и не пьет 40 дней. Этот период требуется для возникновения нового существа. В случае с Моше рабейну — для постижения Б-жественной Торы.

Устная Тора

Рав Мордехай Нойгершл,
из цикла «Путешествие к вершине горы Синай»

Почему нужно повиноваться словам Мудрецов – ведь какими бы мудрецами и праведниками они ни были, они всего лишь люди?

Законы и обычаи праздника Шавуот

Рав Элияу Ки-Тов,
из цикла «Книга нашего наследия»

Глава из книги «Сефер атодаа»