Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Учил Рова: если человек проявляет три качества — милосердие, стыдливость и добродетельность, то очевидно, что он — из потомков Авраама»Вавилонский Талмуд, Йевамот 79а
Главный герой становится десятым в миньяне

Йорам протянул прозрачный пакет и глядя мне в глаза многозначительно сказал: «Это тебе!» Я стал рассматривать содержимое. В пакете лежали черные коробочки, обкрученные черными же полосками кожи. Краска на коже блестела, все было новым. «Это тфилин, — добавил Йорам. — Теперь они твои!»

Я принес пакет домой и осторожно положил в ящик письменного стола. Коробочки с первого момента вызывали у меня чувство почти мистического страха. Я к ним не прикасался. Иногда, открывая ящик стола , смотрел на пакет, но ни разу за год не достал. Накладывать их? Такое мне в голову не приходило, да и Йорам не интересовался, что я сделал с его даром.

Прошел год, может больше. Иногда я ездил в Москву к своим новым знакомым. В одну из таких поездок захватил с собой тфилин. Меня привели в дом к Боре Шухману. Он умел писать мезузы, и мне сказали, что он сможет проверить мои тфилин.

У Бори в гостях был религиозный еврей из Англии, хасид с длинными пейсами в черном и не менее длинном сюртуке. Видеть такого человека в Москве было необычно. Он пил только чай с лимоном, отказывался от любой еды, которую ему предлагал хозяин дома. Боря уверял гостя, что в его доме еда вся кошерная, и что его мама специально готовит для него. Уговоры не помогали.

Гость из Англии со стаканом чая в руке подошел ко мне: «Я возьмусь проверить твои тфилин, только если ты пообещаешь, что будешь их использовать и начнешь надевать каждый день». К этому времени мой страх перед черными коробочками сменился интересом, я постепенно приближался к исполнению заповедей, собирался ходить в синагогу. Поэтому я пообещал, что как только получу тфилин исправленными, немедленно приступлю к выполнению заповеди.

Хасид отставил стакан с чаем, осторожно скальпелем вскрыл коробочки, проверил тексты, которые лежали внутри. Потом попросил у Бори что-то принести. Боря из шкафа достал коробку из-под обуви. В ней было много необычных вещей: куски пергамента, свернутые тексты для мезуз, тексты Торы в виде маленьких трубочек, которые помещают в тфилин. Он выбрал несколько, открыл их, расправил, внимательно просмотрел, что-то исправил в одном из них, свернул и вложил в мои тфилин. После этого прошил ниткой по краям, закрывая коробочки.

Вся процедура заняла у него почти час. Затем протянул мне тфилин и приказал: «Таавод! Работай!»

Получив исправленные тфилин, я по возвращению в Ригу утром отправился в синагогу. Там меня встретил радостный голос одного из стариков: «Ты наш золотой, голдене, десятый!» И я почувствовал себя очень важным. Ведь без меня не было бы молитвы. А я пришел — и вот, мы можем начать. Меня ждали. Я нужен людям. Я — нужный еврей.

На следующий день я опять пришел в синагогу, и опять получил от одного из стариков радостное приветствие: «Голдене наш, золотой. Десятый!» Опять без меня не получилось бы молитвы! Я ощутил себя незаменимым и каждое утро старался приходить в синагогу. Судьба сделала мне подарок, показала, что я нужен и незаменим. А теперь как все, работай. Работай!

Тфилин я взял с собой в Израиль, оставив друзьям все остальное религиозное имущество. Сидуры, талит, книги, подсвечники, словари. Мне казалось неправильным везти в Израиль то, что там можно легко купить в любом магазине религиозных принадлежностей. В Риге это нужно оставшимся людям!

Тфилин я всетаки забрал. И в Вене, где мы проведем один день, мне нужно помолиться, и в Израиле вряд ли у меня будет возможность в первое время купить новые.

Через три года жизни в Иерусалиме мы переехали в Офаким, небольшой город в Негеве. Я начал ходить на молитву в синагогу местной общины, которую возглавлял рав Пинкус.

Через какое-то время ко мне подошел один из молящихся там молодых людей, Гедалья Гринфельд, и очень деликатно сказал, что он обращается ко мне по просьбе рава Пинкуса. Уважаемый рав советует мне поменять тфилин, и что он может в этом посодействовать. Мое уважение к раву Шимшону Пинкусу было очень велико. Я понимал, что если мои тфилин привлекли его внимание, то стоит прислушаться к мнению авторитета. Рав Гринфельд помог мне заказать тексты у хорошего специалиста, коробочки у другого — и через неделю я уже надевал новые, а старая пара вернулась в знакомый ящик письменного стола, который перенес морское путешествие и оказался в нашей квартире в Негеве.

До звонка Фимы, который просил прислать ему талит. Ведь по субботам он ходит в синагогу и без талита чувствует себя там неловко. Ого, Фима ходит в синагогу? Это было для меня интересной информацией. Еще в Риге я делал попытки поделиться с ним своими знаниями о еврейской традиции, но моих усилий было явно недостаточно. Кем я был в его глазах?

Всего лишь мужем младшей сестры — видимо, таким же глупым, как и сама сестра. Ну, что нового они могут рассказать математику, кандидату наук, научному сотруднику университета о смысле жизни и о Творце? Я пытался пробить стену непонимания тяжелой артиллерией и притащил как-то к Фиме приехавшего к нам московского учителя иврита Зэева Гейзеля, тоже математика, программиста. Надеялся, что они поговорят на одном языке, но в ответ услышал через несколько недель, что я притащил к нему какого-то хулигана.

И вдруг кто-то сумел сделать то, что мне не удалось в свое время. Фиме понадобился талит.

— Может тебе и тфилин прислать? У меня есть старые еще из Риги! — Пожалуйста, сделай то, о чем тебя просят! Мне нужен талит. — Талит так талит, буду делать только то, о чем…

Через несколько дней Фима позвонил еще раз.

— Спасибо, я получил талит, — сказал он. — А где тфилин?

У меня пропал голос, я их потерял, все слова…

— Тфилин? Но ведь ты сам…

— Ты мне обещал прислать тфилин тоже.

— Понимаешь, это займет несколько дней, я их должен проверить. У меня есть пара, которой я пользовался сам несколько лет… Это займет некоторое время.

— Постарайся, они мне нужны.

Из нашего разговора я понял, что от визитов в синагогу по субботам Фима перешел к ежедневным. Я был рад за него и отправился по адресу, который мне дал кто-то из знакомых. Целью было проверить старые тфилин, которые рав Пинкус посоветовал сменить. Вдруг их еще можно использовать?

Мои опасения сразу начали оправдываться. Сойфер, увидев, что я ему принес, безнадежно махнул рукой и спросил:

— Откуда они у тебя?

— Когда я еще жил в Союзе, мне там их дали. Посмотрите их. Может, можно исправить и использовать, мне нужно для моего родственника, а покупать новые он пока не в состоянии.

— Вряд ли. Это из армии, там такие раздают бесплатно в армейском рабануте. Обычно очень низкого качества и с ошибками. Коробочки из дешевой кожи. Поэтому их легко было получить здесь, чтобы отвезти вам туда. Давай я проверю, но почти уверен, что чинить там нечего.

И он, взяв нож, начал вскрывать коробочки, разрезая кожу.

— Не удивляйся, — сказал мне, — их больше нельзя использовать, поэтому я так их открываю. Сейчас посмотрим тексты, но и они наверняка никуда не годятся.

Так, разговаривая со мной, сойфер вскрыл мои старые тфилин, выковыривая из них свернутые в трубочку тексты, развернул их и начал просматривать. Взгляд пробежал по строчкам один раз, задержался, еще раз… Он внимательно посмотрел на меня. Его взгляд выражал удивление.

— Это замечательно написанные тексты. Как хорошо, что я случайно их не повредил, открывая коробочки. Откуда они тут, в таких тфилин? Может, их поменяли, ты не помнишь?

И тут я вспомнил поездку в Москву, хасида, который долго сидел над ними, что-то меняя и исправляя в этих самых тфилин, его вопрос в начале и пожелание, вернее , почти приказ — «Работай!» — в конце.

— Тогда я беру эти тексты и вставляю в новые коробочки. Завтра приходи, сможешь забрать.

Через неделю Фима получил свои тфилин.

Надевает он их сейчас или заказал себе новые?

Не знаю, надо как-нибудь спросить.


Эта недельная глава — самая большая из всех глав Торы. В ней, среди прочего, рассказывается о подсчете семейств левитов и той службе, которую им поручил Всевышний в пустыне. Также глава повествует о заповедях назира (назорея), благословении коэнов, обряде сота и о многом другом. Читать дальше

Недельная глава Насо

Рав Ицхак Зильбер,
из цикла «Беседы о Торе»

Комментарий рава Ицхака Зильбера к недельной главе «Насо»

Объяснение текста благословения коэнов

Дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Б-г благословенный повелел Моше передать Аарону и его сыновьям формулировку благословения коэнов, то есть, точные слова, которыми они будут благословлять общину сыновей Израиля.

Избранные комментарии к недельной главе Насо

Рав Шимшон Рефаэль Гирш,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Всякое прегрешение против нравственности порождено помрачением рассудка. Нравственная истина и истина логическая — синонимы, и человек может согрешить, только если лишится сперва истинной перспективы.

Кто учит Торе сына ближнего, как бы дает ему рождение. Насо

Рав Зелиг Плискин,
из цикла «Если хочешь жить достойно»

Мы должны брать пример с Аарона, брата Моше. Он мирил людей, поэтому в Торе в качестве родословной упомянуты его потомки.