Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Р. Ицхак считал, что он лично отвечает за проблемы, возникавшие у других евреев. Примеры того, как раввин заботился о простых людях.

Рассказывает Хава Куперман

ВЛАСТЬ

Вот такой рассказ: как отнестись к ребенку? Мы были на шаббат у Финкелей. Одна маленькая девочка, ей было годика три, уперлась ручкой в стенку коридора, преградила путь, как бы показывая, что не разрешает ему пройти. Её стали стыдить, а папа взял, поднырнул и проскользнул под ее ручкой. Папе было пятьдесят пять лет! Девочка хочет так? — так я пойду по ее «правилам игры», недостойно человека обижать ребенка. Это было у него от отца, воспитанного на нравственных основах ешивы «Слободка» — представление о величии Человека.

На идиш есть такое выражение — «это не подходит». Паст ништ. За все, что происходит, за все и везде папа был в ответе. Он отвечал за весь мир. Есть понятие избранности еврейского народа, и папа это очень хорошо понимал. Мы должны молиться в Рош Ашана и Суккот, чтобы всем людям в мире было хорошо. Папа отвечал за весь мир. Если какая-то женщина не получит развод, то он отвечает за это. В День Искупления — Йом Кипур — мы отвечаем за весь мир и должны за всех молиться. Мы обязаны и должны помочь. Как можно «топтаться на крови другого человека», если ты мог ему помочь? Есть власть, которая требует для себя всего. А есть власть, которая отвечает за всех. Папа никогда не говорил неправду. Мама была очень прямая, как линейка, а папа умел быть дипломатом, и иногда мама с иронией говорила, что папа говорит неправду… Но он никогда не врал, он не умел врать — мог промолчать, чего-то не досказать, — и одновременно умел не создавать конфликты. Он рассматривал это как научную задачу: что дано, что не дано, и как я могу выйти из этого? Чем меньше данных, тем интереснее решить задачу — нужно найти выход из любой ситуации. При этом он был согласен потерять все, лишь бы не было спора, махлокет.

Рассказывает Цви Патлас

СИРХА

Как-то у меня был конфликт с одним человеком, и я пошел посоветоваться с равом Ицхаком. Всё ему рассказал, и он ответил: — Вполне возможно, что ты прав. Но знай, когда есть конфликт — это значит, что каждый, кто видит недостатки в другом человеке — свои собственные недостатки видит! Это то, что называется в законах о кашруте — «сирха». В легких или в другом органе животного может быть небольшой нарост, и когда срезают, смотрят: есть там дырочки или нет. Если есть дырочки, это трефа, непригодное, а если нет — кошер.

Когда есть у человека конфликт с кем-то — это значит, у него самого есть нерешённая проблема внутри. Я сказал: — Рав Ицхак, то, что вы мне скажете делать, — сделаю. А он говорит: — Едем сейчас же к этому человеку, и ты скажешь, что ты не прав, надо помириться. — Хорошо, едем. Тут же мы сели в машину и поехали… В это время мой друг молился. Когда он увидел меня, а потом рава Ицхака, он побледнел, — наверное, подумал, что я привел рава Ицхака, чтобы доказать ему, что он не прав. Когда он завершил молитву и вышел, я сказал: — Я был не прав. И готов делать, как ты захочешь. Для него это было полной неожиданностью. Потом мы сделали всё, как он хотел, и он полностью убедился в моей правоте. Но для меня это был урок на всю жизнь: проверять себя на сирху.

Рассказывает Авраам Коэн

ГЛАДКО

Я уезжал в Москву по финансовым делам. Поездка была связана с большими деньгами, которые я должен был получить наличными — довольно увесистую сумку с долларами, и я боялся с ней расхаживать по Москве. Кроме того, были какие-то люди, которые насылали на меня бандитов, те грозились… Короче говоря, ехать не очень-то хотелось. Придя к раву Зильберу за брахой, я попросил: — Рав Ицхак, благословите, чтобы там было все хорошо, чтобы была удача и я с миром вернулся, чтобы ничего плохого не случилось… Он сказал коротко, как-то даже сухо, без всякого выражения: — Не спорь. Главное, ты не спорь. Дай Б-г, все будет гладко. Я не понял — пришел за брахой, а он говорит «не спорь»? Хотел перепросить, но подошли другие люди, все закрутилось, и я уехал…

Я много думал над этим странным благословением, а когда вернулся и, слава Б-гу, все прошло хорошо, пришел к нему и спросил о странном напутствии, данном мне на прощанье. Рав Ицхак сказал: — Почти все плохое, что случается с человеком, почти всегда — происходит в результате споров с другими людьми, из-за напряженности, из-за махлокет. Старайся не спорить.

Рассказывает Йеуда Аврех

«ХОРОШО»

Рав Зильбер — даже когда был очень усталым и даже в самых коротких поездках — всегда стремился сказать водителю такси диврэй Тора. Однажды, когда мы с ним ехали, он вышел, а я остался с таксистом его ждать. Водитель спросил, кто этот человек, которого он везет. Я рассказал. Он ответил, что много лет работает в такси и возит многих важных людей, и все, кого он возит, смотрят на него сверху вниз, пытаются его научить, приблизить, говорят, потому что они привыкли говорить, или говорят, потому что хотят что-то доказать, или чтобы вызвать к себе доверие… Но только рав Зильбер, когда садится в машину, говорит с ним абсолютно на равных, говорит, как со своим учеником, который много лет с ним учится. Он не смотрит, есть у него кипа на голове или нет. Последнее время рав Зильбер много ездил на такси и поэтому хорошо знал, сколько стоят поездки по городу. Однажды мы с ним ехали из иерусалимского района Санэдрия Мурхевет к Стене Плача. Как только мы сели, водитель начал говорить, что сегодня большие пробки. Всю дорогу он ныл о том, какие в городе большие пробки… Когда мы приехали (а по дороге не было ни одной пробки), он сказал: «Видите, какие большие пробки?» Рав спросил, сколько нужно заплатить за дорогу, и таксист, всю дорогу ворчавший на пробки, ответил, что ему следует заплатить сорок шекелей. В то время за эту поездку нужно было заплатить в два раза меньше. Не споря, с той же интонацией, Рав сказал «хорошо» и заплатил, а мне, когда мы вышли,

сказал, что шофер — человек нечестный, он с самого начала говорил о пробках, чтобы поднять цену. Однажды один из таксистов, которому я рассказал эту историю, сообщил мне, что все, даже самые большие и уважаемые люди, начинают спорить о плате за поездку, и только один рав Зильбер никогда не вступает в спор. Только когда он отправлялся в дальние поездки, в другие города, он всегда заранее договаривался о том, сколько это будет стоить.

Рассказывает Моше Айзенштат

БЭСЭДЭР

Когда рав Ицхак болел, я ночевал у него дома. Так продолжалось на протяжении примерно полутора лет. Была группа людей, все распределились и дежурили раз в две недели. Ночуя у него, я увидел его быт: что он ест, что пьет и так далее. Когда я увидел, что он ест, у меня просто волосы встали дыбом: больной человек, а его еда — яички вареные, селедочка, молоко и консервы! Я говорю: — Рав Ицхак, вам же это нельзя есть! Он: — Да… — Почему вы не едите овощи, почему вы не едите фрукты? Он отвечает: — Не знаю… Я пошел на рынок, купил огурцов, помидоров, того, сего. Пришел, сделал ему салат из овощей, из фруктов. Еще чегото и еще чего-то. Поставил на стол: — Рав Ицхак, попробуйте! Он стал есть. Я спрашиваю: — Вкусно, рав Ицхак? Он говорит: — Вкусно. — Почему вы этого не делаете? Можно мне сказать об этом вашей дочери, или, хотите, я вам буду покупать? — Нет, нет, не беспокойтесь. Всё будет в порядке.

Проходит несколько дней, и я встречаю его дочь: — Хава, почему вы не покупаете своему папе помидоры, огурцы? Она отвечает: — Он это не любит, он это не ест. — Ну, как же, — говорю, — я ему приготовил, он съел с большим удовольствием. Она говорит: — Мойше, когда вы ушли, он не стал есть, отдал нам. — Как? Он же при мне сидел и ел, и хвалил! — Мойше! Это же все из уважения к вам, чтобы вас не обидеть. Вы же пошли, и купили, и сделали. Вы же от всего сердца. Но он это не любит. Только из уважения к вам он все это кушал. И тогда я понял, кто такой рав Ицхак. Мне очень трудно привести примеры, которые бы доказывали то, что я сейчас скажу. Рав Ицхак при всей своей доброте, и при всей своей отзывчивости, и при всём том, что готов был в любой момент прийти людям на помощь, — был тверд и упрям так, что с места его сдвинуть было нельзя. Он никогда не спорил, не пытался никому ничего доказать. Если он видел, что человек не согласен — бэсэдэр, — все в порядке, нет проблем… Он старался промолчать. Но его самого сдвинуть было невозможно. Я помню один случай. Приехали мы домой после занятий из ешивы. Была зима, холодно, он плохо себя чувствовал, едва-едва притащился… И вдруг раздается звонок, и кто-то говорит, что необходимо срочно ехать в другой город: у женщины, у которой завтра хупа, не хватает какого-то документа. короче, жуткая трагедия! Он мне говорит: — Миша, мне нужно ехать в Бейтар. Я говорю: — Рав Ицхак! Какой Бейтар? Ночь на дворе, холодно. Вы же устали, вы целый день бегали. И я устал, я не могу ехать, я вас не повезу! Он тут же позвонил, вызвал такси и уехал в Бейтар. В любую минуту он был готов прийти людям на помощь. Как-то раз ему нужно было поехать в Хайфу. Тоже это было связано с тем, что у одной женщины не хватало какого-то документа. — Рав Ицхак, — говорю, — я не могу поехать с вами, мне нужно на работу идти завтра рано утром. Я не могу вас отвезти. — Ну и что? Какие проблемы? Короче, так: рав Зильбер за свои деньги взял такси и поехал в Хайфу. Я просто выпал в осадок! В Хайфу — на такси! Он поехал за свои деньги, за свой счёт, и это при том, что пенсию он получал 1400 шекелей в месяц. Вот что такое рав Ицхак.

Рассказывает Йосеф Швингер

ЕВРЕЙ В БЕДЕ

Я могу свидетельствовать — более двадцати лет, что я был знаком с равом Ицхаком Зильбером, с того самого момента, как я стал его зятем, он никогда не вёл сиха бэтэла — пустых разговоров, которые не касаются Торы. Когда мы с ним встречались, он спрашивал: «Шалом, вос эрцэх?» — «Что слышно?», и сразу же, не дожидаясь ответа, начинал рассказывать какойнибудь интересный комментарий на недельную главу Торы. Он мог бы, как это принято для вежливости, задать общие вопросы, например, как дела у детей — его внуков, но он делал приветствие как можно более кратким и сразу переходил к диврэй Тора. И когда я пытаюсь вспоминать наши с ним разговоры, — вспоминаются только слова Торы. Иногда он обращался ко мне с просьбами, с которыми обращались к нему всякие неустроенные люди, которые плохо знали иврит, или одинокие женщины, у которых были проблемы с государственными учреждениями, чиновниками, с бюрократической системой… Случалось, что не было возможности помочь, но он не принимал такой ответ. Например, были ситуации, когда кто-то пытался записать своего сына в ешиву или школу, а тот не подходил по критериям. Когда я ему пытался объяснить, что невозможно помочь этому человеку, что он не подходит по критериям, согласно которым это учреждение оказывает помощь, он возмущался:

— Как это «не подходит»? Что значит «критерии»?! Мы обязаны помочь человеку! Иногда я спрашивал: — Какое вам дело до этого вопроса, какая у вас связь с этим человеком? Почему именно вы ему помогаете? Он отвечал: — Еврей в беде, — невозможно это так оставить, мы обязаны действовать! Вообще, странно, что так много людей обращалось к нему с просьбой о помощи, в том числе в областях, совершенно далёких от того, чем он занимался. Но они видели в нём отца… И я знал, что он никогда не отступит. Уже через час он перезванивал и спрашивал: — Ну, реб Йосеф? Иногда я ему отвечал: — Я пытался звонить каким-то служащим, но Он торопил: — Мы обязаны уладить это дело. Обязаны! — и продолжал настаивать, и звонил моей жене Малке, своей дочери, и не успокаивался, пока этот вопрос не был решён. И он не оставил ни одну просьбу без ответа. И в большинстве случаев, бэ-сията ди-Шмайа, все устраивалось…

Рассказывает Йеуда Аврех

ЖИЗНЬ

Рав Зильбер жил исполнением мицвот, и добрые дела давали ему силы. В этом была его жизнь. И наоборот, когда он не мог делать добрые дела, у него не получалось, — это было для него прямо как пикуах нефеш, — опасно для здоровья. Однажды он давал урок в ешиве «Двар Йерушалаим» и приехал на него изрядно усталый после войны в раббануте. В два часа кончился урок, после него были вопросы, и в три часа он приехал домой отдохнуть. Он страшно устал и сразу сказал мне, что идет спать. В шесть у него был урок в «Швут Ами». Он боялся, что не будет сил дать урок, он будет себя плохо чувствовать, — и сказал мне, чтобы его никто не беспокоил.

Я попросил его хотя бы перекусить, но он отказался: — Йеуда, у меня нет сил кушать… Он лег отдыхать. Я немного расслабился, собрался пойти в магазин что-нибудь ему купить перекусить, и в эту минуту, когда Рав пошел отдыхать, в дверь сильно-сильно постучали! Рав встал. Человек вошел в дом и сказал, что в Гило одна одинокая женщина сидит шива и ее почти никто не навещает (по еврейскому обычаю в первые семь дней после смерти близкого принято не оставлять родственников одних, чтобы у них постоянно были посетители). А к ней почти никто не заходит… Я пытался что-то сказать, но меня уже никто не слушал, — Рав собрался за секунду, выскочил из дома, взял такси и помчался в Гило. Мне он сказал, что я должен остаться дома и отвечать на телефонные звонки. Я остался очень расстроенный, что не смог выполнить свою задачу охраны, и волновался, что Рав уехал на другой конец города, не отдохнув, не поев… Он вернулся в полшестого и весь сиял, как будто хорошо отдохнул. Cказал: — Это была большая мицва… Там была очень достойная женщина, и очень хорошо, что я поехал. Другой раз перед праздником Рош а-Шана — Новым годом — нужно было сделать хупу его ученику, который сидел в тюрьме в другом городе. Рав Ицхак поехал в тюрьму, но другой раввин, тюремный, не был таким неформалом, как рав Зильбер, и сказал, что не хватает каких-то бумажек и, пока их не будет, не будет и хупы… Рав Зильбер его очень уговаривал, но обычные трюки не помогли, он ничего не смог изменить. Приехал после этой поездки совершенно больной. Уехал здоровый — вернулся больной, и проболел несколько недель…

 


Глава повествует о перипетиях в жизни праотца Яакова: о знаменитой «лестнице в небо» — пророческом сне Яакова, о его встрече с Рахель, пребывании Яакова в доме Лавана, женитьбе и рождении детей, будущих прародителей колен Израилевых. Читать дальше

Недельная глава Ваеце

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Очерки по недельной главе Торы»

По материалам газеты «Исток»

Избранные комментарии на недельную главу Ваеце

Рав Шимшон Рефаэль Гирш,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Б-г находится вместе с нами. Яаков почувствовал это, увидив сон о лестнице, ведущей в небо. Этот мир полон соблазнов, но следует помнить, что присутствие Творца помогает справиться с ними.

Все, что произошло между Яаковом и Эсавом, произошло затем между потомками Эсава и потомками Яакова

Дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

События, произошедшие с Яаковом и Эсавом, служат предысторией всего того, что переживали их потомки. Многовековое противодействие присутствует и в наши дни.

Четыре жены Яакова

Дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

От четырех жен Яакова произошли двенадцать колен. Это не случайное стечение обстоятельств, а воля Б-га.