Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Поиски себя в застойном СССР

Московская интеллигентная семья. Мама — инженер генплана. Военное детство, эвакуация, голод. Папа — журналист, член партии. С шестнадцати лет на фронте, контузия, ранение, Берлин, МГУ, «истмат-диамат». Я — третий ребёнок в семье, «мизинчик». Вдруг этот «мизинчик» (при нормальных старших сёстрах) начинает интересоваться всем еврейским, ходить в синагогу по праздникам и просто так, попадает в компании каких-то диссиденствующих еврейчиков. Этим дело не ограничивается. Оболтус (слово из папиного лексикона) приносит домой старые книги на древнееврейском языке. Пытается учить иврит по самоучителю, напечатаному на фотобумаге, а позже — в подпольной группе. Слушает кассеты с ивритскими песнями. Печатает дома (вейзмир!) самиздат фотоувеличителем.

Во-первых, это опасно! Для самого оболтуса. ЧК не дремлет. Все его друзья — «на карандаше». Не «берут» только для того, чтобы «разработать» все связи. Да, забыл сказать: мой папа — сын бывшего офицера НКВД, уволившегося из органов в тридцать шестом году. А ещё он написал повесть про разведчиков и партизан. Папа видел мои увлечения в другом свете. Исключат из комсомола, выгонят из института, посадят. Между прочим — как в воду глядел! Не то, что я… Кроме того — это опасно для всей семьи. У нас сын за отца не в ответе. А за сына — в ответе и отец и мать и сёстры… Отец-журналист — особенно…

А во-вторых, «мы его теряем!» Идеей отца было — приучить сына к самостоятельности. Попав на фронт оголодавшим пацаном, выжив в невероятных перипетиях, окончив университет в сапогах и гимнастёрке, он привык полагаться только на себя. Ночью разгружал вагоны с углём, днём сидел на лекциях, а вечером в библиотеке заглатывал книги, которые его сверстники прочитали, пока он сидел в окопах. Меня он приучал самостоятельно ездить в общественном транспорте с очень юного возраста — я практически вырос в московском метро. Поощрял моё увлечение туризмом. Приучал читать, общаться, выбирать друзей, мыслить, — самостоятельно. И в конце концов вынужден был признать: «За что же мы боролись — на то и напоролись!»

Отец спорил со мной часами, ночи напролёт. С позиций материализма, атеизма и марксизма-ленинизма. Дискутировал, увещевал, пугал и запрещал. С прямо противоположным эффектом. По Третьему закону Ньютона.

К спорам подключалась бабушка, папина мама, вдова бывшего чекиста. Когда гостила у нас. И в тот момент я воспринимал бабушку и папу как один фронт. Только десятилетия спустя я стал вспоминать её аргументы и переосмысливать их.

Одну историю мне рассказала сестра. Наш отец — герой войны, студент журфака МГУ, красавец — пришёл как-то к своей маме и рассказал, что полюбил русскую девушку и хочет на ней жениться. Зисля Гершковна сказала на это три слова: «Через. Мой. Труп.» Папа, а он свою маму уважал и почитал, со своей подругой больше не встречался.

Интересно, что у бабы Жени (как мы её называли) всегда была к Песаху маца. Сама она за ней в синагогу не ходила, у неё ведь сын-журналист, её для бабушки покупала подруга, тётя Дора. До Песаха маца лежала спрятанная на антресолях, чтобы мы, дети её раньше времени не начали есть. А в какой-то день бабушка давала нам всем по кусочку.

Вторая история случилась со мной. Я был тогда в таком юном возрасте, что о девочках у меня и мыслей не было. А бабушка, оставшись со мной наедине, сказала мне очень серьёзно: «Друзья у тебя могут быть кем угодно, но жениться ты должен только на еврейке!» Позже, споря с бабушкой, я напоминал ей тот наш разговор: «Если ты говоришь, что это всё (имея в виду своё соблюдение) — ерунда, то почему же ты говорила, что жениться надо на еврейке? Мы что — племенной завод?» Бабушка сердилась и не отвечала.

Но сейчас я вспоминаю, что она никогда и не говорила, что Идишкайт (еврейство) — ерунда. Она убеждала меня, что то, чем я увлёкся, к настоящему еврейству не имеет отношения. «Ваш иврит даже не похож на Лошон-кейдэш! Вы не видели жизни в местечке! Вы слышали звон, но не знаете — откуда он! Вас дурят, а всё это страшно опасно!» Помню, через пару месяцев после моего Бриса, бабушка в присутствии отца эмоционально говорит: «Если так пойдёт, он скоро и обрезание сделает!» Я, с вызовом: «Я уже сделал!» И тут я увидел во взгляде Зисли Гершковны настоящее уважение, если не восхищение! Помню её выражение лица до сих пор.

Дело доходило до физического противостояния. Однажды отец пытался разгромить мою подпольную фотолабораторию, где я печатал самиздат. Состояла она по большей части из его же оборудования, да и обучил меня фотоделу именно он. Один увеличитель, папин, использовался мной для печати с негативов, а другой, мой собственный — для съёмки. Сам корпус с лампой и линзой при этом снимался, а на стойку прикреплялся фотоаппарат «Зенит». Отец громил «съёмочную» часть моей лаборатории. Он тянул мой увеличитель в одну сторону, а я — в другую. Но он держался за доску-основание, а я — за металлическую стойку штатива. В результате желоб на стойке вырвал мне кусок кожи на ладони, след остался на всю жизнь.

Мама старалась держать нейтралитет, успокаивать и отца и меня, но ей наши конфликты попортили много крови. Сестры проявляли сарказм, воспринимаемый мной враждебно.

Другая моя бабушка, Анна Израилевна, держала нейтралитет, граничащий с поддержкой. Она давала мне «политическое убежище» во время обострения отношений дома, немножко учила меня идишу, говорила, что сама постится в Йом Кипур и напоминала, что сама она — внучка Ольгопольского Гаона.

Кульминацией было приобретение «мизинчиком» своей электроплитки, сковородочки, кастрюлечки, вилочки и ложечки. Я окунул всё это хозяйство в микву и следил, чтобы другие к нему не прикасались.

Мы жили впятером в трёхкомнатной хрущёвке, и своей комнаты у меня никогда не было. Я жил в проходной «большой комнате». В двух отдельных комнатах жили родители и старшие сёстры. На подоконнике за моим письменным столом стояла моя посуда и плитка, а также субботние подсвечники и бутылка самодельного изюмного вина. Над столом я повесил массивную полку, на которую поставил старые разваливающиеся фолианты на древнееврейском — не помню уже какие. Ниже были стеллажи с обычными книгами и учебниками. Как-то, во время ожесточённого спора с папой и бабушкой, кронштейн под верхней полкой обломился, и весь этот «опиум» стал падать, книга за книгой, на сидящую на диване бабушку. Я кинулся спасать её от сфорим, понимая, что мне уже ничем не оправдаться.

Установить на дверь квартиры мезузу было целой операцией. В дверном косяке с внутренней стороны я стамеской вырубил углубление, поместил туда завёрнутый в целлофан свиток, сказал благословение, заклеил углубление несколькими слоями бумаги и закрасил краской так, что снаружи всё это было незаметно. Я ощущал себя мараном двадцатого века…

Домашний консилиум поставил мне диагноз «религиозный фанатизм» (иногда звучал и другой — «кликушество»). Тогда я взял блокнот и отправился к людям, авторитетным для моего отца. Среди них были большие интеллектуалы: писатель, замначальника отдела ТАСС, профессор истории. Каждого из них я попросил дать определение религиозного фанатика. Проанализировав с десяток самых разных дефиниций, я понял, что фанатиком на данный момент не являюсь, но цель — достойная!

А с отцом, до самой его смерти, отношения у нас так и не нормализовались. Он не смог принять мой образ жизни, а я не смог принять его сарказма…


«Хумаш» — так на иврите называется Пятикнижие — те пять книг Торы, которые были записаны Моше-рабейну Синайского откровения, во время странствий еврейского народа по пустыне. Читать дальше

Бесконечная цепь 1. Тора

Рав Натан Лопез Кардозо,
из цикла «Бесконечная цепь»

Пятикнижие — самая важная часть Танаха. Она представляет собой не что иное, как голос Всевышнего, сообщающего человечеству Свою волю посредством письменного слова. Сюжеты и заповеди Торы заставляют человечество задуматься над реальностью. Что делать человеку со своей жизнью? Как ее возвысить, освятить? И прежде всего — как развить в себе понимание, что жизнь должна быть освящена? Тора отвечает тому, кто спрашивает. Для тех, у кого нет вопросов, Тора остается загадкой, в соответствии с известным афоризмом: нет ничего непонятнее, чем ответ на незаданный вопрос. Человек же, по-настоящему ищущий смысл жизни, найдет в Торе интеллектуальную глубину, поразительную психологическую проницательность, благоговейное отношение к жизни.

Правильность текста Торы

Сайт evrey.com

Откуда мы знаем, что современная Тора идентична той, которую получили евреи на горе Синай?

Недельная глава Бо

Рав Исроэль Зельман,
из цикла «Книга для изучения Торы»

Рассмотрим, как начало главы разъяснено в книге р. Леви-Ицхака из Бердичева «Кдушат Леви»