Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Японский или иврит? Главный герой в сомнениях.

Было известное выражение, что советские люди самые читающие в мире. Вспоминаю поездку в ленинградском метро. Это было в середине 1970-х. В метро и в трамвае просыпалась любовь к чтению.

Ехать долго, в вагоне тепло, не качает.

Передо мной сидит парень пролетарского вида и читает газету «Советский спорт». Отвлекшись на минуту от проблем мяча и шайбы, он бросает взгляд на книгу своего соседа справа. Тот читает том по-английски. Парень с недоумением смотрит на страницу чужой книги и отводит взгляд. Потом по инерции поворачивает голову влево и смотрит на соседа с другой стороны. Тут его ждет больший удар, ибо этот пассажир держит в руках лист с текстом на странном языке. Но я со своего места вижу, что буквы еврейские. Наверно, в Израиль собирается и учит иврит. Парня как током ударило, он помотал головой вправо-влево — и обречено уткнулся в свой родной и понятный «Советский спорт».

А я, сидя напротив, повторял японские иероглифы и посмеивался про себя. То, что увидел, меня развеселило. Я не подозревал, что через несколько лет начну учить вместо иероглифов язык предков, который в Союзе официально называли древнееврейским.

Мой первый учитель Йорам обратился к нам с братом просьбой:

— Иврит — язык святой, и из уважения к святости прошу, чтобы вы во время учебы были с покрытой головой.

Он был религиозным человеком, не снимал с головы берет, даже находясь внутри помещения — например, в читальном зале библиотеки.

Мы с Мишей послушно натянули шапки и приступили к уроку. Учебником служило популярное в те времена пособие «Внимай и слушай». Записанные на кассетах разговоры о семье Коэн помогали выучить слова, нужные для поездки на поезде. До сих пор я слышу голоса детей и родителей, которые покупают билеты на поезд до Иерусалима. Шум толпы. Потом семья попадает к друзьям в кибуц, и урок повествует о кибуце. Я прослушал эти кассеты много раз.

Наш старший сын Йосеф был маленьким. Мы не знали, что в мире существует такое чудо, как разовые пеленки. По возвращении с работы меня ждало ведро грязных пеленок, я заходил в ванну и стирал все накопившееся за день. Чтобы не терять времени, включал магнитофон и вместе с семейством Коэн в очередной раз ехал в Иерусалим, покупал билеты в кассе вокзала или встречался с друзьями из кибуца. Не знаю, как этому семейству было вместе со мной полоскать пеленки, но мне семья Коэн очень помогала заниматься домашним хозяйством. Правда, Ира иногда говорила:

— Что ты тратишь время на иврит! Лучше бы снова занялся японским. Смог бы заниматься переводами. Денег больше зарабатывать!

Cегодня, через много лет могу с ней согласиться. На книжной полке еще пылились японско-русские словари и пособия по переводу, но меня увлек новый проект — иврит.

В отличие от японского языка заработать на знании иврита на территории Союза было нереально. Это была инвестиция в далекое будущее. После Московской олимпиады граница закрылась, и поток отъезжающих превратился в тонкий ручеек, в который влиться было невозможно. Многие, подав документы на выезд, вместо Израиля попадали в отказ, зависали меж двух миров. Те, кто продолжал верить, что наступит день и они смогут покинуть страну, учили языки в зависимости от вектора своей мечты. Кто-то учил английский, а кто-то иврит.

Сам я начал учить, не имея в виду, что когда-нибудь смогу на нем разговаривать на работе или в автобусе, который медленно поднимается вверх по иерусалимским горам. Сидел в коридоре нашей однокомнатной квартиры, младшие дети спали в комнате, старшая на кухне, пил чай и слушал приключения семьи Коэн, мечтая, что когда-нибудь сам подойду к кассе и куплю билет на поезд в Иерусалим. Мечтал, но не надеялся. Меня завораживали звуки, которые доносились из динамика магнитофона.

Вообще такого языка как иврит на территории СССР не существовало. Его не учили и не преподавали ни в одном открытом учебном заведении. Не было курсов по изучению. В букинистических магазинах не попадались книги на иврите. Думаю, их туда не принимали. Нельзя было купить учебник или самоучитель иврита.

Единственный случай, когда советское издательство выпустило словарь, произошел в конце хрущевской «оттепели». Это случилось в 1964 году. Увесистый томик синего цвета стоит у меня на полке. Знаменитый иврит-русский словарь Шапиро, изданный тиражом в 25 тысяч экземпляров. Книга быстро исчезла из магазинов, стала раритетом. Больше такой ошибки власти не совершали. Но даже благодаря одному томику многие евреи смогли учить язык.

Само название языка, которое использовалось — древнееврейский — напоминало о языках вроде аккадского или шумерского. Словно евреи были как эти народы из учебников истории Древнего мира. Народ давно вымер, остались только глиняные таблички в музеях с неудобочитаемыми буквами.

В Риге еще встречались люди, который в школьные годы учили этот язык. В нашем городе во времена республики и до войны была одна из лучших гимназий, где все образование шло на иврите.Его преподавали и в еврейских школах.

…С Тувиком Розенбергом я познакомился, работая на книжной базе. Он учил одновременно с десяток языков: немецкий, английский, идиш, латышский, эсперанто, иврит, польский и еще несколько. В перерывах между разгрузкой контейнеров с книгами он раскрывал большой бумажник, набитый маленькими карточками с выписанными на них словами, и сортировал их. Если он помнил слово, то карточка уходила налево, а если еще нет, то в другую сторону.

Его пожилая мама Ида Лазаревна до войны работала в еврейской школе и преподавала там иврит. Я бывал дома у Тувика, но в те годы этот язык меня не заинтересовал.

В Риге было у кого учиться. Одного из учителей звали Израиль Абрамо-вич Дейфт. Старый бейтаровец отсидел срок в лагере после своей попытки сразу после войны покинуть страну через горы на востоке. Когда он вернулся, устроился на работу по специальности — провизором в аптеку в городе Тукумс. Он учил языку всех желающих. Годами, десятилетиями он преподавал иврит, видел своей миссией передать евреям любовь к стране Израиля.

Мы тоже учились у него. Когда мы уезжали из Риги, Израиль Абрамович пришел на перрон к московскому поезду. Он отвел нас с Ирой в сторону и сказал:

— Первое, передавайте привет еврейской земле от меня. Второе — любите ее. Там, может быть, не все, как вам хочется, что-то может не понравиться. Главное — любите ее.

Он знал, что говорил, ему можно было верить. За свою любовь он отсидел 11 лет в сталинских лагерях и встретился с ней только в конце жизни. Удостоился. Успел увидеть.

Отказ дал многим евреям уникальную возможность познакомиться с еврейской традицией, с языком. Даже появился союз учителей иврита. Преподавать иврит было делом рискованным. Некоторые учителя были арестованы и получили срок.

Советские учителя, врачи, программисты, инженеры и музыканты заговорили между собой на экзотическом языке Торы.

…Как-то раз мы приехали в Москву к Люсику и Кате. В один из вечеров у них дома собралась большая компания отказников. Поводом была встреча с израильтянами.

— Тебе будет полезно просто послушать, даже если ты не все понимаешь, — сказал Люсик. — Погрузись в язык.

Тогда в первый раз я с удивлением увидел и услышал людей, свободно говоривших на иврите с гостями, которые приехали в Москву, имея двойное гражданство.

Через несколько лет я снова оказался в подобной ситуации. Это произошло в 1987 году. Большая группа израильтян приехала официально на Московскую международную книжную ярмарку. Там впервые был представлен израильский павильон. В компании нескольких рижан мы отправились в Мо-скву. Выставку посмотреть, израильтян увидеть. Может, повезет и удастся поговорить с кем-нибудь из них.

Все дни работы выставки мы проводили на ней. Смотрели книги, разговаривали с израильтянами — коренными и теми, кто уехал из Союза за много лет до этого и впервые вернулись назад представителями своей страны, Из-раиля.

В один из дней мы собрались дома у кого-то из москвичей. Несколько десятков советских евреев пришли на встречу с главным редактором, как он представился, одной израильской газеты. Присутствующие по очереди вставали и говорили несколько слов о себе, из какого города приехали. Пришла моя очередь. Я встал и сумел представиться. Сказал несколько слов о себе на новом для меня языке.

К этому времени у меня уже был свой ученик. Часто учителя иврита набирали новых учеников с условием, что когда те сделают первые шаги в изучении языка, то начнут передавать свои знания начинающим. Немного странно, когда учитель на несколько уроков впереди своего ученика. Но система срабатывала, круг учеников расширялся.

У нашей дочери Сары тоже была такая ученица. Она занималась с ней несколько месяцев и перед нашим отъездом привела на урок к Израилю Абра-мовичу.

Говорят, что детям языки даются легче. Уже живя в Израиле, я спросил Йосефа, как он выучил иврит. Ведь в ульпан не ходил.

— А я гулять ходил, — ответил он. — Гулял, гулял и выучил язык!
Ко мне в ученики попросился Павлик, московский художник Павлик, с семьей которого мы познакомились на пляже в Вайвари. Пляжное знакомство переросло в дружбу на многие годы.

Павлик с Аллой пришли к нам на дачу, женщины остались на веранде, а мы уселись на маленькой дачной кухне за столом — и я протянул Павлику шапку, попросил его быть в ней во время урока.

— Язык, который мы начинаем учить, святой, и из уважения к нему нужно покрыть голову, — повторил я слова, когда-то услышанные от Йорама. Павлик послушно натянул на голову летнюю шапочку с большим козырьком, в которойходил на пляж.

И мы начали с букв:

— Алеф, бейт, гимел…


Недельная глава «Лех Леха» начинается с того, что Всевышний приказывает нашему праотцу Аврааму оставить родину и пойти в Кнаан («И сказал Г‑сподь Авраму: иди из земли твоей…»). Читать дальше

Десять знаков того, что Авраам достиг уровня разумной души

Дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Уровень Авраама идеально соответствовал уровню разумной человеческой души. Подтверждением этому являются поступки праотца, упомянутые в Торе.

Мидраш рассказывает. Недельная глава Лех Леха 2

Рав Моше Вейсман,
из цикла «Мидраш рассказывает»

Сборник мидрашей о недельной главе Торы

Лот, дочери и сыновья. Недельная глава Лех Леха

р. Ури Калюжный

Лот не был праведником, мягко говоря. Он поселился в Сдоме, столице грешников. Почему же Всевышний решил спасти его от участи других горожан? И почему Лот так неадекватно повел себя после спасения?

Избранные комментарии на недельную главу «Лех Леха»

Рав Шимшон Рефаэль Гирш,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Творец обещает Аврааму сделать его потомство «великим народом». Натуральный ход событий препятствует этому, чтобы народы мира поняли — евреи обязаны своим благополучием только лишь Всевышнему.