Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch

Глава 5

Теперь нам следует узнать, что во все знамения и чудеса, которые явил нам Всевышний при Исходе из Египта, мы непоколебимо верим, и заповедь предписывает нам вспоминать об Исходе из Египта днем и ночью, согласно сказанному: «Чтобы вспоминал ты день твоего Исхода из земли Египетской во все дни твоей жизни»[1]. Многие заповеди даны нам для того, чтобы мы, исполняя их, вспоминали об Исходе из Египта. Все они были предназначены для того, чтобы поддержать и укрепить в нас знание, которое уже содержит наш разум и истинность которого подтверждает, — знание об истинном существовании нашего благословенного Творца и Создателя, Господина всех людей, сотворившего Небеса и растянувшего их над землей, прочно установившего землю и все ее порождения, дающего душу народу, живущему на ней, и дух ходящим по ней, наблюдающего за всеми Своими творениями и воздающего каждому согласно его путям и поступкам, воздающего добром делающему добро и карающего наказанием совершающего зло. Наш разум постиг истинность всего этого, и именно это познание разума подвигло наших великих праотцов Авраама, Ицхака и Яакова служить благословенному Б-гу всем сердцем и всей душой, бежать перед Ним, «как конь бежит среди болот»… Чтобы подтвердить и укрепить эту истину, нам и были явлены все эти чудеса и знамения во время Исхода из Египта. Поэтому в молитве мы называем Всевышнего «наш Б-г и Б-г наших отцов». Он стал «нашим Б-гом» во время Исхода из Египта, когда мы увидели все великие чудеса. Сказано об этом в Торе: «Я — Б-г, твой Господь, Который вывел тебя из Египта, из дома рабства»[2]. Здесь Писание подчеркивает: «Я — твой Б-г» именно потому, что «вывел тебя из дома рабства», — то есть благодаря Исходу из Египта мы называем Его «нашим Б-гом». Но важно понять, что и без Исхода из Египта мы верили бы в благословенного Б-га — потому, что наш разум постиг Его существование. Поэтому мы произносим в молитве, что Он — еще и «Б-г наших отцов», которые служили Ему потому, что познали Его силой разума. И, для того чтобы Всевышний стал «нашим Б-гом», нам было бы достаточно одного того, что Он стал «Б-гом наших отцов», которые были известны во всем мире своей великой мудростью, великой праведностью, душевной чистотой и великой святостью, и все дни своей жизни трудились над постиженем истины, которую человеку следует постичь. Ради этого они отстранялись от всего мирского и суетного, обращаясь к Торе и мудрости, и стремились к достижению духовного совершенства, ибо все это — пути познания истины. И нам следует положиться на них, чтобы Б-г наших отцов стал и нашим Б-гом — не говоря уже о том, что мы тоже обладаем разумом и мудростью, чтобы познать благословенного Б-га и служить Ему всем сердцем и всей душой.

Глава 6

И вот что еще нам следует глубоко понять. Мы видим из Торы, что лжепророк может явить знак и знамение, которые могут сбыться. Но если так, в чем же различие между его знаком и знамением и теми знаками и знамениями, которые явил нам Всевышний во время Исхода из Египта? Мы ведь знаем, что Сам Б-г видит в них предмет гордости: «Или разве пытался бог… (некий другой) взять себе народ из среды народов испытаниями, знаками и знамениями…»[3] Как может быть, что Б-г усматривает основание для Своей славы в том, что способен совершить и лжепророк?! Поэтому мы сочли разъяснение этого различия важнейшим делом. И вот что мы скажем. Знак и знамение, которые способен явить лжепророк, — это «заурядные» чудеса, которые он совершает на наших глазах лишь для того, чтобы произвести на нас впечатление. Таковы знаки, которые явил перед народом Моше-рабейну, чтобы ему поверили: бросить посох на землю, чтобы он превратился в змея, взять немного воды и обратить ее в кровь, покрыть свою руку проказой и исцелить ее… Это были «заурядные» знаки, не оставившие никакого следа в мире. Но невозможно себе представить, чтобы лжепророк смог сотворить чудо, какое явил Моше-рабейну египтянам во время первой казни, когда вода превратилась в кровь. Тогда Б-г сказал Моше: «Скажи Аарону: возьми твой посох и простри руку над водами Египта, их реками, каналами, озерами, и над всем собранием их вод, и да будут они кровью. И будет кровь во всей земле Египетской: и в дереве, и в камне (в деревянных и каменных сосудах)…» «А рыба, которая была в Ниле, умерла, и стал Нил источать зловоние, и не могли египтяне пить воду из Нила, и была кровь во всей земле Египетской»[4]. Упаси нас Б-г поверить, что лжепророку будет дана власть совершить подобное: поразить таким страшным ударом целую страну! Такое лжепророку никогда не удастся. Об этом свидетельствует то, что Всевышний велел Моше сказать фараону: «Так сказал Б-г: этим ты узнаешь, что Я — Б-г». В Торе ясно сказано, что наказание кровью было надежным свидетельством сказанному в Писании: «Я — Б-г». А если бы лжепророк тоже был в состоянии совершить такое, невозможно было бы сказать: «Этим ты узнаешь, что Я — Б-г». А про наказание жабами сказано: «И воскишит Нил жабами, и поднимутся они, и войдут в твой дом, и твой спальный покой, и на твое ложе, и в дома рабов твоих, и к народу твоему, и в твои печи, и в твои квашни. И в тебя, и в твой народ, и во всех твоих рабов войдут жабы». Нанести такое великое поражение не по силам никому, кроме Него, благословенного. К тому же каждая египетская казнь начиналась и заканчивалась во время, заранее указанное Моше фараону. Слова Торы, обращенные к фараону, подчеркивают: «Чтобы знал ты, что нет подобного Б-гу, Господу нашему». О наказании вшами сказали египетские колдуны: «Это — перст Б-га». О наказании дикими зверями сказано: «Чтобы ты знал, что Я — Б-г на всей земле». При этом во время каждой казни Б-г отделял евреев от египтян. В связи с наказанием мором скота упомянуто Имя Б-га, — а ведь Тора не стала бы связывать его с чем-то, что способен исполнить и лжепророк. О наказании чесоткой сказано: «И ожесточил Б-г сердце фараона, и он не послушал их…» А ведь если бы человек не был в состоянии увидеть в этом Б-жественное знамение, не было бы необходимости отметить, что это Б-г «ожесточил сердце фараона». Но давайте посмотрим! О первом знаке, явленном Моше, когда посох Аарона превратился в змея, не сказано «и ты узнаешь», и не сказано также, что «Б-г ожесточил сердце фараона», а сказано лишь: «И сердце фараона ожесточилось», поскольку этот знак мудрецы фараона смогли продемонстрировать, как и Моше. Хотя между их знамениями была существенная разница: посох Аарона на самом деле превратился в змея, а они действовали «своими колдовскими чарами» и лишь смогли обмануть зрение, но не превратить на самом деле свои посохи в змей. О наказании градом сказано: «…Чтобы ты знал, что нет подобного Мне во всей земле», — и это тоже надежно свидетельствует о том, что лжепророк не в силах такое сотворить. А о наказании саранчой сказано больше, чем о всех других казнях: «…Чтобы ты рассказал своему сыну и сыну своего сына о том, как Я расправился с Египтом, и о Моих знаках, которые Я навел на них, и вы узнаете, что Я — Б-г». Этот стих обращает слова «и узнаете» не к фараону, а к Моше — ни в одной из предыдущих казней мы этого не находим. Хотя на самом деле эти слова относятся ко всем знакам, все же сказаны они именно в связи с этой казнью. О наказании тьмой сказано: «И ожесточил Б-г сердце фараона…» А о последнем наказании, гибели первенцев, сказано: «И Я пройду по земле Египетской в эту ночь, и Я уничтожу каждого первенца в земле Египетской, от человека до скота, и над всеми богами Египта совершу расправу, Я —Б-г». И так объясняют это наши мудрецы: «И Я пройду — Я, но не ангел; и Я убью — Я, но не высшие ангелы; совершу расправу — Я, но не посланец Мой; Я Б-г — это Я и никто другой». Ясно, что даже и подумать невозможно, что подобное может совершить лжепророк.

Именно этим отличаются Десять казней, которым Б-г подверг египтян, от всех знаков и знамений, которые способны явить лжепророки или которые они являли когда-либо в прошлом. Все эти десять казней были чрезвычайно великими знаками и знамениями и вместе с тем — великим и неизбежным наказанием для миллионов людей, сверхъестественными смертельными ударами. Они внушали невыносимый ужас и приносили тяжкие страдания. Об этом сказано: «Он послал на них пыл Своего гнева, ярость, негодование, бедствие и нашествие злых ангелов». Поэтому фараон должен был бы смириться перед Б-гом даже только из-за тяжести самих казней, без необходимости принимать в расчет знаки и знамения, и тем самым узнать истину. (См. комментарий Рамбана на Тору). Именно поэтому сказано об Исходе: «Разве пытался бог… (некий другой) знаками, знамениями, войной и сильной рукой», — все чудеса, сотворенные ради евреев в Египте, это не просто «знаки и знамения», а еще и «война и сильная рука», раскрытые на всей Египетской земле. Ничего подобного этим Десяти казням никогда не было и не будет. И обманщику не будет дано способности творить чудеса, подобные этим, — а только «заурядные» чудеса. И это — важная идея, которую нам необходимо постичь.

Глава 7

Итак, мы объяснили, что никогда не было и не будет чудес, подобных тем, что были совершены для наших отцов во время Исхода из Египта. Поэтому нам и была дарована заповедь «Дабы ты помнил день твоего Исхода из земли Египетской все дни твоей жизни»[5], и поэтому были даны заповеди тфиллин и освящения первенцев — чтобы они служили напоминанием о чудесах Исхода. И Тора содержит еще многие заповеди, данные в память об Исходе из Египта. А кроме чудес, там было еще и явление Шехины, Б-жественного присутствия. Пасхальная Агада повествует об этом: «И великий трепет — это раскрытие Шехины». А слова стиха: «Это — Б-г мой, и я буду служить перед Ним красиво». Наши мудрецы объясняют: «Даже служанка во время рассечения Красного моря видела то, чего не видел пророк Йехезкель, сын Бузи: они могли указать пальцем и сказать: “Это — мой Б-г”. А в благословениях перед чтением Шма мы произносим: “Твое царское величие увидели Твои сыновья, о Тот, Кто рассек море перед Моше! Это — Б-г мой!” — воскликнули они, и сказали: “Да будет Б-г царствовать вечно”. И еще сказано в Торе: “И увидел Израиль великую силу, которую Б-г явил над египтянами, и затрепетал народ перед Б-гом, и поверили в Б-га и в Моше, раба Его”.»

И вот, теперь я очень взволнован тем, что собираюсь дерзко высказать собственное мнение, невзирая на мнение Рамбама, благословенной памяти. Но, поскольку оно не связано с практическим законом, а является лишь толкованием, у нас есть право высказывать то, к чему нас приводит наш разум. И, согласно тому, что открывается нам в Торе нашего учителя Моше, для нас затруднительно принять в этом вопросе мнение нашего учителя Моше, сына Маймона, благословенной памяти. Я прочел в комментарии «Кесеф Мишнэ», что он рекомендует обратиться к «Сэфер Аикарим», где слова Рамбама получают прекрасное разъяснение, однако сейчас в моем распоряжении нет этой книги, и я не могу ее изучить.

Рамбам в законах «Основы Торы», пишет: «Сыновья Израиля поверили Моше-рабейну не из-за знамений, которые он показал. Ведь у того, кто верит из-за знамений, в сердце остается сомнение: может быть, этот знак явлен с помощью обращения к колдовству. На самом же деле все знаки, которые Моше показал в пустыне, он сделал согласно потребности, а не для того, чтобы доказать свое пророчество. Когда необходимо было утопить египтян, он рассек море, чтобы они в нем утонули. Когда нам нужно было пропитание, — спустил с Небес ман. Когда евреи стали испытывать жажду, он рассек для них скалу. Когда собрание Кораха стало оспаривать его власть, их поглотила земля. И то же самое относится ко всем остальным знамениям. Благодаря чему же народ поверил в Моше? Благодаря Синайскому Откровению… А откуда известно, что только Синайское Откровение является доказательством несомненной истинности пророчества Моше? Из слов Торы: “Вот, Я приду к тебе в густом облаке, чтобы услышал народ, как Я говорю с тобой, и поверил в тебя навечно”[6]. Это означает, что до тех пор евреи не верили ему полной верой, способной сохраниться навечно, а только такой верой, которая оставляет место для сомнений и колебаний». Все слова Рамбама слаще меда, возвышенны и сияют, подобно драгоценным камням, и увлекают своей сладостью сердце и душу. Но здесь я вынужден дерзко выступить против нашего великого учителя и сказать, что наше мнение идет вразрез с его словами. Он пишет, что всех знаков и знамений, которые явил нам Всевышний при Исходе из Египта, было недостаточно для того, чтобы поверить в пророчество Моше. Совершенная вера могла возникнуть только во время Синайского Откровения. Причину же он видит в том, что любые знамения оставляют место для размышлений и сомнений: не сделаны ли они с помощью колдовства? Так вот, согласно тому, что мы разъяснили в предыдущей главе, упаси Б-г говорить так о чудесах и знамениях, которые Б-г явил нам при Исходе из земли Египетской, и упаси Б-г сравнивать египетские чудеса с другими знаками и знамениями, которые может явить и лжепророк. В прошлой главе мы достаточно ясно разъяснили, что эти чудеса не имеют никакого подобия и не могут вызвать сомнения, и нет ни у колдуна, ни у лжепророка ни сил, ни возможности явить чудеса, подобные чудесам Исхода из Египта.

И вот, книга Торы Моше-рабейну перед нашими глазами — и она явно опровергает мнение нашего великого учителя Рамбама. Мы достаточно ясно разъяснили в предыдущей главе все приведенные нами стихи из Торы и доказали с их помощью, что чудес, явленных во время Исхода из Египта, было достаточно для того, чтобы поверить в пророчество Моше-рабейну. А о рассечении Красного моря прямо сказано: «И поверили в Б-га и в Моше, Его раба»[7]. И заповеди тфиллин и освящения первенцев даны только в связи с Исходом — еще до дарования Торы. И заповедь, требующая «помнить день твоего Исхода из земли Египетской», тоже сформулирована до Синайского Откровения. И стих: «Разве пытался бог (другой)… взять себе народ из среды народов испытаниями, знаками, знамениями, войной, сильной рукой и великими страхами»[8], — тоже говорит именно об Исходе из Египта, о событиях, предшествовавших Синайскому Откровению. И заповедь жертвы Песах, за неисполнение которой назначено наказание «карет» — отсечение души, и заповедь мацы, за нарушение которой, то есть за хамец в Песах, тоже назначен «карет», и вообще все заповеди праздника Песах, — все они даны лишь в память об Исходе из Египта, без связи с Синайским Откровением. Каждый еврейский праздник является напоминанием об Исходе. Но как можно было бы нас обязать исполнять все заповеди в память об Исходе из Египта, если бы не на этом в первую очередь основывалась наша вера? Поэтому упаси нас Б-г принять мнение Рамбама в том виде, как мы его понимаем, если только он не имел в виду нечто иное. Возможно, «Сэфер Аикарим» откроет нам новый смысл его слов. На самом деле следует хорошо запомнить, что слова, сказанные Всевышним Моше: «…И в тебя поверят навечно», — относятся только к идее получения Торы. Действительно, для того, чтобы мы приняли Тору и соблюдали ее все свои дни на земле, отдавая за нее наши жизни, как сказано: «И возлюби Господа, Б-га твоего всем твоим сердцем и всей твоей душой…»[9], — трудясь над ней днями и ночами и занимаясь только ею, — для этого было недостаточно чудес и знамений Исхода из Египта. Они одни не могли придать нам достаточно сил и решимости для этого. Вот только для соблюдения Торы было необходимо Синайское Откровение, было нужно, чтобы «с Небес дал Он тебе слышать Свой голос, чтобы научить тебя, и на земле показал тебе Свой великий огонь, и Его слова ты слышал из среды огня». Ведь, как мы уже сказали, необходимо осознать, что знаки и знамения не были в состоянии наделить нас необходимой для этого крепостью духа и решимостью, чтобы трудиться над Торой, постоянно жертвовать ради нее жизнью и оставить ради нее все притягательные мирские удовольствия. Только об этом сказал Б-г: «И в тебя поверят навечно». И это доказывает само слово «навечно» — оно может относиться только к принятию Торы, которая должна сохраниться у нас навсегда. Но для всех остальных аспектов веры, кроме веры, необходимой для принятия Торы, — то есть для того, чтобы поверить в Б-га, трепетать перед Ним и служить Ему, поверить в истинность пророчества, в пророчество Моше и в то, что Моше сделал все по слову Б-га, — другими словами, «поверить в Б-га и в Моше, Его раба», — для всего этого было достаточно чудес, совершенных при Исходе из Египта. И упаси нас Б-г думать, что после знамений и чудес Исхода могли остаться хоть какие-то сомнения.

И для получения Торы чудес Исхода из Египта тоже было достаточно. Однако Всевышний знал, какую силу и какую мощь необходимо нам обрести, чтобы исполнять Тору, и знал, что одни лишь чудеса не смогут придать нам требуемой силы духа и решимости. На маленьком грузовике невозможно перевезти большой и тяжелый груз, для этого потребуется грузовик побольше. Так и здесь: Всевышний увидел, что «грузовик» Исхода недостаточно силен, чтобы везти на себе ношу Торы, — для этого необходим более мощный «грузовик» Синайского Откровения.

Кроме того, принятие на себя заповедей Торы и способность жить ими — это совершенно разные вопросы. Мы ведь знаем, что случилось с Корахом и его общиной: даже после Синайского Откровения он стал оспаривать одно из речений Моше. Он сказал: «Все мы святы», — и наши мудрецы объяснили: «Все мы слышали с горы Синай слова: “Я — Господь, ваш Б-г”, — и почему вы вознеслись…» Отсюда мы можем вывести, сколько силы и мощи необходимо, чтобы принять слова, произнесенные человеком, даже если его надежность подтверждена всеми возможными знамениями, а тем более, если их принимают не на одно поколение, а навечно. Это невероятно трудно — вечно исполнять заповеди Торы Моше, жертвуя собой ради них, только на основании однажды явленных знаков и знамений. Ведь дурное побуждение возражало бы нам: «Действительно, все, что он совершил, истинно, и он пророк Б-га, — но его Тора не во всем истинна, кое-что он мог добавить и от себя ради исправления народа». Ведь именно так думал Корах об одном из речений Моше! Для этого нам и было необходимо Синайское Откровение, а вовсе не для веры в Моше. Итак, мы полагаем, что наши слова совершенно справедливы и оспорить их невозможно.


[1] Дварим 16:3.

[2] Шмот 20:2.

[3] Дварим 4:24.

[4] Шмот, гл. 7.

[5] Дварим 16:3.

[6] Шмот 19:9.

[7] Шмот 14:31.

[8] Дварим 4:34.

[9] Дварим 6:5.


Центральное место в главе Аазину занимает Песнь, записанная пророк Моше. В этой Песне зашифрована вся история еврейского народа, от начала до самого конца. Читать дальше